Страница 69 из 96
Пилат, однако, не спешил. Против собственной воли он проникся сочувствием к Обвиняемому. Его желание настоять на своем еще больше окрепло после того, как жена прислала к нему слугу, прося за "Праведника". Она уверяла, что во сне ей было грозное предостережение о Нем, а римляне, даже неверующие, придавали большое значение снам. Словом, все сходилось к тому, что Пилату не следует менять своего приговора.
По его указу Узник был отведен в караульное помещение претории и отдан в руки палачей. Там собралась вся когорта, вероятно, та самая, которая участвовала в задержании Иисуса. Его привязали к столбу и подвергли бичеванию. В ход были пущены римские бичи с шипами, которые раздирали тело до крови. После такой экзекуции человек обычно находился в полуобморочном состоянии, но солдат это только забавляло.
У Пилата служили в основном греки, самаряне и сирийцы, ненавидевшие иудеев4. Пользуясь случаем, эти люди выместили всю свою злобу на Страдальце. Один из воинов накинул на Него свой красный плащ, другой сунул Ему в руки палку, чтобы Он походил на шутовского царя. На голову Иисуса надели импровизированную "корону", сплетенную из терновника. Все это время Он не проронил ни слова. Солдаты же кланялись Ему до земли и кричали: "Да здравствует Царь иудейский!" Некоторые из них плевали на Иисуса и били Его палками по лицу и по голове.
Пилат думал, что можно ограничиться этим наказанием, но пока длилось бичевание, архиереи не теряли времени и возбудили толпу до крайности. Сейчас уже все в один голос требовали, чтобы Назарянин был отдан на распятие вместо Вараввы.
Едва на помосте появился Иисус, жестоко избитый, израненный, в кровавом плаще, как над площадью пронесся крик: "На крест! Распни Его!" - "Вот - Человек!" - воскликнул прокуратор, пытаясь, вероятно, сказать, что именно Он достоин быть освобожденным. Но в ответ слышались вопли: "Варавву! Отпусти нам Варавву!.."
Пилат не знал, что подумать. Он велел снова увести Иисуса.
- Какое же зло сделал Он? Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины, - с досадой сказал он.
- У нас есть Закон, - ответили книжники, - и по Закону Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим.
Суеверный страх закрался в душу римлянина. Он отказывался понимать происходящее.
- Откуда Ты? - спросил он Христа, вернувшись в преторию.
Иисус молчал.
- Мне ли не говоришь? Разве Ты не знаешь, что я власть имею отпустить Тебя и власть имею распять Тебя?
- Ты не имел бы надо Мной никакой власти, - сказал Узник, - если бы не было дано тебе свыше. Поэтому тот, кто Меня предал тебе, больший грех имеет.
Эти слова понравились Пилату. Он больше был не намерен торговаться и ронять свой престиж. Однако, когда он в последний раз занял судейское кресло, его ждал неприятный сюрприз. Обвинители выдвинули новый, но самый веский аргумент: Галилеянин называл Себя Мессией, за это одно Его следует считать бунтовщиком. "Если ты Этого отпустишь, ты не друг кесарю, - говорили они. - Всякий, делающий себя царем, восстает против кесаря".
Пилат отлично уловил угрозу и понял, что речь идет о его собственном благополучии. Зная строгость Тиберия, пристально наблюдавшего за спокойствием провинций, он и без того имел основания опасаться. Жалобы на его бесчинства все чаще стали приходить в Рим5. Недруги прокуратора могли использовать этот процесс против него, а Пилат отнюдь не хотел лишаться выгодной должности и нести ответ перед легатом Сирии или самим императором. Уже колеблясь, он сделал слабую попытку еще раз повлиять на чувства толпы. Иисус был поставлен на возвышение Габатту, или Лифостротон, и, указав на Него, прокуратор воскликнул:
- Вот Царь ваш!
- Долой, долой! Распни Его! - завывала чернь.
- Царя ли вашего распну?
- Нет у нас царя, кроме кесаря! - сказали архиереи.
Такое верноподданническое заявление не оставило Пилату выбора. В конце концов, что для него судьба какого-то еврейского Пророка, когда на карту поставлено его, Пилата, благополучие? Желая показать, что он действует не по Закону, а в угоду просьбам, прокуратор велел принести воды и, как требовал восточный обычай, демонстративно умыл руки: "Не виновен я в крови Праведника".
Но люди у помоста по-прежнему бушевали, нисколько не смущаясь жестом судьи. "Кровь Его на нас и на детях наших", - кричали они, давая понять, что все совершается по их настоянию6.
Весть о помиловании Иисуса Вараввы была встречена шумными овациями; и в них потонули слова приговора, обращенные к Иисусу Назарянину: "Ibis ad crucem", "Ты будешь распят".
Осужденный был передан в руки солдат.
Примечания.
1Флавий И. Иудейская война, V. Временная резиденция Пилата прежде была дворцом самого Ирода, там находились во время своего пребывания в Иерусалиме и другие прокураторы (см., напр., Флавий И. Иудейская война, XVII, 14,8; Филон. Посольство к Каю, 39). Некоторые историки, следуя старому преданию, считают, однако, что претория находилась в крепости Антонии. Во всяком случае обе резиденции были обнесены стенами и роскошно оборудованы внутри. См. дискуссию по этому вопросу в BTS, 1974, N 159.
2Суд Пилата в целом вполне согласно описан у всех четырех евангелистов: Мф27:11-31; Мк15:2-15; Лк23:2-25; Ин18:28-40; Ин19:1-16.Суд Пилата в целом вполне согласно описан у всех четырех евангелистов: Мф27:11-31; Мк15:2-15; Лк23:2-25; Ин18:28-40; Ин19:1-16.
3Варавва тоже носил имя Иисус, об этом свидетельствуют древние манускрипты Мф, на что обратил внимание еще Ориген (На Мф 131). Ин18:40 называет Варавву просто, разбойником, или (как в некоторых рукописях), предводителем разбойников. Однако Мф и Мк уточняют, что этот человек был осужден "вместе с повстанцами, которые во время восстания совершили убийство" (Мк15:7), а Мф27:16 отмечает, что в городе Варавва был "узник известный". Все это дает право отнести Варавву к числу партизан-зелотов и понять, почему толпа так страстно добивалась его помилования. Обычай отпускать осужденного в день праздника был, вероятно, римским. Ср. Ливий. История, V, 13.
4См.: Флавий И. Арх. XX, 8,7; Иудейская война, II, 12,5.
5"Он боялся, - пишет Филон, - что посольство раскроет в Риме все его преступления, его продажность и хищничество, разорение целых фамилий, все низости, виновником которых он был, казнив множество людей, не подвергнутых даже никакому суду, и другие ужасы, переходившие всякие пределы" (Филон. Посольство к Каю, 38).
6В Мишне подчеркивается, что, если показания свидетеля приводят к казни обвиняемого, он тем самым "берет на себя кровь этого человека" (Санхедрин, IV, 5).
Ин18:28-19:16
Лк23:1-25
Мк15:1-15
Мф27:1-26
Глава девятнадцатая. Голгофа
7 апреля 30 г.
В Иерусалиме до сих пор показывают "Скорбный путь" (Via dolorosa), по которому люди вели на смерть Спасителя мира. С евангельских времен многое изменилось в топографии города, и поэтому трудно отстаивать достоверность предания. Несомненно, однако, что именно по такой же узкой восточной улице двигалась процессия, вышедшая из претории в полдень пасхальной пятницы 14 нисана1.
Никого из близких не было рядом с Христом. Он шел в окружении угрюмых солдат, два преступника, вероятно, сообщники Вараввы, делили с Ним путь к месту казни. Каждый имел titulum, табличку с указанием его вины. Та, что висела на груди Христа, была написана на трех языках: еврейском, греческом и латинском, чтобы все могли прочесть ее. Она гласила: "Иисус Назарянин, Царь Иудейский"2.
Синедрион пытался протестовать против такой надписи, видя в ней оскорбление патриотических чувств народа. Но Пилат на этот раз остался непреклонен. "Что я написал - то написал", - ответил он, довольный, что хотя бы таким образом смог досадить людям, принудившим его к уступке.
По жестокому правилу обреченные сами несли patibulum(υό), перекладины крестов, на которых их распинали. Иисус шел медленно. Он был истерзан бичами и ослабел после бессонной ночи. Власти же стремились кончить с делом поскорее, до начала торжеств. Поэтому центурион задержал некоего Симона, иудея из Киренской общины, который шел со своего поля в Иерусалим, и приказал ему нести крест Назарянина. Впоследствии сыновья этого человека стали христианами и, вероятно, от него узнали основные подробности Голгофской трагедии3.