Тайна Иова

После этого все три друга замолчали и начал говорить четвертый, Елиуй, самый младший. Он начал с того, что вот он слушал и друзей, и Иова, и не находит, что они говорили правильно и вскрыли сущность вопроса. “…Итак, слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей. Слова мои от искренности моего сердца и уста мои произнесут знание чистое… Если можешь, отвечай мне и стань предо мною. Вот я, по желанию твоему, вместо Бога”… Елиуй хочет быть “посредником”, хочет положить одну руку свою на Иова, а другую свою руку положить на небо. Но все несчастье этого четвертого друга состояло в том, что он не сознавал того, что на Иова положить руку он мог, но что положить руку на небо ему не было дано, и поэтому все слова его были – опять – “человеческие” слова. И хотя он и сказал нечто большее, чем те трое старших друзей, но он ничего не открыл. Иов духом понял, что и этот четвертый друг подобен тем трем, значит, и он не может быть посредником, значит, никакого человеческого посредника быть не может. Конечно, все те религиозные мировые учителя, которые появлялись в человеческой истории, как Будда, Магомет, и другие, клали свою руку только на человека. Они были, может быть, исполнены добрых намерений, но они были людьми и не могли поэтому подлинно соединить человека с Богом.

И в Нем Едином теперь совершается всякое соединение Бога с человеком, с теми сынами человеческими, которые, подобно Иову, жаждут сыновства Божьего, узнают и слышат голос Небесного Отца.

Что же нового сказал этот четвертый друг? Оп попытался ответить Иову, что все же Бог говорит с людьми, что хотя Господь непостижим, далек, недомыслим, но все же он отвечает людям.

“Бог говорит однажды, и если того не заметят – в другой раз во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты, на ложе. Тогда он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление, чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечем. Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих”. В этих словах Елиуя – духовная истина. Господь отвечает человеку не только прямо и непосредственно в чистом духе, но также незаметно, сказать по-современному – “в подсознании”. Чтобы отошел от какого-либо предприятия и удалилась от него гордость, “он вразумляется болезнью на ложе и жестокою болью во всех костях своих”. В словах духа Господь открывается человеку в мудрости Своей, в голосе Священного Писания и в голосе совести человеческой являет Свой голос, но также и в напастях и в болезнях открывается Бог. Правильно говорит этот четвертый друг; действительно болезнь и земная смерть величайший стимул метафизического смирения для человека, - но слова эти звучат для Иова “внешним” доказательством, - и от них не замечает Иов веяния духа в своей душе. Говорит также вполне правильно Елиуй, что у человека есть ангел-наставник, чтобы показать человеку прямой путь его.

“Неправда, - говорит с жаром Елиуй, - что Бог слышит и Вседержитель не взирает,.. хотя ты сказал, что не видишь Его, но Суд пред Ним и жди Его”… Как ни были справедливы слова этого четвертого друга, они опять выражали для Иова лишь одну теоретическую истину, и эта истина была слишком недостаточна, чтобы напоить страждущую душу Иова. Не так ли и ныне страдает человек перед книгою Божественной мудрости, лежащей перед ним, сознавая эту правду, но не убеждаясь ею в последних глубинах своего человеческого духа? Ибо истинно, что без пришествия Утешителя – Духа, без таинственного своего рождения, воскресения в духе, душа человеческая не сознает в мире последней правды.

И вот чаша страданий Иова-человека исполняется до краев. Должны умолкнуть сейчас все человеческие слова. Иов, как сын Божий, сделался достойным откровения. И Господь Сам отвечает Иову “из бури”. Господь у горы Хорива открылся пророку Илье в тонком дыхании ветра, в углубленном молитвенном созерцании пророка. Здесь же Иову Господь открывается “в буре”, во внешних, бурных обстоятельствах горестей жизни человеческой… И в этом Господь может открыться.

“Кто сей, омрачающий Провидение (удивительное выражение) словами без смысла? Препояшь ныне чресла свои как муж” - обращается Господь к Иову, - т.е. соберись, будь духовно мужествен. “Я буду спрашивать тебя и ты объясняй Мне: где ты был, когда Я полагал основание земли? Скажи, если знаешь!”

Вот первая мысль, с которою обращается Господь к Иову. Со всею ясностью Господь открывает Иову его абсолютное ничтожество. “Кто положил меру ей (земле), если знаешь? Или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, и кто положил краеугольный камень ее при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?” Здесь Откровение Божие свидетельствует и о том, что самое творение мира совершалось при свидетельствовании высшего мира, мира, сотворенного еще до земли, при радостном славословии этого высшего ангельского мира.

Возьмем простой пример: мы, люди, знаем, сколько тысяч километров вокруг земли и в поперечнике ее. Мы измерили нашу землю точно, но попробуем в своем уме представить ее величину, как мы представляем величину яблока. Ни у кого из нас такой опыт не выйдет. Мы можем представить в уме размеры глобуса, но представить в уме же подлинную величину земли (которую абстрактно, математически, в числах, мы хорошо знаем), - мы не можем, это не вмещается в наш разум�

Это совершенно невозможно – вне откровения Духа.

Далее, продолжает Господь: “Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его, и утвердил ему Мое определение и поставил запоры и ворота, и сказал: Доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим”.

Здесь Откровение Божие говорит, что все эти “пределы�

А только при этом условии великого метафизического смирения, человек может постичь все тайны, которые открывает Отец Небесный Своему покорному сыну. Здесь откровение. Это есть основа познания всех тайн, впереди которых, может быть, идет тайна страдания.

Господь показывает Иову величие и могущество мироздания и полное ничтожество его, как человека, - вне Бога. Если все, что происходит в мире, что попускается Промыслом, должно служить к метафизическому смирению человека (добывание себе хлеба из земли, зависимость от всего окружающего, еженощное сонное изнеможение, укрепление себя прахом – пищей, добытой из земли, младенчество, старость, болезни и самая смерть), то страдание есть следствие этого Промысла. Само есть Промысл.

И здесь Иов отвечает Господу и говорит: “Вот я ничтожен: что я буду отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои. Однажды я говорил, - теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду”. И Господь далее открывает Иову в образах тайну, которую Иов совсем не учел: тайну существования в мироздании злой воли падших духов, действующих в “сынах противления”; и воли высшего из падших духов, - сатаны, в образе “Левиафана”, духа, свободно падшего и свободно коснеющего в своей тьме. Эта тьма не существует, как что-то противоположное свету, но заключается лишь в воле богопротивления Богу, в нелюбви свободного творения. Ибо свободное творение не может быть вынуждено к любви. Зла нет, как чего-то противоположного Богу. Зло заключено в свободной воле, как воплощенного, так и невоплощенного духа. Потому зло бывает для людей, кажется им, в их земном масштабе, силой, не только противостоящей Добру, но и побеждающей Добро. Но это только так кажется тем, кто не воспарил к небу. Облака могут скрыть солнце, но не веру в то, что оно бесконечно выше всех облаков.

Удивительно, как Иов сразу теряется в словах своих, как сразу исчезают все выражения его. Как только душа Иова услышала голос Бога-Отца, и поняла, что это �

Иов познает полное ничтожество зла – Левиафана перед Богом. И говорит отцу небесному: “Я слышал о Тебе слухом уха: теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле”.

Ничего грешного ведь не сказал Иов. Мы слышали его речь и удивлялись чистоте его слов, истинного его стремления к Богу. Но как только Иов услышал подлинный голос Отца Небесного, он чувствует потребность раскаяться даже во всех своих чистых и хороших речах! Вот это удивительное познание, которое получил Иов, услышав голос Отца Небесного! Иов понял, как говорит древний пророк, что вся наша праведность перед Богом, “как запачканная одежда”. Нет праведности на земле. Все высокие слова, какие может произнести человеческий язык – прах перед Богом! Человек, который достиг первой заповеди Евангелия – блаженства нищеты духовной, поймет этот закон, поймет, что человек должен освободиться от всех “своих” (мелких и метафизически нечистых!) понятий “правды”, “правосудия”, “справедливости”, освободиться даже от понятия своей любви, этой расколовшейся, неверной любви; должен освободиться от всех человечески автономных постижений, который сейчас так слабы и ничтожны. Словом, человек должен подлинно умереть в Боге; тогда только он будет воскресать в новую жизнь. Жизнь эта будет вся воскресать в новых ценностях, в законах новой логики. Вот это понял Иов, но только тогда, когда сам услышал голос Божий. Ведь жизнь духа есть личный опыт человека.

Поэтому Господь и сказал Елифазу, старшему другу Иова: Горит гнев мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб мой Иов”.

Господь не только указал друзьям Иова на их ошибки, но и сказал нечто большее. Господь сказал им: Возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя в жертву, и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лицо его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов!” И пошли друзья и принесли жертву и Иов помолился за них.

Эпилог мы знаем. Возвращено было Иову его прежнее благосостояние и здоровье в двойном изобилии. Иов имел других детей (не потеряв и первых, ибо все живо у Бога) и не было прекраснее детей его.

Но, конечно, не в этом эпилоге смысл прекрасной книги. Этот конец есть только символ духовного апофеоза правды. Не в физическом здоровье и не в тленном богатстве быстротекущей жизни смысл бытия человеческого на земле – венец милости к человеку в вечности.

Так рождается новый мир. Это великая тайна строительства Церкви, Нового Мира на крови Агнца и агнцев.

Но не для всех одинаково раскрывается в мире эта тайна. Ибо она не может быть ни понята, ни принята во всем ее благословении, вне чистых путей усыновления Богу, вне великой к Богу любви. Лишь эта любовь (пусть тайная, пусть молчаливая) раскроет до конца и оправдает все стремления.

То, к чему мы идем, слишком велико. То, что мы здесь оставляем, слишком ничтожно. В этом мире ничтожны все наши добродетели, ничтожно все наше понимание истины.

И поэтому нет на земле высшей красоты, чем страдание правды, нет большего сияния, чем сияние безвинного страдания.

Издание: Буенос-Айрес 1950 (перепечатка с 1-го парижского издания 1933 г.). Автор указан неполностью: просто “епископ Иоанн”. Предположительно, автором является архиеп. Иоанн (Шаховской).

[1] Библия – как Ветхий, так и Новый Завет – делится на четыре части. Все книги Священного Писания составляют содержание как-бы четырех планов-аспектов. Первый план – книги законоположительные: Пятикнижие Моисея и четыре Евангелия. Это – основа. Далее второй план: книги исторические, Царств и другие; в Новом Завете – Деяния Апостольские. Третий план – учительные книги: Книга Иова, Псалтирь, Притчи Соломона, Екклезиаст и Песнь Песней; в Новом Завете этим книгам соответствуют 14 посланий ап. Павла и послания других апостолов. Наконец, четвертый план Библии – книги пророческие: 4 великих и 12 малых пророков в Ветхом Завете; в Новом Завете – Апокалипсис.

[2] Созвездия, соответствующие нынешним названиям: Медведицы, Ориона и Плеяд.