Страница 6 из 7
29)Когда носились такие слухи, и всё до основания 66 приведено было в колебание, не оставил я однако же своей ревности, но снова продолжал путь к твоему благочестию и с еще большим прежнего тщанием, в твердой надежде, что делалось все без соизволения твоего благочестия, и если бы человеколюбие твое узнало, что происходит, то воспретило бы такие дела, потому что не свойственно благочестивому царю пожелать, чтобы заточаемы были епископы, обнажаемы девы или вообще приводились в смятение Церкви. Но когда рассуждал я таким образом и ускорял свой путь, вот достиг до меня третий еще слух, что будто бы властвующим в Авксуме предписано: Авксумского епископа Фрументия удалить оттуда, а меня отыскать хотя бы у варваров и переслать к епархам для составления так называемых судебных записей, народ же и всех клириков принудить к вступлению в общение с арианскою ересью, и если кто не послушает, таких предавать смерти, и что это не на словах только разглашаемо было, но доказывалось самими делами, в подтверждение этого, с дозволения твоего человеколюбия представляю и послание; они очень часто читали его, угрожая смертью всякому.
30) Список с послания.
Констанций победитель, великий Август —
александрийцам.
Город ваш, сохраняя в себе отечественные черты и помня доблесть основателя, и ныне оказал обычное свое послушание. Да и мы, если бы благоволением своим к вашему городу не затмили самого Александра, сознали бы себя немало погрешившими. Как целомудрию свойственно вести себя во всем благоприлично,такцарскомусанусвойственно преимущественно перед всем приветствовать 67 вашу (позвольте сказать это) доблесть. Вы первые учредили у себя истолкователей мудрости, первые познали истинного Бога, и из истолкователей избрали лучших, и охотно, с любовью приняли наше определение, справедливо возгнушавшись льстецом и обманщиком и присоединившись, как и следовало, к людям досточестным, которые выше всякого удивления. Но кому из обитающих даже на краях вселенной неизвестно любочестие, выказанное в последних происшествиях, которые не знаю, чему должно и приравнять из случившегося когда-либо. Большая часть жителей города слепотствовала, овладел ими человек, исшедший из самой крайней низости, который жаждущих истины обольщает как во тьме, увлекая ко лжи, никогда не предлагает плодотворного слова, совращает же души каким-то обаянием и пустыми вещами. Льстецы вопияли, рукоплескали, изумлялись, когда им следовало бы и сквозь зубы не пропускать слова. Весьма многие из людей простых жили по их указанию. Дела текли сами собою, как во время потопа, когда все совершенно пришли в нерадение.
Управлял же всем человек из народной толпы (как вернее сказать это?), ничем не отличающийся от чернорабочих, оказавший тем только услугу городу, что обитателей его не вверг в преисподнюю. Но этот доблестный и знаменитый муж не стал дожидаться суда над ним, сам себя наказав бегством, почему должно истребить его для пользы самих варваров, чтобы и из них не убедил кого нечествовать, принося жалобы, как лицедей, первому встретившемуся. Но ему издали будет сказан свой привет. А вас надлежит мне поставить наряду с немногими, лучше же сказать, одних почтить преимущественно перед прочими за ту высокую степень в вас доблести и ума, о какой проповедуют 68 дела, прославляемые едва ли не целою вселенною. Честь вашему целомудрию! Желал бы и не раз слышать многих вестников, описывающих и прославляющих дела, вами совершенные, о затмившие любочестием предков и представившие себой образец современникам и потомкам! Вы одни вождем в слове и деле избрали человека всех совершеннейшего по нравам и нимало не поколебались, но мужественно переменили образ мыслей своих и присоединились к прочим, от этого дольнего и земного поспешили к небесному под руководством достопочтеннейшего Георгия, человека, который более всякого другого углубился в подобные предметы. При его содействии и последующее время жизни проведете с прекрасною надеждою, и в настоящем будете жить спокойно.
О, если бы все вообще жители города, как священного якоря, держались его слова, чтобы не иметь нам нужды ни в сечениях, ни в прижиганиях для уврачевания людей, испорченных сердцем! И этим последним наипаче советуем отступиться от приверженности к Афанасию и не вспоминать более об этом излишнем пустословии, или сверх своего чаяния подвергнут они себя крайним опасностям, из которых, не знаем, исхитит ли кто мятежников при всем своем могуществе. Ибо ни с чем не сообразно изгонять из одной страны в другую пагубного Афанасия, уличенного в таких гнусных деяниях, что никогда не понесет достойной казни, хоть десять раз отнята была у него жизнь, оставить же без внимания бесчинствующих его льстецов и прислужников, людей способных к обаянию и достойных такого наименования, которое стыдно и выговорить, людей, каковых издавна уже повелено судиям предавать смерти. А может быть, они и не подвергнутся смерти, если только, отстав от 69 прежних заблуждений, переменятся со временем в мыслях и те самые, которыми управлял этот несноснейший Афанасий, нарушитель общественногоспокойствия,простирающий злочестивые и нечистые руки к тому, что всего святее.
_____________
31) А что о епископе Авксумском Фрументии написано было к тамошним властелинам, состоит в следующем.
Победитель Констанций, великий Август — Эзане и
Сазане.
Предмет великой заботливости и наибольшего рачения составляет для нас ведение Всесовершенного. Думаю же, что в подобных делах и весь человеческий род требует равной попечительности, чтобы все могли проводить жизнь с упованием, имея таковое познание о Боге и нимало не разноглася в исповедании о том, чт справедливо и истинно. Посему и вас? удостаивая этого промышления и равняя вас в этом с римлянами, повелеваем, чтобы у вас в церквах имело силу одно и то же с ними учение. Поэтому же епископа Фрументия как можно скорее пошлите в Египет к достопочтеннейшему епископу Георгию и другим египетским епископам, которые всего более имеют право рукополагать и судить о подобных делах. Ибо, конечно, знаете и помните (если только не притворитесь, будто бы одним вам совершенно неизвестно признаваемое всеми), что сего Фрументия в этот сан поставил Афанасий, обвиненный в тысячах худых дел, почему не мог и дать никакого справедливого оправдания в принесенных на него жалобах, немедленно ниспал со своей кафедры, блуждает в мире и не находит нигде места, переселяясь из одной стороны в другую, как будто бы через это избегнет того, 70 что он худ.
Итак, если Фрументий с готовностью послушается, согласившись дать отчет во всем ходе дел, то для всех будет явно, что не разногласит он ни в чем ни с церковным законом, ни с господствующею верою, и по окончании над ним суда, показав опыт всей своей жизни и отчет в этом представив тем, которые судят подобные дела, будет ими поставлен, если захочет, чтобы почитали его действительным и все права имеющим епископом. Если же будет медлить и избегать суда, то из этого сделается явным, что обольщенный словами лукавейшего Афанасия, нечествует он пред Богом, а таким образом окажется, что он так же лукав, как и упомянутый перед этим Афанасий. И в таком случае опасно, чтобы, пришедши в Авксум, не развратил он ваших, рассевая беззаконное и злочестивое учение и не только Церкви приводя в замешательство и смятение, произнося хулы на Всесовершенного, но и язычникам уготовляя этим совершенное расстройство и разорение. Но знаем, что, иному научившись предварительно и многим общеполезным воспользовавшись от обращения с досточестнейшим Георгием и с прочими, вполне умеющими наставить в подобном, возвратится он на место свое до основания изучившим то, что касается дел церковных. Бог да сохранит вас, почтеннейшие братия!
________________
32) Слыша это и ближе вникнув в то, о чем сетовали пересказывавшие мне это, признаюсь, опять возвратился я в пустыню, рассуждая (как усмотрит это и твое богочестие), что если меня ищут с намерением, как скоро найдут, переслать к епархам, то есть препятствие дойти мне до твоего человеколюбия. И если не захотевшие подписаться 71 против меня потерпели столько тяжких бед, если и мирян, которые не хотят вступить в общение с арианами, приказано умерщвлять, то нет сомнения, что для меня клеветниками будут выдуманы тысячи новых смертей, да и по смерти моей враги поведут дела против кого хотят и как хотят и еще больше выдумывая против меня лжи, потому что некому будет обличить их. Не твоего благочестия убоявшись, предался я бегству, потому что знал твою справедливость и твое человеколюбие. Но из того, что было сделано, усматривал я, каково раздражение врагов, и рассудил, что из опасения быть обличенными в сделанном ими против воли твоей правоты употребят все меры, чтобы умертвить меня. Ибо вот, человеколюбие твое приказало удалить только епископов из городов и епархий; эти же чудные люди, осмелившись на нечто большее твоего приказания, за три епархии в места пустынные, необитаемые и страшные послали на заточение старцев и преклонных летами епископов. Ибо из Ливии посланы в великий Оазис, а из Фиваиды — в Ливийскую Аммониаку.