Страница 2 из 6
Обеспечить же прогресс - значит победить смерть. Может ли это совершить наука или философия, или культура, или какая-то религия?
Чтобы беспристрастно прийти к ответу на данный вопрос, необходимо проблему смерти поставить лицом к лицу с наукой, философией, с культурой, с религией. Отвечая на данный вопрос, они тем самым дадут ответ насчет истинной своей значимости, поскольку ответят на вопрос: возможен ли и нужен ли прогресс в этой шумной мельнице смерти, которая землей зовется?
Поставьте проблему смерти прямо перед современной позитивистской наукой. Чтобы решить проблему жизни и смерти, наука мобилизовала все свои силы, но результат всех научных усилий сводится к одному заключению: в мире властвуют законы природы, они необходимы и неизменны; в таком мире и для такого человека "смерть является необходимостью".
Ответ свой на страшную проблему смерти наука заворачивает в таинственное слово "необходимость". Но она таким образом не решает проблемы, а лишь констатирует и утверждает ее. По сути же, ее ответ - осуждение человека и человечества на вечные ужас, страдания, и мучения. Таким ответом наука признает факт, что смерть является необходимостью. Но именно этот факт и есть наибольшее проклятие для рода человеческого.
Неодолимый инстинкт сознания вынуждает меня вывести, что же следует из упомянутого догмата науки: если смерть - необходимость, тогда жизнь человеческая не имеет никакого смысла, и настоящий прогресс невозможен; необходимость остается необходимостью; человечество осуждено на перманентный status quo ante, т.е. осуждено на смерть навсегда, поскольку смерть является необходимостью для всех людей.
"Верим, - заявил недавно известный астроном Джеймс Джине, профессор Кембриджского университета, - что вселенная не является постоянной, неизменной структурой. Она живет своей жизнью, движется, как и все мы, по пути, который ведет к смерти. Ибо наука не знает никаких иных изменений кроме изменения, которое состоит в старении, и никакого движения вперед, кроме движения к могиле.
В свете наших нынешних знаний, мы вынуждены верить, что вся материальная вселенная - только один из примеров этого, хотя и на огромной шкале" (The stars in their courses. Cambridge, 1931).
Поскольку смерть - природный конец для человека, да и для самой вселенной, то настоящий прогресс в сущности невозможен. Не только невозможен, но и не нужен. Ибо к чему мне прогресс, ежели он состоит в том, чтобы торжественно проводить меня от колыбели до могилы? Это ведь то же самое, что при смертной казни, когда палач намажет меч медом, чтобы тебе слаще было, когда им тебе отрубит голову...
Зачем мне прогресс, зачем мне все бесчисленные муки и страдания, которые я переношу на проклятом пути от колыбели до могилы? Зачем все усилия и труд, и обязанности, и любовь, и доброта, и культура, и цивилизация, когда я умираю весь, без остатка? Все, что называется прогрессом и работой, и обязанностями, и любовью, и добротой, и культурой, и цивилизацией, все эти условные ценности - всё это вампиры, которые мою кровь сосут, сосут, сосут… Будь они прокляты!
Надо быть искренним: если смерть является необходимостью, то эта жизнь - самая издевательская насмешка, самый отвратительный подарок, и что главное - ужас, невыносимый ужас... Необходимость смерти для науки является неустранимой и непобедимой. А это значит: наука не в состоянии ни найти, ни дать смысл жизни. Перед проблемой смерти издыхает и сама наука.
Многие говорят: наука - это сила, наука - это мощь. Но скажите сами: разве сила, которая бессильна перед смертью, на самом деле является силой? Разве мощь, которая немощна перед смертью, на самом деле является мощью? Нет победы, кроме той, которая побеждает смерть; и нет прогресса, кроме той победы; и нет мощи, кроме той мощи; и нет силы, кроме той силы... Говорят: наука человеколюбива.
Но каково мне это человеколюбие, когда она оставляет человека в смерти? Когда она беспомощна защитить его от смерти? Человеколюбие - победить смерть. И нет иного.
Поставьте проблему смерти лицом к лицу со всеми старыми и новыми философиями. Коротко говоря, вся логика всех философий сводится к одному принципу: категории человеческого мышления доказывают, что победить смерть невозможно; смерть является логическим следствием физической бренности человеческого существа, а потому смерть - неизбежная необходимость.
Такой ответ вызывает меня на вопрос: как философии могут дать смысл жизни, если они так решают роковую проблему смерти? По сути, философии являют себя не чем иным, как арифметикой пессимизма. Когда человек с края могилы осматривает мир, то никакая философия не может подсластить ему горькую тайну смерти. Представьте: у меня умирает брат, сестра, мать; в каждом атоме моего существа кипит печаль невыразимая. На что я обопрусь? Кто меня утешит?
- Философия нема, наука глухонема, чтобы могли меня утешить. Лишь перед страшной реальностью смерти я ощущаю и осознаю, что философия и наука, по сути, не благая весть, а весть горькая. Разве может быть благой вестью та весть, которая не в состоянии смягчить наиядовитейшее страдание и наистрашнейшую печаль духа человеческого - полынно-горькую тайну смерти?
Поставьте проблему смерти прямо перед европейской гуманистической культурой. Многих наивных европейская культура надеждой окрылила. Но слабы эти крылья, чтобы мочь тяжелое человеческое существо поднять над смертью. Смерть их в основании немилосердно обсекает. И человек европейской культуры чувствует себя отчаянно беспомощным перед ужасающим фактом смерти.
Культура не делает человека победителем смерти, потому что и сама она - создание смертных людей. На всем в ней лежит печать смертного человека.
Я стою на краю могилы и взвешиваю культуру на весах смерти. И смотри, ничего нет легче ее. Перед смертью она обращается в скорченный нуль. Все ее достижения смерть постепенно разъедает и разрушает до тех пор, пока полностью не разрушит и не унесет в мрачную свою бездну. Разве культура, которая не в состоянии победить смерть, на самом деле представляет силу, ей многими приписываемую?
Разве культура, которая не может осмыслить смерть, может быть смыслом жизни? Какая польза человеку от того, что он культурен, культурен в мельнице смерти, которая не сегодня, так завтра смелет и его самого, и его культуру?
Поставьте проблему смерти прямо перед нехристианскими религиями. Все они мучаются над ней; ее решая, они ее или обходят, или отрицают, или перепрыгивают. Наиболее точные из них - брахманизм и буддизм.
Для брахманизма смерть, как и весь видимый мир, - Майя, иллюзорная реальность, небытие, неэкзистенция. Проблема смерти относится к какому-то разряду самозванных реальностей, которые нужно превзойти силой своей воли. Весь видимый мир - это выставка привидений, которые превращаются в нереальные фантомы. - Решая проблему смерти таким образом, брахманизм ее не решает, а отрицает.
А буддизм? Буддизм - совершеннолетие отчаяния. Это не только философия, но и религия пессимизма. Тайна небытия приятнее горькой-прегорькой тайны бытия. Смерть является освобождением от оков этого ужасного чудовища, которое называется миром. За смертью - блаженство нирваны. - Таким образом, буддизм не решает, а перепрыгивает проблему смерти; он не побеждает смерть, а немощно ее проклинает.
Подобным образом и остальные религии не представляют ничего, кроме банкротства перед проблемой смерти.
Ценность, истинную ценность любой науки, любой философии, любой религии, любой культуры вы определите, если их рассмотрите в контексте смерти. И посредством науки, и посредством философии, и посредством многочисленных религий человек пытается победить смерть, и никак не может добиться успеха, никак не может найти рычаг, с помощью которого бы поднял и тело свое, и силы свои до бессмертной реальности.
Поэтому все они обанкрочиваются на проблеме тела.
Проблема смертности человеческого тела и является пробным камнем, проверкой всех религий, всех философий и всех наук: обанкрочивающиеся на проблеме тела неизбежно обанкрочиваются и на проблеме духа. Тот, кто победит смерть тела, кто даст и обеспечит бессмертность телу - это многожеланный Бог и Спаситель, это смысл жизни и мира, это радость и утешение человека и человечества.
А пока пессимизм и отчаянье - удел человека на земле.
Человек одинок, а вокруг него коварно молчит безбрежный океан смерти... Утопающий в смерти, человек вопит вздохами сердца своего, и никто ему не отвечает; никто из людей, никто из богов. Если же что-то пробормочет наука или философия, или культура - все это наркотик, который никак не способен усыпить разбуженные ужасом смерти душу и тело человека. Посмотрите, человеку и человечеству некуда деться из проклятой мельницы смерти.