Страница 29 из 104
И также: «как Своего человека [455] силой божественности Христос Себе усвоил, так и каждого по отдельности приведет прикосновением (συναφεία) божественности, если они ничего не привнесут недостойного сроднения с божественным» [456].
20. Ты же говоришь что–
114}лал лучшим. Вернее, на все дерзающий Акиндин даже этого не говорит; ибо в своих словах «Об обожении» он объявляет тварным, — какова дерзость! — обожение и [самого] начатка от человеков, который за нас восприял Сын Божий, как мы в посланных к мудрому Кизическому предстоятелю [главах] доказали, и что полностью опровергли.
ГЛАВА 8
О том, что даруемую Богом и принимаемую святыми боготворящую благодать Духа Акиндин то творением называет, то самим Богом, самой Его сущностью, отчего и изобличается во множество нелепостей, в которые тем самым впадает.
21. А так как Акиндин ведет с нами речь о том — что [именно] принимая, обожаемый обожается (ибо этим во святых является боготворящая благодать) — то давайте посмотрим, что, как он говорит, приемлют святые, чтобы обожиться. Итак, в своем произведении «О благодати» Акиндин приводит слова Иоанна Златоуста, говорившего, что даруемая верующим благодать есть Святой Дух, и продолжает сам об этом же, говоря: «об этой он говорит благодати, о Самом Духе Святом, о той силе, коей Спаситель обещал святым Своим ученикам облечься свыше [457], и которой они и вправду облеклись». Также он приводит свидетельства, на основании которых показывает, что Отец, и Сын, и Дух Святой называются «силой» и «благодатью». И продолжает: «так что и когда святой Максим говорит: «по причине нетварной благодати, присно сущей от присно сущего Бога» [458], совершенно явно, что он указывает на Святого Духа или Самого Сына, Коего и святой Григорий Нисский многажды называет благодатью и самоблагодатью. И Сам Бог, чем бы Он ни был, называется у святых благодатью и воссиянием».
22. Отлично! Тогда и Сам Сын, и Сам Дух Святой и есть благодать, которую принимают святые и сила, в которую они облекаются; и не только Сын и Дух Святой, но и Отец. Ибо Сам Сын говорит, что любяй Мя, заповеди Моя соблюдешь… и Аз и Отец приидем и обитель у него сотворим [459]. Итак, поскольку Бог есть Тот, Кого стяжая и принимая в себя святые обоготворяются, и не только Сын или Сын и Дух Святой, но и сам Отец, то от какого, — [скажи] Акиндин, — бога существует Отец, если, по–твоему, и Он является присно сущей от Бога благодатью?
23. Но, Акиндин приводит и слова божественного Диадоха, что «некоторые подозревали, что благодать и грех, то есть Дух исти{стр. 115}ны и дух заблуждения, вместе сокрыты в уме крещаемых» [460]; и также: «говорящие, что два лица — [лицо] благодати и [лицо] греха — вместе присутствуют в сердцах верных» [461]; и еще: «если кто на том основании, что мы помышляем о добром и о дурном, предположит что в уме вместе обитает Дух Святой и диавол…» [462]; и, приведя эти высказывания божественного Диадоха, он делает заключение и пишет: «стало быть, и этот богоносный отец говорит, что одно и то же самое — благодать и Дух Святой, имея в виду благодать, появляющуюся в крещаемых», и затем выводит самое главное: «таким образом Самого Духа Святого и Сына, и вообще само Божество, божественные отцы наши называют благодатью и самоблагодатью».
24. Итак, из какого, — скажи еще раз, — бога существует Божество в целом — то есть, и сущность, и ипостаси, и всякая нетварная энергия, чтобы было, как это по–твоему, что Божество целиком есть присно сущая от Бога благодать? И если Сам Бог есть благодать, которую мы получаем при божественном крещении, и сила, в которую по обетованию Спасителя облеклись божественные апостолы [463] и вслед за ними [все] пожившие согласно Евангелию благодати, то как же ты затем измышляешь, будто она тварна, Акиндин, и с теми, кто считает ее нетварной, свирепо воюешь и прямо пишешь, что «Бог создает в Своих причастниках боготворящую благодать», и еще: «в собственном смысле слова благодать, изливаемая от Бога и от Его Духа, есть [нечто] бестелесное и невидимое, и чувство чувствующих, и слово словесных, и жизнь живущих»?
Не ведешь ли ты войну [464] с Богом и с самим собой, когда Его низводишь до уровня твари, а себе присваиваешь противоположное, и к тому же в непосредственной близости? И не говори мне, что мы находим имя благодати употребляемым также и по отношению к тварным вещам [465]. Ибо ничего нет удивительного, если есть некая тварная благодать, и другая благодать — нетварная. Но если получаемое святыми, то самое, согласно чему они обожаются, есть сам Бог, то как, по–твоему, оно тоже является тварной благодатью? И не лги на именуемого от богословия Григория, когда пишешь, что «само Божество называется благодатью, — без сомнения в смиренном смысле, — согласно Богослову». Ведь он не про благодать (χάριν) сказал, что ею в смиренном смысле называется Бог, но про «благодатный дар» (χάρισμα). И не оную сверхсущностность назвал он так, ни Отца, Сына и Святого Духа, — как ты говоришь, явно исказив {стр. 116} и злостно перетолковав, злочестиво применяя выражение «смиреннее» к божественной сущности и Отеческому достоинству, — но один только Дух [466]. И к тому же это не по сущности, как ты переиначиваешь, извращая и превратно понимая. Но и сказав, что Дух Святой в смиренном смысле называется благодатным даром, он тут же обозначил причину: «чтобы было видно, от Кого Он» [467].
Итак, поскольку Дух Святой называется в смиренном смысле благодатным даром, — «чтобы было видно, от Кого Он», то есть, что от Отца, — а ты учишь, что одно и то же значит как благодатный дар, так и благодать, и говоришь, что эта самая благодать и есть триипостасная сущность, то от какого Отца триипостасная сущность, чтобы благодать, согласно тебе, так называлась для того, чтобы указать, «от кого» она? Если, опять же, не только Сын и Дух Святой — это боготворящая благодать, но и сам Отец, как выше было показано и как ты сам исповедуешь, то, будучи от кого, Отец зовется в смиренном смысле благодатью, «чтобы было видно, от Кого Он»? И благодать зовется не только благодатью, но и божественной силой, в которую облеклись апостолы [468]. Где в таком случае смиренный смысл для силы, и при том — для божественной?
ГЛАВА 9
О том, в скольких значениях к Богу применяется имя «благодать», и что божественная светлость есть одно из означаемого ей, и что она отличается от божественной природы.
25. Итак, узнай, хотя ты и весьма мудр, что «благодатью» иногда зовется даром даваемая вещь, а иногда акт даяния чего–то даром, а иной раз ни то, и не другое: ею можно назвать красоту, благовидность, изящность и светлость природы всякого, в каковом значении мы говорим и «благодать слов», и «благодать беседы» показывая их приятность, и также говорим о «благодати», относящейся к водительствующему началу души, как божественный Григорий Нисский называет мысленные предпочтения [469]. В этом значении святые называют благодатью и светлость божественной природы, которую видят и блаженно претерпевают одни лишь святые, по словам Григория Богослова, «достойную и связавшего, и разрешившего, и имеющего снова связать превосходнейшим образом» [470]. Это вот и есть боготворящая благодать. Поскольку же она общая для Отца, Сына и Святого Духа, — «Коих, — говорит он, — богатство — сращенность и единое исторжение (τό έξαλμα) {стр. 117} светлости» [471] — то посему так богословствующему поет боговдохновенный певец Феофан:
«Зарею трисиянныя светлости,
от единаго происходящею Божества
пребываеши осияем, священнотаинниче Григорие» [472].
И богоречивый Дамаскин, составив на мелодию слова, [так] говорит:
«Пойте трисветлое Божество,
едину сияющее зарю
от единаго триипостаснаго естества» [473].
Итак, поскольку является общей для Отца, Сына и Святого Духа эта благодать и светлость, то и Сам Отец прозывается от нее, и так же точно и сила, и не только это, но и энергия. Ибо светлость началосветлой (άρχιφώτου) природы несомненно есть просвещающая сила и энергия достойных, никак не отделимая от этой природы, подаваемая из нее одним лишь ничего не привносящим в себя недостойного божественного общения и неизреченно соединяющая с Богом осиянных [ею], и в этом от нее [т. е. природы] отличающаяся. Ибо нигде не написано, чтобы кто–либо видел или претерпел природу Божью, и не увидит и не претерпит. А светлость божественной природы или, иначе говоря, неизреченную оную красоту и боголепнейшее воссияние, согласно великому Василию, «Петр и сыны громовы видели на горе и прелюдию Христова пришествия и глазами удостоились воспринять» [474]. И, согласно богослову Григорию: «Свет — [проистекающая] оттуда светлость для очистившихся здесь, когда просветятся праведницы яко солнце [475], коих будет Бог посреди богов [476]» [477]. Это и есть светлость Божия, которую, как он же сказал выше, видят и претерпевают обожаемые, тяготея к Богу [478]. И [именно] по ней, а не по сущности и не по ипостаси, Бог соединяется со святыми. Ибо и Василий Великий говорит: «награда до{стр.