Страница 65 из 97
Чтобы не случилось с нами, братия и сестры, чего-либо подобного, чтобы не быть нам отверженными Богом за наши измены Ему и неверность, будем всегда внимательны к себе, будем смотреть в свое сердце — что там происходит, к чему оно привязано, кому оно принадлежит — истинному ли Богу или кумирам и идолам? Если сердце человека обручено Господу, то оно должно беречь свою чистоту, как бережет ее невеста. Ведь именно этому учит нас Священное Писание. «Больше всего хранимого, — сказано там, — храни сердце твое, потому что из него источники жизни».
Приложим же, братия и сестры, все усилия к тому, чтобы избавиться от внутреннего идолопоклонства, отрывающего нас от Бога и делающего нас по отношению к Нему изменниками и прелюбодеями. Только тот, кто сохранит свое сердце от язычества, может исполнить первую и самую важную заповедь — любить Бога всем сердцем, всей душой, всем помышлением. Итак, если мы хотим исполнить эту заповедь, если хотим пребывать в любви Божией, мы всегда должны помнить слова великого учителя этой любви — апостола Иоанна Богослова, который как будто именно к нам обращается в своем послании: «Дети, храните себя от идолов». Аминь.
В темнице был, и вы пришли ко Мне
Эти слова Христос скажет на последнем и Страшном Своем Суде тем людям, которые помогали заключенным. Помня об этом, христиане во все века старались оказывать узникам такую помощь. У христианских народов это стало одной из характерных и важных добродетелей. На Руси, например, заключенных всегда жалели, называли их «несчастненькими», и многие люди старались им, чем могли, помочь. Даже и русские цари не забывали этой добродетели, обходя по великим праздникам темницы, щедро раздавая милостыню, а нередко и даруя свободу их обитателям.
Почему же все-таки нужно помогать заключенным? Странный вопрос. Конечно, прежде всего потому, что эту заповедь дал нам Христос, Сын Божий. Разве этого для нас недостаточно? Христос говорит, что помощь заключенным Он принимает как оказанную Ему Самому. Кто же не хочет сделать добро Самому Христу? В этом — главное основание для помощи узникам.
Кроме того, мы имеем заповедь любить ближнего своего, как самого себя, а заключенные — такие же наши ближние, как и все окружающие нас люди. Принципиальной разницы между теми и другими никакой нет. Святые отцы говорят, что все мы без исключения носим в себе семена всех страстей и грехов и потому в глубине души все оказываемся перед Богом одинаковыми. Если же те, кто сидит в тюрьме, совершили преступления, а мы вроде бы нет, то это не потому, что мы другие по природе, а потому, что у нас, может быть, просто не было повода для этого, или удобного случая, или мотива, или искушения, или всего этого вместе. А если бы все это было, то очень вероятно, что и мы переступили бы ту роковую черту, за которой люди попадают в категорию преступников.
Приведем такое сравнение: если много людей идут по обледенелой скользкой дороге, то некоторые из них могут поскользнуться и упасть, в то время как другие минуют ее благополучно. Виноваты ли упавшие больше, чем неупавшие? Конечно нет, просто вторым повезло больше, чем первым, — они не попали на самые скользкие места. К тому же у первых, может быть, были плохие скользкие ботинки, а у вторых — хорошие и нескользкие.
Вот так же и в том, что касается преступлений: люди, которые их не совершали, видимо, просто не имели для этого мотивов и ситуаций, не имели сильных соблазнов. А если бы им пришлось столкнуться с соблазнами, то все могло бы быть и по-другому. Кроме того, не совершать преступлений людям часто помогает вовсе не какая-то личная праведность, а просто хорошая наследственность: им, например, досталась от родителей крепкая нервная система и уравновешенный характер.
Рассуждая о помощи заключенным, следует сказать нечто и о человеческом правосудии. Человеческое правосудие есть вещь крайне несовершенная, оно часто дает сбои и часто предоставляет самые широкие возможности для злоупотреблений. Сплошь и рядом человеческое правосудие вообще оказывается вопиющим неправосудием. Примеров тому, к сожалению, имеется великое множество. Достаточно вспомнить, как был осужден Христос самым совершенным и гуманным в мире судом — судом римским. Римская система права и суда, кстати сказать, и до нашего времени является общепринятой и признается лучшей из всего, что выработало человечество в этой области. Но мы зададим себе вопрос: чего же стоит эта самая совершенная система права, если она осудила на смерть Самого Христа, Самого Господа и Бога?
Также и помимо этого самого страшного преступления, совершенного человеческим судом, существует множество других примеров, когда судебная машина полностью извращала суд, творя вопиющие беззакония и несправедливости. Если мы вспомним наше недавнее коммунистическое прошлое, то увидим, что очень часто в ту эпоху в тюрьмах и лагерях сидели как раз лучшие представители нашего народа: люди верующие, церковные, те, кто не поддакивал безбожному и бесчеловечному большевистскому режиму, да и просто люди порядочные и мужественные, не побоявшиеся открыто высказывать свое мнение, не совпадающее с мнением большинства. Известно, что тысячи из заключенных коммунистической эпохи уже прославлены в лике святых, и несомненно, что со временем их будет прославлено еще больше. А ведь тогда эти люди были для всего общества предметом ужаса и поругания, страшными зэками, от которых все шарахались как от чумы.
А если мы вспомним времена гонений первых трех веков христианской эры? Сколько великих святых сидело тогда по тюрьмам Римской империи? Сколько из них было публично замучено и казнено государственной судебной машиной? И конечно, добропорядочные римские граждане относились к ним точно так же, как и граждане советские: как к преступникам, отбросам общества, почти не людям.
Итак, совершенно еще неизвестно, где больше людей, угодных Богу, и где больше тех, которые спасутся — среди заключенных или среди тех, кто на свободе. Из Евангелия мы видим, что первым из всего рода человеческого в Рай вошел именно заключенный — разбойник, который сидел в тюрьме и даже был приговорен за свои преступления к смертной казни.
Старец Паисий Святогорец рассказывал интересный случай, как один молодой человек, видя, как страдают бедные семьи, и, не имея своих денег, чтобы им помогать, решил ради этой помощи воровать деньги из церковной копилки. Парень поступал так: украв деньги, он раздавал их бедным, покупал им еду, вещи, а потом, чтобы подозрение не пало на невиновных людей, шел в полицию и говорил: я украл деньги из храма и истратил их. Его били, обзывали шпаной и вором и сажали в тюрьму. Так было много раз. В городке, где он жил, все его знали, сторонились и иначе как вором и отморозком не называли. А он верил, что, поступая так, он терпит несправедливость и страдает ради Христа и людей. И, как видно, Господь по его вере принимал такую его жертву, потому что Благодать Божия пребывала в душе этого человека. Сидя в тюрьмах и терпя презрение от своих сограждан, он радовался духовной радостью и благодарил Бога за все. Выйдя из тюрьмы, он, не желая потерять эту радость, поскорее совершал новую кражу, раздавал деньги бедным и сдавался в полицию. А иногда бывало, что его сажали и несправедливо, списывая на него кражу, совершенную кем-то другим. Но он и за такую несправедливость благодарил Бога и радовался. Так он прожил многие годы.
Конечно, парень был все-таки не прав в том, что ворует деньги, и мысли сомнения иногда посещали его. Поэтому однажды, после очередной отсидки, он приехал к старцу Паисию на Афон, чтобы посоветоваться с ним, как жить дальше. Отец Паисий рассказывал потом, что лицо этого человека буквально светилось Благодатью и духовной радостью, и это свидетельствовало о том, что Богу была угодна его жизнь. Тем не менее старец, выслушав его, посоветовал оставить прежнюю деятельность, переехать в другой город и начать новую жизнь, работая своими руками и помогая бедным от своих трудов. Парень обещал послушаться. Но вот после этого прошло полгода, и старец Паисий получает от него письмо, написанное из тюрьмы. Однако на этот раз в тюрьму он попал не потому, что украл деньги, а потому, что произошла судебная ошибка. Его посадили за кражу, за которую он уже отсидел когда-то срок! И по-прежнему парень, терпя несправедливость, радовался духовной радостью, и Благодать Божия была в нем. «Он имел в себе Христа, — говорил старец Паисий, — он не мог сдержать себя от радости, которую переживал. Он переживал божественное сумасбродство, праздничное веселие!»