Страница 21 из 23
По господствующим представлениям времени, перешедшим и в христианскую дисциплину, обнаружение тайн мистерических культов перед непосвященными считалось ужасным преступлением и нечестием. Естественно, это вызвало взрыв ненависти язычников. "Воспламененные одним чувством, все они, по сделанному условию, устремились на христиан и начали совершать убийства всякого рода. Тем же, со своей стороны, платили христиане-и одно зло увеличивалось другим". Затем под предводительством философа Олимпия язычники заняли великолепный храм Сераписа и оттуда делали вылазки против христиан. Захватывая неосторожных в плен, защитники старых богов принуждали их приносить жертвы идолам, а тех, которые отказывались, подвергали пыткам и распинали на кресте. Так "погибло несколько язычников и очень много христиан, а раненых с обеих сторон было без числа". Чтобы положить предел кровопролитию, император Феодосии приказал разрушить все языческие храмы в Александрии. Феофил охотно исполнил это приказание [188].
Те же воинственные приемы патриарх употреблял и против христиан, имевших несчастье возбудить против себя его гнев. Преследуя пресвитера Исидора и так называемых "длинных братьев", он самолично явился с вооруженной толпой в Нитрию, возбудил против них монахов и изгнал своих противников из скитов [189]. Пример такого нехристианского отношения к иномысля-щим со стороны самих пастырей действовал заразительно на паству. При преемнике Феофила дважды возгоралась вооруженная борьба между христианами и евреями и зверским образом была убита толпой, руководимой чтецом Петром, всеми уважаемая философесса Ипатия [190].
В противоположность св. Иоанну Златоусту, Феофил любил пышность и полагал славу Церкви в великолепных зданиях. Палладий говорит, что Феофил, точно древние фараоны, был одержим манией возводить ненужные для Церкви постройки [191]. Св. Исидор Пелусиот называет Феофила "неистовым любителем камней и поклонником золота" и тоже сравнивает его с фараоном, "который строил города, притеснял трудящихся, лишал платы строителей и доныне упражняется в том же" [192]. Чтобы достать денег для этих построек, Феофил не стеснялся в выборе средств. Прежде всего, он не хотел считаться с тем взглядом на церковные имущества, который в доконстантиновский период был господствующим и которого строго держался св. Иоанн Златоуст. Употребить деньги на украшение и построение храма для него было уже делом более благочестивым, чем израсходовать их на дела христианской любви. Вот причины вражды Феофила к пресвитеру Исидору, по свидетельству Созомена: "Исидор, которому, как попечителю бедных, приносимо было множество денег, не хотел давать их Феофилу, издержавшемуся тогда на построение церквей и старавшемуся взять их, но говорил ему, что лучше надлежащими врачеваниями восстановлять тела больных, которые с большей справедливостью почитаются храмами Божиими и для которых, собственно, жертвуются деньги, чем строить стены" [193].
Затем, Феофил в унизительных для своего сана формах выпрашивал деньги у богатых женщин. По свидетельству Палладия, он простирался перед диакониссой Олимпиадой и целовал ее колени, лишь бы выпросить подачку [194]. Бросать деньги без разбора направо и налево не есть христианское отношение к собственности. Это скорее свойственно избалованному богачу, не зарабатывающему денег тяжелым трудом, не знающему им цены и уверенному в своей обеспеченности на завтра. Приятно чувствовать эту свободу в отношении к тому, что так связывает других. Не так смотрел на отношение к собственности Златоуст. Поэтому он не мог одобрить слабости Олимпиады. Христианин, сказал он ей однажды, "должен быть домостроителей, между тем как ты, расточая богатство богатым, не более делаешь, как вливаешь свою собственность в море. Разве не знаешь, что имущество ты добровольно посвятила просящим ради Бога и что, быв поставлена распорядительницей в деньгах, как бы уже вышедших из твоей власти, ты подлежишь отчету?" [195]
Характерны для Феофила и средства борьбы с противниками. Св. Василий Великий, обвиняемый в аполлинарианстве, в одном из своих писем сказал: "У нас всегда таю кто нам неприятен, тот и не православен". Таким образом, прием, столь распространенный в наши дни, - сводить счеты с противником на почве догматических укоризн - имеет за собой почтенную давность. Феофил был особенно искусен в этом отношении. Он не был первоначально врагом Оригена. При возникновении среди монахов антропоморфистского движения он доказывал и с церковной кафедры, и в пасхальном послании, что Богу, как существу бестелесному, не следует приписывать человеческий образ. Он порицал также св. Епифания за его сочувствие антропоморфизму. После того как исчезли поводы скрывать симпатии к Оригену, Феофил снова стал читать его открыто, заявляя, что оригеновы сочинения подобны лугу, усеянному цветами всякого рода, что хорошее он срывает, а тернистое оставляет, как колючее [196]. Но было время, когда Феофил отрекался от Оригена и преследовал своих противников под предлогом недопустимости оригенизма. Когда монахи узнали, что епископ не разделяет их антропоморфистских представлений, то, оставив свои монастыри, пришли в Александрию с целью убить Феофила. Находясь в столь затруднительном положении, последний, однако, не растерялся.
Он вышел к антропоморфитам с ласковой улыбкой и приветствовал их словами: "Созерцая вас, я как будто созерцаю лицо Бога". Но монахи потребовали более определенных заявлений. "Если правда, что у Бога такое же лицо, какое и у нас, - ответили они, - то предай проклятию сочинения Оригена... а если не сделаешь этого, то прими от нас жребий людей нечестивых и богопротивных". "Исполню ваше желание, - сказал на это Феофил, - не гневайтесь на меня: я сам не люблю оригеновых сочинений и порицаю тех, которые принимают их". После этого, преследуя по личным мотивам "длинных братьев", он добился их изгнания из Нитрии путем обвинения их в оригенизме, а затем возбудил простосердечную ревность Епифания Кипрского к тому, чтобы тот обвинил в оригенизме и св. Иоанна Златоуста [197].
Таковы были враги великого святителя. Они представляют собой как бы темный фон, на котором тем яснее выделяется исключительная личность вселенского учителя.
Св. Иоанн Златоуст был совестью Церкви своего времени, и в лице его врагов против него, как против голоса совести, восстали все страсти. Они восторжествовали. Насилие заставило смолкнуть его негодующее слово. Но совесть нельзя заглушить надолго. В 407 г. Златоуст скончался в изгнании. В 417 г. его имя было внесено в диптихи Аттиком, патриархом Константинопольским, а в 419 г. - Кириллом Александрийским. В 428 г. память святителя в первый раз была почтена празднованием при дворе, а десять лет спустя мощи его были перенесены в Константинополь и погребены в церкви Апостолов. Сын императрицы Евдоксии Феодосии II склонился перед ними, прося святителя о прощении своих родителей. В своих сочинениях вселенский учитель по-прежнему призывает верующих к жизни по Евангелию, к милосердию и нравственной свободе. Да будет же для нас священным его завет: сила и слава Церкви созидается не железным мечом императора, не пышностью культа, не привилегиями духовенства, не проклятиями иномыслящих, а единственно осуществлением евангельской любви во взаимных отношениях верующих.
Примечания.
1. Печатается по изданию: Попов И. В. Святой Иоанн Златоуст и его враги. Сергиев Посад, 1908.
2. Joannes Chrysostomus. Ad viduam juniorem, PG 48,599. Рус. пер.: Творения / Пер. СПбДА-1895-1906. Т.1. С.371.
3. Idem. In epistulam ad Colossenses, PG 62,299. Рус. пер. Т.11. С.416.
4. Joannes Cbiysostomus. In epistulam I ad Corinthios, PG 61,9. Рус. пер. Т.10. С.263.
5. Idem. In epistulam ad Ephesios, PG 62,9. Рус. пер. Т.11. С.133-134.
6. Joannes Chrysostomus. De sacerdotio, PG 48,623. Рус. пер. Т.1. С.395-398.
7. Palladius Monachus. Dialogue historicus V //Joannis Chrysostomi Archiepiscopi Constantinopoli-tani opera omnia / Ed. D. Bern. De Montfaucon. Parisiis, 1718-1738. T.13. P.17.
8. Joannes Chrysostomus. Ad Demetrium de compunctione, PG 47,393. Рус. пер. Т.1. С.139.
9. Joannes Chrysostomus. Ad Demetrium de compunctione, PG 47,393. Рус. пер. Т.1. С.139.
10. Idem. Sermo antequam iret in exsilium, PG 52,427. Рус. пер. Т.3. С.444.
11. Joannes Chrysostomus. Expositiones in Psalmos, PG 55,495. Рус. пер. Т.5. С.566-568. Ср. Idem. In Joannem, PG 59,23. Рус. пер. Т.8. С.442-443.
12. PuecbA. St. Jean Chrysostome et les moeurs de son temps. Paris, 1891. P.23-25.
13. Joannes Chrysostomus. In epistulam ad Romanes, PG 60,391. Рус. пер. Т.9. С.507-508.
14. Idem. Contra Anomoeos, PG 48,801. Рус. пер. Т.1. С.603; In Genesim, PG 54, 586. Рус. пер. Т.4. С.738; In Joannem, PG 59,23. Рус. пер. Т.8. С.39.