Страница 7 из 137
Что же касается самого выражения сю προ πολλου χρόνου, то в нем заключаются два главных момента, сообразно двум его частям (προ и ού πολλσβ χρόνου). Прежде всего здесь оттеняется, что Апокалипсис появился (έωράθη) πρό = «пред», прежде того, что обозначается της ι'ρ'.τέρας γενεάς, тогда, когда последнее еще не начиналось, прежде его начала. Таким образом, вся эта фраза, несомненно, определяет период времени между тем, что содержится в слове έωράθη, и началом της ήμητέρας γενεάς. Поэтому Гарнак не прав, когда видит в данном предложении указание на промежуток от Апокалипсиса до того времени, когда писал Ириней.[100] Такое понимание противоречит коренному значению предлога προ с родительным,[101] вполне соответствующему русскому «пред». И мы совершенно согласны с Цаном, что здесь св. отец (>ттсняет начальный, а не конечный пункт периода.[102] Если же так, то — иопреки утверждению Гарнака[103] — вся разбираемая нами фраза может иметь значение при определении хронологии Иринея.
Ού πολλου χρόνου, оттеняя новый момент выражения, обозначает продолжительность времени между Апокалипсисом и της ήμετέρας γι.νΐ'ίις. Как видно из конструкции (ού и πολλου, а не μικρού, например), ιιΐιο имеет прежде всего отрицательный смысл, говорит, что этот пери11,(1,1 и' есть большой. Но вместе с тем, само собой понятно, здесь дается и положительная мысль о близости, хотя и не определенной точно, времени Апокалипсиса и начала τής ήμετέρας γενεάς.
Дальнейшими словами второй части предложения «σχεδόν έπι» и т. д. промежуток еще более сокращается, и Апокалипсис оказывается в положении έωράθη «почти при»[104] начале της ήμετέρας γενεάς; хотя, конечно, и в данном случае точного определения, само собой понятно, установить нельзя.[105] Что же значит теперь τής ήμετέρας γενεάς?
Термин γενεά, как справедливо отметил уже Циглер,[106] имеет несколько значений. В данном случае несомненен его временной смысл: это не рождение, не класс и не семья. Однако и тут возможны различия в толкованиях.
Наиболее распространенным и основным нужно признать то значение этого слова, по которому оно определяется как совокупность людей, родившихся и живущих в одно и то же время. В таком смысле употребляет его, например, Спаситель, когда, говоря о разрушении Иерусалима, добавляет: «Не прейдет род сей (ή γενεά αυτη), дондеже вся сия будут» (Мф. 24,34);[107] или у Луки (7,31): «Кому уподоблю человеки рода сего (τους ανθρώπους τής γενεάς ταύτης)?»[108]
Взятый во временном смысле, этот термин, естественно, стал обозначать период, в течение которого происходит смена одного поколения другим, «отцов» «детьми». Отсюда мы и читаем у Плутарха: «ετη τριάκοντα ποιουσι την γενεάς καθ’ Ηράκλειτον, έν φ χρόνω γεννώντα παρέχει τον έξ αότου γεγεννημένον ό γεννήσας»[109], или у Геродота: «τρεις γενεαΐ άνδρών έκατόν ετη εΐσίν».[110]
Судя по этим местам, особенно по выражению «отца истории», можно думать, что уже в его время γενεά употреблялось как технический, формальный термин при счете времени, равняясь 1/3 века (30 лет). В таком же формальном смысле меры времени, составляющей часть (может быть, тоже 1/3 столетия), берется оно, вероятно, и в тех довольно многочисленных местах Св. Писания Ветхого и Нового Завета, где стоит гебраизованное выражение «роды родов» (иногда вместе с другим: «веки веков») или «роды и роды» (εις γενεάς γενεών; εις γενεάς καί γενεάς).[111]
Само собой понятно, однако, что эта мера не была строго определенной математической величиной. Ведь трудно, конечно, отыскать массу людей, которые родились бы не только в один и тот же день, но в тот же час или — еще точнее — минуту. Поэтому к известному поколению причислялись, как и теперь причисляются, лишь более или менее одновременно родившиеся. Возможно, что между рождением того или иного лица в сравнении с другим членом этого же поколения протекало полгода, год, даже два-три. Отсюда и объясняется некоторая разница в определениях Плутарха и Геродота. Очевидно, γενεά равнялось иногда 30, иногда же 32-33 годам. И эту разницу в 1, 2, 3 года приходится относить насчет начала исчисления лет того или иного поколения.[112]
Но гораздо больше разнообразия встречалось в литературе при определении конца жизни поколения. Ведь 30-33 года определяют лишь срок, в течение которого «дети» постепенно вытесняют «отцов», становятся на их место и дают руководящее направление всей жизни.[113] «Отцы» сходят с жизненной арены, уступают «детям». Однако старое, поколение не исчезает совершенно. Представители его остаются жить и живут часто очень долго. А если жив хоть один представитель, то, значит, поколение еще существует. Но люди живут, конечно, дольше 30-33 лет; поэтому и продолжительность жизни поколения фактически, в применении к отдельным его представителям, должна определяться цифрой значительно большей.
Отсюда γενεά получило несколько иное значение. Вместе и наряду с формальным определением периода смены одного поколения другим, оно стало означать также и фактическую продолжительность жизни определенной генерации. В таком смысле употреблен этот термин у Дионисия Галикарнасского, когда он приводит слова Тулла Гостилия по поводу рождения Горациев и Куриациев. Они появились на свет значительно позже Тулла. Однако он утверждает, что их рождение случилось при его поколении (έπί της ήμετέρας γενεάς).[114] Точно также и Игисипп в «Церковной истории» Евсевия, характеризуя времена Траяна (конец первого столетия по P. X.), говорит: «Когда же прешло поколение людей (παρεληλύθει ή γενεά έκείνη), удостоившихся собственным слухом внимать Божественной Мудрости (Христа), тогда началась крамола нечестивого заблуждения» (появился гностицизм).[115] Климент Римский, муж апостольский, в Послании к Коринфянам относит к своему поколению время мученических подвигов апостолов Петра и Павла.[116]
Как видим, точно определенного цифрового содержания γενεά, употребленное здесь, не имеет. И если у Игисиппа продолжительность его не меньше 80-90 лет, то у Климента исчисление его может выразиться в 40 годах, у Дионисия же Галикарнасского и того меньше. А Плутарх, на основании утерянного теперь стихотворения Гесиода, определяет время жизни поколения нимф в 108 лет.[117]
Таким образом, употребляемое в неформальном смысле, равняясь фактической продолжительности жизни каждого поколения, γενεά в цифрах выражается всякий раз различно. Атак как фактически жизнь поколения тянется, пока есть в живых хоть один его представитель, то и общее определение, какое можно дать этому термину на основании приведенных примеров, таково, что он равняется жизни человека.[118] Такое заключение подтверждает и Геродот, когда наряду с формальным определением γενεά (= 30-33 годам), правда, в другом месте своего сочинения, употребляет выражение «ή άνθρωπηϊν λεγομένη γενεή».[119]
Другой вывод, какой можно сделать из данных примеров, тот, что γενεά, взятое в смысле продолжительности жизни человека или в неформальном значении, носит личную, субъективную окраску.
В древнелатинском переводе γενεάς передано термином saeculo.[120] Цан, по-видимому, понимает это так, что переводчик приравнивал γενεά к столетию (100).[121] Тогда, конечно, латинский перевод устанавливал бы новое значение этого слова. Но на самом деле saeculum означает не только 100 лет, а может употребляться также для определения продолжительности жизни человека и даже ее 30-летнего периода.[122] Словом, равно γενεά и не вносит в данном случае в последнее нового смысла. Кроме того, если бы действительно γενεά у Иринея равнялось 100 годам, тогда, как справедливо замечает Гарнак, и в греческом подлиннике должно было бы стоять не «Μ της ήμετέρας γενεάς», а «έν τή ι'ίμετέρςι γενεά».[123]
Остаются, таким образом, только два понимания этого слова: а) формальное = 30-33 годам и б) имеющее личную, субъективную окраску, когда γενεά приравнивается, вообще говоря, к жизни человека.
В каком же именно смысле употребляет его Ириней?
При γενεάς у него в качестве определения стоит местоимение ήμετέρας. Последнее значит, вообще говоря, «наш», но может в некоторых случаях заменять собой и έμός = «мой». Св. отец также дает нам примеры и того, и другого рода.[124]
Но что же это за «наше поколение», о котором он говорит в разбираемом месте?
Гарнак,[125] а вслед за ним и Корссен[126] понимают ήμετέρας в первом значении («наш»); а все выражение έπι της ήμετέρας γενεάς приравнивают к стоящему выше τω νυν καιρω, переводя его, таким образом, как «настоящее поколение». Св. Ириней, по их мнению, имел в виду выражением ήμετέρας γενεάς указать лишь на то время, в которое он писал Contra haereses. При таком толковании естественнее, конечно, понимать и γενεάς в первом, формальном смысле (= 30-33 года).