Страница 4 из 5
И еще: "Чем должен почитаться невместимый миром, но зримый одними святыми по чистоте сердца, или какая честь подобает Ему?" [39]. И еще: "Господь, засвидетельствовав чистоту жизни Своих учеников по учению, дарует им уже и видение и созерцание Духа" [40]. И еще: "Засвидетельствовано, что поправшие земное и вознесшиеся над ним достойны дара Святого Духа" [41].
18. А чтобы и на примере представить тебе в смутном подобии различие причащений, скажем, что причащается огня глиняная чаша, сохраняющая следы огня и после того, как ее вынимают из печи для употребления; ведь и красноватость цвета, и подобающая высушенность, и крепость материала - прямо от огня, потому что когда из нее истребляется влага, а огонь ее пожирает и жаром чернит, желтизна огня соединяется с природной белизной глины, и таким образом из перемешавшегося желтого, белого и черного на поверхности обжигаемого замеса возникает окраска, и рыхлая глина сжимается, ибо в глубине ее поры настолько стягиваются от сил огня, что она больше не пропускает воду, состоящую из толстых частичек.
Поэтому даже обливаемая водой, она не разрушается, так как не смачивается. А камня или земли, взятых в том же количестве, она намного легче и теплее, что, разумеется, приобрела от огня. Значит, глиняная чаша причащается огня даже тогда, когда уже выставлена для употребления. Причащается и тогда, когда лежит в горящей печи и, обжигаясь насквозь, соединяется с огнем.
Но тогда она причащается не одних только свершений действия, но и почти всех самих действий огня, не уступая ни в жаре, ни в обжигающей силе. Она с легкостью может и уделять от действия, которого сама причащается, всему, что к ней приблизится, если только оно способно к такому причащению, хотя природа ее не меняется и есть сама по себе земля. Вынутая же из печи для употребления, чаша причастна только свершений действия огня, но уже не самих действий.
19. Теперь представь себе, пожалуйста, по возможности выбирая пригодное для настоящего рассмотрения из примера с сосудами, что естественная жизнь, и существование, и знание, и все тому подобное - суть свершения Божественных действий, а не вполне сами действия. Боговдохновенная же жизнь и благодать тех, что существуют и живут в Боге сверхъестественным образом, суть поистине Божественное и сверхъестественное действие, которым совершается единение Бога и достойных Бога.
Ведь тварное - все то, что творческим велением было выведено из небытия - есть также свершение Божественных действий, но не сами действия. Когда же Господь по обещанию сотворит с Отцом обитель у достойных (Ин.14:23), то возникающее при этом в богоносных совершается не творческим велением, а Божественным соединением с Богом и вселением Бога, обоживающей силой и благодатью уделяющего слившимся с Ним от того, что принадлежит Его природе.
Следовательно, не только свершений, но и самих действий Бога причащаются святые достойным ангелов образом и ангелоподобно; в ангелах ведь великий Василий видит то отличие от Святого Духа, "что Ему святыня принадлежит по природе, а они освящаются причастием" [42].
20. Так же воссияют праведники, как Господь воссиял на горе, и царство их будет не тварное и не совершенно иное, а то же самое, что и Его. Так и в Павле некогда жил и говорил Христос (Гал.2:20; 2Кор.13:3), хотя и Павел жил и говорил. Так Петр умерщвлял (Деян.5:1-10) и животворил (Деян.9:37-42), хотя один Бог умерщвляет и животворит. Так Иаков и Иоанн, взошедшие с Ним на гору, телесными глазами увидели незакатный и непрестанный свет (Мф.17:1-8; Мк.9:2-8; Лк.9:28-36)
, который потом озарил и Павла, омрачив его зрение, не перенесшее избытка сияния (Деян.9:3; 22:6-11; 26:13) - ведь плотская природа не вмещает силу этого света. Так Стефан с земли смотрел в небо, оставаясь в теле (Деян.7:56). И через прикосновение телесных рук происходит подаяние Духа Святого (Деян.8:17), подошедшему с искренней верой уделяющее от Божественного действия и благодати, которая через него может быть снова дана другому, а через него - третьему, и так поочередно все время распространяется.
О, кто воспоет достойно, единородное Слово Божие, силу Твоего пришествия на землю? Ведь на Божественном твоем жертвеннике возжигается не чуждый, земной огонь, а в другом смысле чуждый - небесный, передаванием хранимый неугасимо, который ты пришел заронить на землю (Лк.12:49) по несравненной бездне человеколюбия, которого причащаются служащие духи (Пс.103:4)
и от которого бегут демоны, который Моисей увидел на терновнике (Исх.3:2) и которым Илия был восхищен от земли (4Цар.2:11), который сонм апостолов Твоих видел изливающимся от Твоего тела и которым был озарен Павел, из гонителя обратившийся в ученика (Деян.9:3), который есть сила воскрешения и действие бессмертия, сияние святых душ и соединение всех словесных сил.
21. А ведь для показания сказанного были получены на время и очевидные чувствам доказательства, чтобы убедились и те, кто не совсем закоснел в упрямстве: причастились ведь жизни дитя начальника синагоги (Мф.9:25; Мк.5:41; Лк.8:54-55) и сын вдовы (Лк.7:14-15) прикосновением и голосом Господним, причастились и Тавифа из Иоппии и юноша Евтих из Троады, одна голосом Петра (Деян.20:10), другой - прикосновением Павла (Деян.9:40). Что же за жизни они причастились?
Не той ли животворящей, которой Господь обладает, хотя и не причащался ее? Неужели еще сможет кто-нибудь сказать, что не присущего природе Бога и нетварного действия причащаются все святые, по своей воле отлагающие природное и познавемые по одной благодати, по которой выкажут столько силы, сколько Бог-по-природе, воплотившись, принял от нашей слабости - ибо Он знал, что обожение спасаемых благодатью будет соразмерно Его умалению?
Как может быть иначе, если они унаследуют Царство Божие, которое есть "уделение по благодати лага, принадлежащего природе Бога" [43]? Он позволяет им целиком войти в себя и уделяет от собственной славы и сияния, так что совершенно невозможно отличить Его от них - подобно прозрачному воздуху, целиком просвещенному светом, или скорее подобно неподдельному словесному золоту, прокаленному невещественным Божественным огнем: "обожением они стали богами и препобедившей благодатью Духа усвоили себе одно только Божественное действие, так что одно и то же во всех отношениях действие Бога и достойных Бога", говоря боговдохновенными словами Максима, "когда Бог полностью и целиком охватил достойных, как подобает Благому" [44].
22. Ведь как все отпечатки причащаются печати, хотя каждый тем не менее передвигается, куда бы его ни понесли, а если ты, взяв один из них, приладишь к печати, то он больше не сможет перемещаться куда-либо иначе, как двигаясь одним движением со своим прообразом, сделавшись с ним единым за исключением разницы в веществе, - так и когда Божественный образ в нас возвращается к первообразу [45].
исполняется просимое в том чудесном молении о нас: дай им, говорит Христос, "чтобы были все едино: как Я, Отче, в Тебе, и Ты во Мне, и они да будут в Нас едино" (Ин.17:21) в истине. Так "прилепляющийся Господу - один дух" (1Кор.6:17). Так воистину великая тайна, когда соединяются водну плоть тела и стекаются - но ведь "во Христа и в Церковь" (Еф.5:32).
Печать ведь всю себя придает оттискам, и каждый из них по возможности получает на свою долю, заметь, буквы, но также и единение с тем, что налагает отпечаток.
23. Что же ты еще опасаешься, как бы не оказалось в Боге сложности, когда Его действия нетварны, и так и называются? Скорее тебе следует опасаться, как бы ты не сделал Бога тварным, считая, что тварны Его природные действия, тогд как божественный Дамаскин говорит о двух действиях в Христе, что "тварное явит тварную природу, а нетварное выразит нетварную сущность - ведь небходимо, чтобы природные проявления соответствовали природам" [46].
Согласно с ним говорит и божественный Максим: "Если отнять природную волю и сущностное действие, а также Божественную и человеческую сущность, как сможет Он быть Богом или человеком?" [47]. Что же, разве не нетварны свойства ипостасей всевышней Троицы, хотя их и много? Почему же тогда не много богов, или не сложен из-за этого Единый? Или ты эти свойства назовешь совершенно слитыми воедино, и тождественными сущности Бога, и вовсе неотличимыми, как ты поступаешь с действием?
Боюсь я, как бы ты не ввел нам совершенно бессущностного и несуществующего бога: ведь все эти свойства сами по себе совсем не имеют самостоятельного существования. А ты говоришь, что они во всем тождественны сущности Бога, а Бог-де во всех отношениях един и не имеет частей, - не понимая того, что Он множится, оставаясь единым, и делится, оставаясь неделимым, и многообразно уделяется в причастиях, везде пребывая нераздельно и надсущностной силой не разлучаясь со Своим единством [48].