Страница 8 из 10
Противоестественное состояние - это пребывание души в страстях, ибо страсти не принадлежат природе души [208]. Страсть - неестественное состояние, а добродетель - естественное [209]. Когда ум питается добродетелями, особенно милосердием, тогда в душе отражается та святая красота - εκεινο το κάλλος το αγιον, - посредством которой человек уподобляется Богу [210].
В чистом сердце открывается "святая красота" человеческого существа; насколько человек развивает в себе эту святую красоту, настолько он открывает красоту творения Божьего [211].
Это показывает, что самопознание является наилучшим методом настоящего познания природы и материального мира вообще. Кто себя подчинит Богу, говорит святой Исаак, он близок тому, чтобы подчинить себе все - τα πάντα. Кто познал себя, тому дается познание всего - η γνωσις των πάντων δίδοται αυτω, - ибо познание себя является полнотой знания обо всем - πλήρωμα της γνώσεως των απάντων εστί [212].
Если смирит человек себя пред Богом, пред ним смиряется тварь. Истинное смирение - результат познания, а истинное познание - результат искушения [213], то есть оно обретается в борьбе с искушениями.
Природа человеческая становится способной к истинному созерцанию тогда, когда упражнением добродетелей очистится от страстей. Истинное созерцание вещественного и невещественного, в том числе и самой Святой Троицы, дает Христос. Это созерцание показал и ему людей научил Христос, когда в Своей Ипостаси совершил обновление человеческой природы и с помощью Своих животворящих заповедей проторил людям путь к истине.
И природа человеческая только тогда становится способной к истинному созерцанию, когда человек через страдание, исполнение заповедей и бедствование сбросит с себя старого человека. В этом случае ум становится способным к духовному перерождению, к созерцанию духовного мира и своего истинного отечества. Это значит, созерцание нового мира духом откровения, в котором ум духовно наслаждается, существует по действию благодати.
И это созерцание становится пищей для ума, пока он не окрепнет, чтобы принять созерцание, более совершенное, нежели то первое, поскольку то созерцание передает человека другому созерцанию, пока ум не будет введен в сферу совершенной любви. А любовь является центром всего духовного и обитает в чистоте души. Когда ум находится в сфере любви, тогда действует благодать: ум принимает духовное созерцание и становится созерцателем того, что сокрыто - θεωρητικος των κρυπτων [214].
Таинственное созерцание открывается уму после оздоровления души [215]. Духовного созерцания удостаиваются те, кто упражнением добродетелей обрел чистоту души [216]. Чистота видит Бога [217]. Бога видят те, кто очистил себя от греха и непрестанно размышляет о Боге [218].
Духовное созерцание - это Царство Небесное. И не в произведениях мысли находится оно, а может быть получено через благодать. И пока человек не очистит себя, он даже не в состоянии слушать о нем, ибо оно постигается не изучением, а чистотою сердца [219]. Чистые мысли дает Бог за чистую жизнь [220]. Чистота мысли проистекает из труда и бдения над собой, а из чистоты мысли - свет мышления.
Поэтому благодать ведет ум к тому, над чем чувства не имеют власти, чему они не учат и не учатся [221].
Молитвенным бдением ум окрыляется и взлетает к наслаждению Богом, и парит в знании, которое превосходит человеческую мысль. Душа, которая трудится, чтобы в этом бдении укрепить благое существование, будет иметь херувимские очи, чтобы могла непрестанно созерцать небесные тайны [222]. Душа видит истину Божию в соответствии с силой жизни - εκ της πολιτειας δυνάμεως, - т.е. насколько человек живет верой.
Если созерцание истинно, появляется свет, и предмет созерцания видится близким к реальности [223]. Видение Бога - η ορασις του Θεου - приходит от познания Бога, так как видение Бога не предшествует познанию Бога [224].
Цель христианина - жизнь во Святой Троице и созерцание Святой Троицы. По святому Исааку, любовь - это изначальное созерцание Святой Троицы. Первая из тайн называется чистотой; она обретается исполнением заповедей.
А созерцание - это духовное созерцание ума. Оно состоит в том, что ум впадает в восхищение и постигает то, что было, и то, что будет. Созерцание является видением ума - η ορασις του νοός; - при этом обновляется сердце, становясь незлобивым, без зла, оно свыкается с тайнами Духа и откровениями познания, развиваясь от знания к знанию - απο γνώσεως εις γνωσιν - и от созерцания к созерцанию, и от разумения к разумению, и оно учится и укрепляется тайно, пока не будет вознесено до любви, соединено с надеждой, и пока не поселится в нем радость и не будет оно вознесено к Богу и увенчано природной славой, с которой было создано.
Так ум очищается, и с ним происходит милость, и он удостаивается созерцания Святой Троицы [225]. Ибо существует три созерцания природы, в которых ум возвышается, действует и упражняется: два созерцания сотворенной природы, разумной и неразумной, духовной и телесной, а еще - созерцание Святой Троицы [226].
Подвижник веры, обогащенный несказанными сокровищами созерцания, если обратится к твари, всю свою личность выражает в любви и милости. Он любит грешника, говорит святой Исаак, но ненавидит его дела [227]. Он весь соткан из смиренности и милости, из покаяния и любви. Он имеет сердце милостивое для каждой твари. А что такое сердце милостивое? - Это, отвечает святой Исаак, сгорание сердца над всей тварью: над людьми, над птицами, над животными, над демонами и над всяким созданием.
И от памяти о них, и от взгляда на них глаза его проливают слезы. От большой и сильной жалости, которая охватывает сердце, и от большого страдания сердце его сжимается и не может выносить, ни слышать, ни видеть какого бы то ни было ущерба и даже малой обиды, которые наносятся твари. И потому он и за неразумных существ, и за врагов истины, и за тех, которые наносят ущерб, постоянно со слезами молится, чтобы они были сохранены и очищены; точно так же он и за пресмыкающихся молится с большой печалью, которая неизмерима в его сердце, так что в этом он подобен Богу [228].
Когда человек евангельскими подвигами перенесет себя из временного в вечное, когда живет в Боге, когда мыслит Богом, когда говорит "как от Бога" (2Кор.2:17), когда смотрит на мир sub specie Christi, тогда мир является ему в первозданной красоте, и он взглядом чистого сердца своего проникает сквозь кору греха в сущность созданной Богом твари. Созерцание Святой Троицы, которая существует сокровенно и непознанно, подвижник веры в этом мире временных и пространственных реальностей выражает через любовь и милость, через кротость и смирение, через молитву и печаль за всех и вся, через радование с радующимися и плач с плачущими, через страдание со страдающими и покаяние с кающимися.
Его жизнь в этом мире является отражением его жизни в том мире, мире таинственных и невидимых ценностей. Его мысли и дела в этом мире корнями своими в том мире, и из того мира черпают животворную и чудотворную силу и мощь. Если пойти за какой бы то ни было его мыслью или его ощущением, или действием, или подвигом, то всегда придешь к Святой Троице как главному их источнику.
У него все бывает от Отца через Сына в Духе Святом. Самый прекрасный пример этого мы имеем в этом великом подвижнике Пресвятой Троицы, который, наряду со святым Симеоном Новым Богословом, с помощью благодатно-подвижнического опыта смог дать нам наиубедительнейшее обоснование истины о Троическом Божестве и истины о богообразной троичности человеческой личности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В гносеологии святого Исаака Сирина господствует убеждение, что проблема познания в основе своей - это религиозно-этическая проблема. От начала до безграничной благодатной полноты своей познание зависит от религиозно-этического содержания и качеств человеческой личности. Прежде всего от религиозно-этической выработанности и развитости у человека органов познания.
Определенно одно: на всех своих ступенях познание зависит от религиозно-нравственного состояния человека. Чем совершеннее человек в религиозно- нравственном отношении, тем совершеннее и его познание. Человек так создан: в нем познание и нравственность всегда в прямом соотношении.