Страница 9 из 12
Таким образом мысль человека скорбящего, как голубица Ноева, не находя нигде: ни внутри, ни вне себя - места для успокоения, естественно стремится к небу. Внутреннее, ничем не заглушимое, чувство говорит каждому, что там - горе, есть сила для укрепления всякой немощи, есть радость, способная изгнать всякую печаль, есть жизнь, которая вовсе не знает смерти и тления.
Что всего неожиданнее, - в минуту сильных огорчений и бед самый нераскаянный грешник, также подъемлет иногда очи к небу и ожидает себе помощи и духа терпения. Но для чего? Дабы, собравшись с силами, снова устремиться к достижению тех же или подобных, беззаконных и безумных замыслов! Можно ли пожелать таковым духа терпения? Нет, Господи, даждь им духа не терпения, а малодушия и отчаяния в исполнении беззаконных замыслов, да уразумеют, что напрасно уклонились от закона Твоего, вотще мнили найти у мира и плоти то, что обретается у Тебе единого. Отними у нас самих духа терпения, если мы будем употреблять его не на подвиги любви и благочестия, а на служение миру и страстям.
Молитву о терпении имеет право приносить тот, кто терпит за правду или для правды. "Господи и Владыко живота моего, дух терпения даруй рабу Твоему, - может сказать непостыдно человек, обремененный семейством и бедностью, - да не возропщу от тяжкого жребия моего, да возмогу трудами рук моих воспитать детей моих, да, томимый нуждою, не простру сих рук к обману и хищению". "Господи и Владыко живота моего, дух терпения даруй ми, - может непостыдно сказать человек, облеченный высокой властью и достоинством, - да возмогу проходить, как должно, великое служение мое, ничего не забывая и не оставляя, что служит ко благу общему, да понесу с благодушием всю тяжесть пререканий человеческих, да буду всем вся, не жалея ни сил, ни покоя моего, не смущаясь никакими трудностями и неудачами". "Господи и Владыко живота моего, дух терпения даруй рабу Твоему, - может сказать слуга, желающий служить господину своему по-христиански, - да возмогу без ропота переносить прихоти и жестокость моего владыки, да не соблазнюсь худыми примерами роскоши и греха, коими окружен я, да не опущу никогда из виду той вечной награды, которую обещал Ты всем верным слугам в царствии Твоем".
"Господи и Владыко живота моего, дух терпения даруй рабу Твоему", - может говорить самый последний из преступников, когда он, возненавидев прежний путь беззакония, испрашиваемый дар терпения решился употребить на благодушное перенесение заслуженного наказания, на побеждение в себе навыка ко греху, на очищение своей жизни и совести подвигами покаяния и благих дел.
Все таковые и им подобные да просят смело духа терпения и могут быть уверены, что им не будет отказано. Ибо если что угодно пред Господом и Владыкою живота нашего, то это наша готовность переносить страдания и искушения. Таковых Он никогда не оставит Своею помощью.
Но как же, - скажет кто-либо, - я давно страдаю жестоко, пламенно молюсь, вопию о помощи, прошу, по крайней мере, духа терпения, и не вижу его в себе, не чувствую никакой отрады и мужества? - Кто бы ни был, страждущий таким образом, да будет ведомо тебе, что Господь слышит молитву твою, видит скорбь твою, сострадает тебе, хранит тебя невидимо и уготовляет тебе венцы и награду. Ибо как бы Он мог не видеть твоих слез и не сострадать им? - Это значило бы для Него отказаться от собственного всеведения и самого существа Своего, которое есть любовь и милосердие. - Почему же не подается тебе мужество и терпение? -Может быть, потому, что для тебя надежнее и полезнее состояние малодушия, нежели мужество, дабы ты, пройдя это искушение, познал все бессилие человеческой природы и возверг всю надежду свою единственно на Господа; может быть даже, что испрашиваемый дар подан уже тебе, и ты не видишь его только потому, что воображал получить его не в том виде, или не в той мере, как он тебе подан. В самом деле, если ты продолжаешь молиться и уповать, то в тебе уже есть, по крайней мере, начаток духа терпения. Ибо сей дух состоит не в том, чтобы не чувствовать своего бессилия и своих страданий, не плакать и не вопиять о помощи, не в том, чтобы не преклоняться под тяжестью бед и искушений и никогда не падать, а чтобы не пасть вовсе и не потерять веры и упования.
В ободрение тебе на крестном пути твоем, мы можем и должны сказать тебе с апостолом одно, - что Господь никому и никогда не допускал и не допустит искуситься паче, "еже может понести, но со искушением всегда творит и избытие".
"Но мне, - скажет иной, - уже ничего не осталось ожидать и желать, как только смерти". И что же, возлюбленный о Христе страдалец, если и смерти? Разве бы ты не умер, если б был самым первым счастливцем мира и когда бы все находилось в твоей власти? Смерть есть событие неизбежное для всех и каждого. Об одном должно заботиться всем, чтобы умереть о Господе, с истинным раскаянием во грехах и с верою в Искупителя. В таком случае смерть не потеря, а успокоение от трудов и скорбей. Блажени мертвии, умирающии о Господе... ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих!
"Но меня, - возразит страждущий, - смущает не собственная смерть, а мысль о том, что будет с моим семейством, с кем и как оно, бедное, останется?" - Останется с Тем, Кто именует Себя Отцом сирых и Заступником вдовиц, в деснице Коего все жребии человеческие, Кто трех отроков сохранил невредимыми в пещи огненной, Кто из младенца, преданного волнам речным, воздвиг вождя народу израильскому и бога фараону. Что будет с твоим семейством? Будет то, чего мы с тобою не можем и знать, но что давно уже, от вечности, положено в совете Божием, - будет то, что во всяком случае может послужить к истинному его благу. И семейство твое, конечно, будет страдать и терпеть; но сие терпение послужит оградою от соблазнов роскоши и, может быть, стократ вознаградится еще в этом мире. В самом деле, сколько примеров, что из семейств самых бедных и сиротствующих выходят люди самые прекрасные; между тем как там, где, по-видимому, все было употреблено на воспитание и образование детей, являются члены семейства, служащие ему в печаль и укоризну.
Сими и подобными размышлениями, да подкрепляем себя, братие, на пути земных скорбей и лишений, воодушевляясь примером Самого Господа и Спасителя нашего, Иже, вместо предлежащий Ему радости, претерпе крест, о срамоте нерадив, одесную же престола Божия седе<.i> (Евр. 12; 2), уготовляя венцы для всех истинных страдальцев. Аминь.
Слово в среду недели 5-й Великого поста
"Господи и Владыко живота моего, дух любве даруй ми, рабу Твоему!"
Даруй: ибо аще языки человеческими глаголю и ангельскими, любве же не имам, был (яко) медь звенящи или кимвал звяцаяй.
Даруй: ибо аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь!
Даруй: ибо аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое во еже сжещи е, любве же имам: никая пользами есть (1 Кор. 13; 1-3).
Так высоко ценит дар любви святой апостол Павел, у коего заимствовали мы слова сии. Он называет ее союзом или совокупностью всех совершенств; ставит ее не только превыше пророчеств, дара языков и знаний, но и выше самой веры и надежды: болъши жи сих любы. Иначе и нельзя ценить сию добродетель; ибо Сам Господь Бог наш, по свидетельству святого евангелиста, любы есть, и только пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает (1 Ин. 4; 16).
Но что это за любовь, так высоко ценимая? Очевидно, не та, что господствует в мире; ибо и мир исполнен любовью, но какою? Все, еже в мире, - говорит тот же апостол, - есть похоть плотская... похоть очес, и гордость житейская (1 Ин. 2; 16). Сия нечистая любовь не успокаивает, а раздражает, не созидает, а превращает; от сей любви рушится тишина и благо семейств; стонут веси и грады; льется иногда рекою кровь человеческая. Любовь сия хуже самой ненависти мирской: ибо ненависть заставляет быть осторожным и убегать сетей вражиих, а любовь плотская заставляет добровольно стремиться в пропасть.
Хотите ли знать свойства чистой любви христианской? - Нельзя лучше изобразить ее, как она изображена у святого апостола Павла. Любы, -говорит он, - долготерпит, милосердствует: любы не завидит: любы не превозносится, не гордится, ни безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине: вся покрывает, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит, любы николиже отпадает (1 Кор. 13; 4-8).