Страница 2 из 8
5) Во Второзаконии сказано: вы же прилежащии Господу Богу вашему, живете вси доднесь (4:4). Из этого можно видеть различие и уразуметь, что Сын Божий — не тварь. Ибо Сын говорит: Аз и Отец едино есма (Ин 10:30), и: Аз во Отце и Отец во Мне (14:11). А существа созданные, когда преуспевают, прилежат Господу. Слово как собственное пребывает во Отце; а 460 существа созданные, будучи совне, прилежат как чуждые по естеству и прилежащии по произволению. И Сын по естеству едино есть с Рождающим, а усыновленный совне приложится к роду. Потому и присовокуплено вскоре: кий язык тако велий, емуже есть Бог, приближаяйся (Втор 4:7)? И в другом месте: Бог приближаяйся Аз есмь (Иер 23:3). Ибо к созданным приближается, как к чуждым; к Сыну же как к собственному, не приближается, но в Нем пребывает. И Сын не прилежит, но соприсущ Отцу. Посему и еще говорит Моисей в том же Второзаконии: гласа Его послушайте, и к Нему прилепитеся (13:4). А прилепляющееся прилепляется совне.
6) В рассуждении же этого немощного и человеческого понятия ариан, по которому предполагают, что Господь имел недостаток, когда говорил: дадеся Ми (Мф 28:18), и приях (Ин 10:18), и когда говорит Павел: темже Бог Его превознесе (Флп 2:9), и посади одесную (Еф 1:20) и тому подобное, должно сказать, что Господь наш, будучи Словом и Сыном Божиим, понес на Себе тело и соделался Сыном человеческим, чтобы, став Ходатаем Бога и человеков, тем, что Божие, послужить нам, а тем, что наше, — Богу. Посему, когда говорится, что алчет, плачет, утомляется, взывает: Елои, Елои, тогда от нас приемлет собственно человеческие и наши немощи и приносит Отцу, ходатайствуя за нас, да уничтожатся эти немощи в Нем. Когда же говорится: дадеся Ми власть, и: приях, и: темже Бог Его превознесе, — это суть дарования, нам чрез Него сообщаемые от Бога. Слово не было недостаточным, Оно не было когда-либо приводимым в бытие. Также и люди не в состоянии были сами себе послужить этим; даруется же это нам чрез Слово. 461 Посему сообщается нам даруемое как бы Ему. Для того и вочеловечилось Слово, чтобы даруемое как бы Ему перешло на нас. Простой человек не мог бы этого сподобиться, а также Слово единое не имело бы в этом нужды. Посему Слово соединилось с нами, и тогда сообщило нам власть, и превознесло нас. Слово, сущее в человеке, превознесло человека. И поелику в человеке Слово, то приял человек.
Итак, поелику во плоти Слово, то превознесен и приял власть человек. Посему и восписуется сие Слову, потому что даровано ради Него. Ради Слова, сущего в человеке, даны сии дарования; и как Слово плоть бысть, так человек приял принятое Словом. Ибо все, что приял человек, сказуется приявшим Слово, чтобы видно было, что Он как человек, сколько сообразно это с Его природою, недостоин был приять, однако же приял ради Слова, соделавшегося плотию. Посему если сказуется, что дается нечто Господу, или что-либо сему подобное, то должно представлять, что не Ему дается как имеющему нужду, но человеку подается чрез Слово. И всякий, ходатайствующий за другого, приемлет милость, не сам имея в ней нужду, но ради того, о ком ходатайствует.
7) Как приемлет наши немощи, не немоществуя Сам, и алчет, не алча, но о наших немощах воссылает моление, чтобы они были изглаждены, так Сам опять вместо немощей приемлет от Бога дары, чтобы мог их причаститься вступивший с Ним в единение человек. Так, Господь говорит: вся, елика дал еси Мне, дах им (Ин 17:7–8); и еще: Аз о сих молю. О нас Он молился, восприемля на Себя наше, и нам подавал то, что принимал. Поелику Слово соединилось с человеком, то Отец, взирая на Слово, даровал человеку возможность вознестись, иметь всякую власть 462 и все тому подобное. Поэтому восписуется Самому Слову и как бы Ему дается все, что чрез Него приемлем мы. Как ради нас вочеловечилось Слово, так чрез Него возносимся мы. Посему нет ничего несообразного в том, что Оно как ради нас уничижило Себя, так ради нас же сказуется превознесенным. Итак, дарова Ему — значит: даровал ради Него нам; и превознесе Его — значит: превознес в Нем нас. Само же Слово, когда мы возносимся, и приемлем, и получаем помощь, как бы Оно возносилось, принимало и получало помощь, благодарит Отца, Себе восписуя наше и говоря: вся, елика дал еси Мне, дах им.
8) Ариане, последующие Евсевию, приписывая Сыну начало бытия, показывают вид, будто не соглашаются на то, что Сын имеет начало царствования. Но это смешно. Ибо приписывающий Сыну начало бытия, очевидно, приписывает Ему и начало царствования; а посему, признавая то, что сами отвергают, они слепотствуют. А также утверждающие, что Сын есть одно имя, что не самосущен и не самостоятелен Сын Божий, то есть Отчее Слово, показывают вид, будто бы негодуют на утверждающих, что было, когда не было Сына. И это также смешно. Ибо вовсе не приписывающие Сыну бытия негодуют на приписывающих хотя бы временное бытие. И они, что сами отрицают, то признают в укор другим. Еще же Евсевиевы последователи, признавая Сына, отрицают, что Он есть Слово по естеству, и хотят, чтобы Сын именовался Словом по примышлению. Другие же, признавая Слово, отрицают, что Оно есть Сын, и, ровно ни на чем не опираясь, хотят, чтобы Слово именовалось Сыном по примышлению.
9) Аз и Отец едино есма (Ин 10:30). Вы говорите: «Значит, два суть едино, или одно имеет 463 два имени, или еще, одно разделено на два». Итак, если одно делится на два, то разделенному необходимо быть телом, и ни то, ни другое не совершенно, потому что каждое есть часть, а не целое. Если одно имеет два имени, то Савеллиево это учение; Савеллий говорит, что один и тот же есть и Сын и Отец; а тем уничтожает Того и Другого, именно же, когда Он — Сын, уничтожает Отца, а когда — Отец, — Сына. Если же два суть едино, то необходимо быть как двум, так и единым по Божеству; и поколику Сын единосущен Отцу, необходимо Слову быть от Самого Отца; почему, хотя суть два, потому что есть Отец и Сын, то есть Слово, но Они едино, потому что Бог един. А если не так, то надлежало сказать: Аз есмь Отец, или: Аз и Отец есмь. Теперь же речением Аз обозначается Сын, а речением и Отец — Родивший, речением же едино — единое Божество и Его единосущие. Ибо не один и тот же есть и Премудрый и Премудрость, как говорят эллины; или не один и тот же есть Отец и Слово, потому что неприлично быть Ему Отцом Себя Самого. Божественное же учение знает Отца и Сына, Премудрого и Премудрость, Бога и Слово, хотя совершенно сохраняетвовсемнераздельность,неразрывность, неразлагаемость на части.
10) Если же кто, слыша, что Отец и Сын суть два, станет клеветать, будто бы проповедуются два Бога (иные действительно воображают себе подобное и не медлят насмеяться, говоря: двух сказуете Богов), то должно таковым отвечать: если признающий Отца и Сына сказует двух Богов, то сказующий единого уничтожает Сына и проповедует савеллианство. Ибо если сказующий двух эллинствует, то следует, что сказующий единого савеллианствует. Но дело не так. Да не будет сего! Напротив 464 того, как сказующий, что Отец и Сын суть два, сказует единого Бога, так и сказующий, что Бог един, содержит в мысли двух, Отца и Сына, единосущих по Божеству; потому что Слово, сущее от Отца, от Него неотложно, неотдельно, неотлучно. Возьми человеческое подобие: огонь и сияние от него; по бытию и по видимости здесь два, но и одно, потому что сияние от огня и с ним нераздельно.
11) Савеллиане впадают в одинаковое неразумие с арианами. И эти говорят, что Сын сотворен ради нас, чтобы мы были сотворены, как будто Бог выжидал нашего сотворения, чтобы, по словам одних, проявить, или по словам других, сотворить Сына. Посему ариане уступают более нам, нежели Сыну. Ибо говорят, что не мы ради Него, а Он ради нас получил бытие; так как для того и сотворен и существует, чтобы чрез Него нас сотворить Богу. Савеллиане же, в равной мере и еще более нечествуя, приписывают Богу менее, нежели нам. Ибо мы нередко и молча, одним помышлением действуем так, что мыслимое облекается в образы; они же хотят, чтобы Бог, пока молчит, был бездействен и тогда только имел силу, когда издает Слово; потому что молча не мог Он творить, начал же созидать, возглаголав.