Страница 12 из 14
Жезл епископский есть знак правления паствою и мудрости управления по реченному Господом: будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Мф. 10, 16). Может быть, поэтому-то на древних посохах архиерейских крест и изображался между двумя змиями. Мантия епископская, хотя и не входящая в состав богослужебного облачения, имеет на себе изображение скрижалей квадратных на раменах с крестными знаками и нисходящими от них струями. Источником поучений епископа будет соединение во Христе Заветов Нового и Ветхого. На мантию ныне перенесены принадлежавшие раньше к саккосу звонцы, подобные бывшим на эфуде ветхозаветного первосященника; таким образом, и внешняя природа служила к возвещению и прославлению Бога первосвященником, чрез бряцание звонцов, подобно тому, как теперь благовест церковный призывает к богослужению. Наконец, трикирий и дикирии, которыми осеняет верующих епископ и которые стоят горящими на престоле, суть символы двух основных истин веры: догмата о пресвятом триединстве и о соединении божеского и человеческого естеств в воплощении.
Погребение мирян
Перейдем теперь к изъяснению символических обрядов, употребляющихся при погребении (мирян).
Никакие обряды церковные так не умилительны и не трогательны, как обряды, предваряющие и сопровождающие опущение в могилу тела покойника. Многие погребальные обряды напоминают нам об обрядах крещения и говорят нам, как чрез таинство крещения человек возрождается от жизни греховной к жизни святой и богоугодной, к жизни во Христе, так и чрез смерть истинный христианин возрождается для новой, лучшей, блаженной и вечной жизни со Христом, что день смерти для христианина, подлинно, есть день рождения.
Останки преставившегося, по примеру Самого Христа Спасителя, пречистое тело Которого по снятии со креста было омыто водою, по свидетельству св. Иоанна Златоуста, и по примеру древних христиан (Деян. 9, 37), омываются водою, чем выражается наше уважение, любовь к покойнику и желание, чтобы тело почившего по всеобщем воскресении из мертвых предстало пред лицом Господа в чистоте и непорочности. Прах умершего облекается в новые и чистые белые одежды по примеру же Господа Иисуса Христа, тело Которого было обвито чистою плащаницею, (полотном) (Лк. 23, 53). Эти одежды указывают на наше обновление по воскресении, знаменуют то, что усопший приготовился предстать суду Божию и желает остаться на этом суде чистым, убеленным Пречистою Кровию закланного за нас Агнца Божия. Покойника облекают в одежды звания или служения его земного, во свидетельство веры нашей в воскресение мертвых и будущий суд, на котором каждый из нас даст Богу ответ в прохождении вверенного ему на земле служения, ибо во Христе все оживут, каждый в своем, порядке (1 Кор. 15, 22-23). Сверх обычных одежд на усопшего христианина полагается саван - белый покров, напоминающий о тех белых одеждах, в которые облекают младенца при крещении, и потому свидетельствующий, что умерший сохранил до конца жизни обеты, данные им при крещении.
Когда наступит время полагать покойника во гроб, тогда служитель алтаря Господня окропляет святою водою тело почившего и самый гроб его, в ознаменование того, что это вместилище, в котором тело умершего будет покоиться до второго пришествия Христова, освящено благодатию Христовою и служит достойным вместилищем того, кто веровал в Господа Иисуса Христа и любил Его всем сердцем. Во гробе скончавшийся полагается лицом горе, устремленным к небу, с глазами закрытыми и с устами сомкнутыми, по подобию спящего и умолкшего, с руками сложенными на груди крестообразно в знак того, что как верный раб Христов он ожидает Победителя смерти и ада, грядущего с небес судить живых и мертвых. На бледное чело усопшего христианина возлагается венчик, в знак принадлежности новопреставленного к светлому сонму чад Церкви Христовой и верности ей до конца и в знаменование того, что только ради заслуг Великого Ходатая нашего спасения Господа Иисуса Христа и величайших заступников наших пред Ним из нашего человеческого рода - Пресвятой Богоматери и святого Предтечи Господня (изображенных на венчике), окончивший земную жизнь надеется получить за свои подвиги венец, обещанный в вечности истинным последователям Христовым.
На согбенные на персях руки усопшего полагается икона, или влагается в них крест Христов, во свидетельство того, что покойный веровал во Христа Спасителя и предал Ему душу свою, что в жизни он предзрел пред собою Господа и теперь переходит к блаженному лицезрению Его со святыми, что, ратуя на земле под знаменем Креста Христова, не думает ничем иным так оправдаться, помимо веры и упования на крестные страдания и смерть за нас Единородного Сына Божия, по слову Спасителя: никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14, б). Все тело и гроб почившего покрывается светлым церковным покровом, в ознаменование того, что как верующий и освященный таинствами покойник находится под покровом Христовым, что он - усопший - пробудится некогда от сна смертного к новой, нестареющей жизни, подобно тому, как мы восстаем от сна обыкновенного и снимаем с себя покров ночной.
Вокруг гроба (как вокруг священной купели) во образ Креста, в котором все наше спасение, возжигаются светильники во свидетельство того, что умерший, окончив земное странствование, переходит в страну невечернего света, где праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13, 43). И мы все стоим со свечами вокруг гроба в знак светлости нашей святой веры, пламенной молитвы нашей об усопшем ко Господу Иисусу Христу, в ознаменование света духовного, озаряющего нас из загробной жизни, света вечной славы Божией на небесах и радости, ожидающей почивших с верою и надеждою, во свидетельство нашего желания душе усопшего пребывать в вечности во свете лица Божия, по образу того, как окружены были светом в час погребения бренные останки его.
Воскурение фимиама над телом усопшего, совершаемое по примеру Христа Спасителя, тело Которого при погребении было намащено благовонными мастями (Ин. 19, 39-40), также служит выражением стремления наших молитв к Богу и их пламенности, а в отношении к почившему свидетельствует о нашем благожелании душе его вознестись к небу, подобно кадильному дыму, и быть ей столь же благоприятной Господу, сколь приятен Ему благовонный фимиам.
При выносе праха мирянина во храм и из него к могиле поется ангельская песнь в честь Святой Троицы ("Святый Боже..."), в ознаменование того, что скончавшийся при своей жизни прославлял Святую Троицу этою песнею и теперь переходит к Триединому Богу, что с нами незримо шествуют, сопровождают усопшего херувимы и серафимы и радостно сретают душу покойника в горний мир свой. В храме тело почившего поставляется против царских врат лицом к нелицеприятному Судии, невидимо присутствующему в алтаре, на святом престоле - лицом к востоку, по подобию христиан молящихся, дабы и отшедшая душа молилась вместе с братиями, еще облеченными плотию и живущими на земле, об упокоении своем.
Вот совершается последнее молитвенное служение за упокой души скончавшегося, совершается погребальное богослужение, исходное исследование. Милостивая для чад своих при жизни их, Святая Церковь становится еще милостивее и снисходительнее при переходе их в невидимое царство: она повелевает произносить (в конце отпевания) последнее слово прощения и совершенного примирения над усопшим, быть может, враждовавшим с нею делами своими.
Самая разрешительная грамота влагается в остывшую руку покойника, как бы в ознаменование того, что он с этою разрешительною молитвою предстанет на Страшный суд Христов и заявит здесь о своем православии, о союзе с Церковию, о прощении ему вольных и невольных прегрешений, о разрешении от клятв и запрещений и о своем праве на наследие жизни нескончаемой.
Вот уже приближается время персть отдать персти земной, начинается приглашение к последнему целованию умершего; не безотрадную горесть, не тоску души Святая Церковь хочет питать здесь своими песнопениями, а, снисходя к слабости естества человеческого, укрепить навсегда взаимное единение, научить, что истинной любви не может пресечь и самая смерть. Прощальное целование усопшему дается в знак любви и почтения к телу покойника, как истинному храму Божию, а также в знак общения и единения нас, живых, с умершими, ибо со смертию друг от друга мы не разлучаемся как имеющие все идти одною стезею и соединиться в дому Отца Небесного навеки.