Тайна Иова

Тайна Иова

О СТРАДАНИИ

Тайна Иова есть тайна страдания. Нет ни одной книги на земле, которая подошла бы к этой тайне так просто, так глубоко и так всеобъемлюще, как книга Иова. Ни Шопенгауэр, ни Гартман, ни какая другая философия печали и скорби человеческой, ни произведения художественной мировой литературы не дают столь ясной глубины познания страданий, как книга Иова. Рядом с познанием страданий стоит в этой книге познание человеческого усыновления Богу, - вне этого второго нельзя проникнуть в первое. Вот отчего в мире так много людей не понимающих страдания, неистинно переживающих человеческую скорбь. Но ничто так не нуждается в раскрытии, освещении и познании, как тайна человеческих страданий, среди которых мы живем.

Философия Будды считает страданием человеческую жизнь и хочет уйти от страдания, уходя из смысла жизни. Некоторых прельщает эта мудрость. Нам она кажется земной, “человеческой”, извращающей путь истинного приятия жизни. Нельзя считать нашу жизнь миражем в том смысле, в каком ее хотел считать Будда. Жизнь есть реальность; правда, не та, которую замечает в этом мире большинство людей, но жизнь есть великая реальность, - не мираж, не Майя.

Иов жил, как можно предполагать, за 2000 лет до Рождества Христова. Принадлежал он к одному из языческих племен, и то, что Библия включила его книгу в свой канон, показывает, что откровение Библейское есть откровение всечеловеческое. Иов, как и царь Мелхиседек, который благословил отца верующих, Авраама, появляется среди иудеев наравне с ними, так же, как и сын Божий.

Точно нам не дано знать, является ли книга Иова книгой, черпающей свое содержание из истории, или же это есть поэма на почве истории. Церковь считает книгу Иова книгой “учительной” [1], то есть оставляет в стороне ее историческое значение.

“Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен, и удалялся от зла”… и далее книга рассказывает о внешнем благосостоянии Иова. Оно было по тогдашним временам очень велико; Иов был владетельным человеком. Была у него и большая семья, имел он много дочерей и сыновей, что тогда считалось особым благословением Божиим, и был он, в довершение всего, человеком праведной, святой жизни. Вставал он утром рано, возносил всесожжение по числу своих детей. В то время, когда шел круг пиршественных дней, и сыновья его и дочери отдыхали и пировали, Иов приносил жертву всесожжения, говоря: “Может быть, кто-нибудь из моих детей согрешил пред Богом”… Здесь вырисовывается образ Иова, ветхозаветного праведника, ходатая – посредника между Богом и своими сыновьями. Запомним это.

В каком-то для нас совершенно недомыслимом плане зло имеет беседу с Богом: “Разве даром богобоязнен Иов?” Зло подходит с обычной для него клеветой и выявляет такую мысль:

“Иов богобоязнен и верен не даром, он – корыстолюбец.

Вот он и боится потерять эти блага и прибегает к Тебе”.

“Не Ты ли кругом оградил его, дом его и всё, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле. Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, всё, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня. И был день, когда сыновья его и дочери его ели и пили в оме первородного брата своего”. И вот приходят к Иову посланники и говорит первый, что напали Савеяне на его стада. “И взяли их а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков, и пожрал их; и спасся я один, чтобы возвестить тебе”. Со всех концов получает Иов известия о смерти своих близких. Рушится благословение Божие, - исчезает потомство, сгорает богатство.

“Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою” - знак великой скорби – “остриг голову свою и пал на землю и поклонился. И сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!” Во всем этом не согрешил Иов, - говорит книга, - и не произнес ничего неразумного о Боге”.

“Господь дал, Господь и взял” - эти великие слова вот уже четыре тысячи лет с благоговением повторяет человечество в самые высокие минуты жизни, в минуты подлинного усыновления человека Богу – в минуты познания тайны страдания.

Но зло, побежденное, не отходит: оно опять изыскивает повод, чтобы оклеветать праведника, даже перед всеведением Божиим. Оно говорит теперь так: все это, что исчезло теперь у Иова, есть лишь ценность внешняя; но вот коснись самого его, благословит ли он тогда Тебя?

“И сказал Господь сатане: вот он в руке твоей, только душу его сбереги”, - то есть вот он, делай с ним, что хочешь, только сохрани его жизнь. Ничего внешнего не бывает без попущения Божьего, волос не падает с головы. Попускаемый огонь зла должен выявить, выплавить подлинное золото добра.

И вот Иов в проказе. Страшная, лютая болезнь постигла его. Болезнь эта в то время уже лишала людей права жить в городе, селениях, общаться с людьми. Прокаженные не могли подходить к человеку.

“Взял он (Иов) себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел”. Скоблил, чтобы как-либо успокоить хотя бы временно нестерпимый зуд умирающего, заживо разлагающегося тела. И здесь приступает к Иову одно из самых страшных искушений, которое бывает более остро, чем искушение самого сатаны. Это – искушение от близкого человека. Жена подходит к Иову и говорит ему: “Ты все еще тверд в непорочности твоей! Похули Бога и умри!” Действительно, ужасное это искушение, но Иов говорит жене: “Ты говоришь, как одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом Иов не согрешил устами своими”. Здесь мы воочию видим удивительное состояние ветхозаветного праведника, состояние, которое, скажем прямо, редко кому в полноте доступно, даже из современных христиан. И хотя каждый верующий человек догадывается об этом состоянии и считает его высшим, но к себе не прилагает и не стремится приложить. Это состояние есть по существу своему состояние богоусыновления, когда все, что совершается в мире, все что совершает или попускает Промысел Божий, делается для человека “своим”, “родным”. И если кто-нибудь из людей может восстать на Бога из-за несчастья в мире, этим он духовно отделяет себя, отсекает от великой заботы Божией, выплавляющей вечное из временного и, значит, не признает Божий мир своим миром.

Человек призван участвовать в жизни этого мира, как сотрудник Божий. Суд же и управление миром принадлежит Тому, Кто в миллионы и миллионы раз мудрее, справедливее и могущественнее человека. И – знает, что надо. Вот эту тайну усыновления, доверчивого приятия горечи больного, еще не преображенного мира, тайну, которая целиком раскрывается в Новом Завете, - удивительно открывает уже книга Иова.

К искушению от жены, Иова постигает новое испытание: к нему приходят его друзья – Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софарь Наамитянин, сошедшиеся, “чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его”.

И когда увидели друзья то состояние, в котором был Иов, “они не узнали его; и возвысили голос свой; и зарыдали; и разодрали верхнюю одежду свою и бросали пыль над головами своими к небу”… И молчали некоторое время, “ибо видели, что страдание его весьма велико”.

Заметив их, и как они воспринимают его ужасное состояние, Иов прежде всего излился в унынии, показал другую “левую” сторону своей человеческой души (сторону такую естественную в нас, людях). Изнемогая от своих нечеловеческих страданий, Иов начал сетовать на самый день своего рождения: “Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек. День тот да будет тьмой; да не взыщет его Бог свыше, и да не воссияет над ним свет”… и излился вопросом: на что дан свет человеку, которого путь закрыт и которого Бог окружил мраком?..” Сколь многие и сейчас в мире говорят так: на что дан свет, если закрыты пути мои, если я в нищете, уничижении, болезни, - в чем же смысл моего пребывания здесь на земле, в этой юдоли плача и скорби?