Страница 8 из 9
Живыми чертами пророки описывали своим духовным сынам историю их предков, запечатленную беспредельною любовью Иеговы к своему народу. История в словах пророка и при его животворном дыхании обращалась в ряд живых картин с живыми деятелями. В беседах о законе открывался животворный дух в мертвой букве; в законах о жертвах из-под разного рода типов кровавых жертв восставал пред взором слушателей мученический образ обетованного Агнца, имевшего понести грехи мира, и из-под жертвенного покрова открывалась всесвятейшая сущность и тайна Нового Завета".
"Не казался недостойным рассуждения и родной язык, поскольку он был языком Иеговы в Его обращениях со Своим народом и языком Божественных Писаний, и при этом не буква языка была исследуема, а дух, открывающийся в нем, его красота, жизненность, сила и прелесть" [48]. Подобные описания характера занятий в пророческих школах, без сомнения, красивы и красноречивы, но они не менее и произвольны.
Справедливо во всех этих описаниях только то, что общий дух пророческих школ был весьма далек от сухого, натянутого и официального духа многих современных школ. В пророческих школах не было никакого юридизма. Пророческую школу можно представлять только тесно объединенным братством, семьей, где нет ни внешней власти, ни показного порядка, где подчинение с необходимостью вытекает из благоговейного уважения и благодарности; семьей, где все родные, а не случайно собранные, друг другу противные, где все знают друг друга и любят, а не терпят только.
Стоит только прочитать один стих Библии, и прочитать по славянской Библии: И рече един кротце: гряди и сам со рабы твоими. И рече: аз пойду. И иде с ними (4Цар.6:3–4). Разве не видно уже в этих словах того бесценного духа братолюбия, который составляет украшение всякого общества? Пророка никто не обязывал заводить школы; его побуждала к тому только ревность о славе Божией.
Пророческая школа была подвигом пророка, его хождением пред Богом. Сыны пророческие не получили никаких "прав", а потому и для них пребывание в "школе" было делом их любви к Богу и их нравственных стремлений. Для учащих и учащихся "учение" было одушевленным бескорыстным подвигом. При таком воодушевлении естественным был и аскетический образ жизни, который и сам по себе имел, конечно, великое воспитательное значение.
В пророческих школах не обучались, а воспитывались. Учение переходило в богослужение, а вся жизнь в пророческих школах была одним религиозным подвигом, воодушевленным и свободным, захватывавшим всех сынов пророческих и объединявшим их в дорогую для каждого общую семью. Свобода сынов пророческих не была свободой разброда, напоминающего известную басню, где воз везли в разные стороны.
Сын пророческий был свободен, потому что он находил, что искал, потому что он был среди людей, которые стремились к тем же высоким и прекрасным целям, как и он, с которыми поэтому он мог сжиться и слиться в одно братство, где каждый чувствовал себя счастливым и свободным, хотя другие не могут понять ни его счастья, ни его свободы. Вот этот-то строй пророческих школ, строй, чуждый "казенщины" и полный духа и единомыслия, мы и хотели бы особенно подчеркнуть.
В заключение нам хотелось бы сказать несколько слов о том, какие мысли возбуждает воспоминание ветхозаветных пророческих школ. Все, что касается ветхозаветного пророчества, касается и христианской церковной иерархии. Ветхозаветное пророчество как бы перешло и в Новый Завет; в жизни Церкви первых веков мы находим новозаветную параллель ветхозаветному пророчеству, это харизматики - евангелисты, пророки, учители.
В первые времена христианства эти харизматики были выше иерархических лиц - епископов. Иерархические лица исполняли только административные и богослужебные функции. Вдохновенное же учительство принадлежало харизматикам. В "Учении двенадцати апостолов" об иерархических лицах говорится: не презирайте их; ведь они самые почтенные среди вас вместе с пророками и учителями [49].
Но уже скоро дело харизматиков начинает переходить к иерархии, и, наконец, харизматики, скомпрометированные монтанистическими пророками, совершенно уступили место иерархии. Иерархия восприняла обязанности и харизматиков. Следовательно, иерархия церковная через посредство харизматиков отчасти есть идейная наследница пророков, а если это так, то все, относящееся к пророческим школам, касается и духовной школы.
И духовная школа многому может поучиться у пророческих школ. Духовная школа заключает в своих стенах лиц, совершенно чуждых друг другу, стремящихся в диаметрально противоположные стороны. Религиозное воспитание в них сведено к минимуму; оно представляется для желающих. Кто же каким-то чудом останется верен Богу и Церкви, только тот пусть и остается на служение им.
Юридический, бездушный строй разложил и умертвил духовную школу, и она должна многому поучиться у пророческих школ. Школа должна вмещать только тех, кто имеет уже ясно определившееся жизненное призвание, то есть она должна быть специально пастырской. По одному высоко "авторитетному" проекту [50], быт школы может определяться возможным приближением его к монастырскому (§6)
, и школа должна воспитывать добрых пастырей Православной Церкви не только через преподавание им необходимых познаний, но и через прохождение подвигов христианской жизни и деятельности (§1) [51]. В том же проекте совершенно зачеркивается формальный и официальный строй. Начальник с учителями-воспитателями составляет не учебную корпорацию в обычном смысле слова, но духовное братство, объединенное строгим послушанием начальнику и общею взаимною любовью (§12).
Учителя училища мыслят себя не только преподавателями наук, но и духовными руководителями питомцев в христианской жизни и в приготовлении себя к пастырскому деланию (§14). Если представить себе пастырскую школу с таким духом и строем, то она невольно напоминает школы пророческие, о которых мы говорили. И не воспитывает ли такая школа пастырей хоть сколько-нибудь подобных пророкам, о которых говорит древний мудрец: Восстал Илия пророк, как огонь, и слово его горело, как светильник...
во дни свои не трепетал Елисей пред князем... ничто не одолело его... И двенадцать пророков - да процветут кости их от места своего! - утешали Иакова и спасали... верною надеждою (Сир.48:1,13–14; 49:12).
Примечания
1. Монографии, посвященные специально пророческим школам, были, но именно только были; они принадлежат к прошлым и позапрошлым столетиям. Таковы: J. Alting. Historia Academiarum Hebraeorum. 1687; Werenfel. Dissertatio de scholis prophetarum. Basel, 1701; Zinck. Dissertatio de prophet. scholis. Gцttingen, 1737; Hering. Abhandlung von der Propheteuschulen. Breslau, 1777; Schweyler-Mieg. De prophet.
scholis, quas ferunt commentationes theolog. part. Strassburg, 1833. Понятно, что эти древние книги известны только по названиям, из более сохранившихся таких же древних книг, например: Vitringa. De synagoga vetere. Weissenfels, 1726, а главным образом, из единственной сколько-нибудь новой монографии: Guil. Rud. Kranichfеld. De iis, quae in Testamento vetere commemorantur, prophetarum societatibus.
Berolin, 1861, где дан список всех раннейших монографий, посвященных вопросу о пророческих школах. Но самое сочинение Кранихфельда едва ли можно назвать монографией; это, скорее, брошюра объемом около 60 страниц. Кроме того, брошюра Кранихфельда составляет библиографическую редкость.
2. Нужно, однако, сказать, что все эти замечания большею частью отрывочны и не дают определенного представления об институте пророческих школ в его целом.
Библейские комментарии только в лучшем случае уделяют пророческим школам несколько страниц сряду, как это видим, например: Carl Friedrich Keil. Die Bьсher Samuels. Biblischer Commentar ьber das Alte Testament / Herausgeg. von C. Fr. Keil und Franz Delitzsch, Th. 2. Bd. 2. Leipzig, 1864. S. 146–151. Другие комментарии ограничиваются только экзегезисом относящихся стихов.
Энциклопедии же иногда не уделяют пророческим школам особых статей, а говорят о них в статьях, посвященных ветхозаветному пророчеству вообще. Cм., например, Real-Encycklopдdie fьr protestantische Theologie und Kirche / Herausgeg. von Herzog. 2-te Aufl. Bd. 12 (далее - Herzog. RE2).