Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга вторая

С другой стороны, могут сказать: каким образом Он сокрушил золото — вави­лонское царство, которое давно уже разрушено, и серебро — цар­ство персидское, и медь — македонское? Эти царства были давно и уже кончились. Но не удивляйся, возлюбленный. Если Павел не осмелился сказать ясно, но говорит: пока не будет взят от среды удерживающий теперь (2Сол.2:7), — тем более пророк. Но скажи мне, какая была бы польза, если бы сказано было ясно? Если же спросят: каким образом Он сокрушил медь и железо, — то этот вопрос будет одинаков с прежним: ведь и в тех словах также высказывается сомнение, — каким образом Он истребляет уже погибшие царства? Он действительно делает это, истребляя другие царства, в которые вошли прежние. При­том и раньше Он сокровенно делал это, потому что Он и прежде был Богом, хотя и не обнаруживал Своего действия, — чем и вызывается ваше справедливое недоумение. Если же кто захочет отнести это пророчество и к настоящему времени, тот не погрешит. Действительно, и ныне Он разрушает цар­ства, — гордость македонян и владычество (римлян). Когда ты посмотришь на мучеников, которые делают это и для исполне­ния Его заповеди охотно решаются на смерть, то увидишь, как Его царство наполнило землю. Ты знаешь пророчества: если бы не исполнилось какое-нибудь из них, то не верь и концу.

Далее пророк присовокупляет: так как ты видел, что камень отторгнут был от горы не руками и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото. Великий Бог дал знать царю, что будет после сего. И верен этот сон, и точно истолкование его (ст. 45). Посмотри, как он дока­зывает сказанное, неясное посредством ясного, и как бы так говорит: кто сказал сон, тому должно верить и в толкова­нии. Что же царь? Тогда, говорит, царь Навуходоносор пал на лице свое и поклонился Даниилу, и велел принести ему дары и благовонные курения (ст. 46). Так скоро поверили пророку. И справедливо царь ска­зал: велел принести ему дары и благовонные курения. Видишь величайшее чудо. Видишь, как у язычников было в обычае из людей делать богов. Следовательно, когда спросят: откуда идолопоклон­ство? — знай начало его. Так и апостолов из людей сделали богами (Деян.14:11). Так и диавол в начале, стараясь по­сеять нечестие, сказал: вы будете, как боги (Быт.3:5). Но так как тогда ему не удалось это, то он усиливается после, ста­раясь везде ввести многобожие. И сказал царь Даниилу: истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну (ст. 47). После одного только этого события он так скоро поверил, — а иудеи, слыша многое подобное, не внимали. Видишь ли, как Бог показывает тебе благоразумие язычников?

Так как уже наступало время, в которое надлежало препо­дать им проповедь, то Он заранее оправдывается предками их, что не напрасно и не без причины Он предпочитает их иудеям.

Глава 3.

Царь Навуходоносор сделал золотой истукан, вышиною в шестьдесят локтей, шириною в шесть локтей, поставил его на поле Деире, в области Вавилонской. И послал царь Навуходоносор собрать сатрапов, наместников, воевод, верховных судей, казнохранителей, законоведцев, блюстителей суда и всех областных правителей, чтобы они пришли на торжественное открытие истукана, которого поставил царь Навуходоносор (ст. 1,2). Посмотри, какая правдивость повествования: кто не по­стыдился бы объявить это? Что говоришь ты? Тот, который по­клонился (Даниилу), совершил пред ним возлияние, почтил Бога, так удивлялся и изумлялся, тот самый, по прошествии непродолжительного времени, снова возвращается к прежнему заблуждению. И это случилось к лучшему: его еще не поразили знамения. Но (отроки) не думали ничего подобного, а имели в виду только одно, как бы сохранить чистую истину. Навуходо­носор, взяв город, — тогда он завоевал его и овладел им, — поставил изображение, вероятно увлеченный гордостью. Некоторые утверждают, что он вспомнил о том образе, ко­торый показан был ему во сне; а другие говорят, что он хо­тел возвести самого себя в число богов. Древние, по­добно диаволу, имели наклонность считать себя богами. Посмо­три же на последствия.

Не требуя поклонения самому себе, он приказал покланяться изображению, желая достигнуть этого великолепием, стараясь поразить и величиною и тя­жестью этого тела, а также и местом. На поле Деире, го­ворит пророк. Может быть, это было ровное поле. Есть мужи Иудейские, которых ты поставил над делами страны Вавилонской: Седрах, Мисах и Авденаго; эти мужи не повинуются повелению твоему, царь, богам твоим не служат и золотому истукану, которого ты поставил, не поклоняются. Тогда Навуходоносор во гневе и ярости повелел привести Седраха, Мисаха и Авденаго; и приведены были эти мужи к царю (ст. 12, 13). По­чему здесь не видно Даниила? Мне кажется, что доносчики из страха не называли его, или царь, по уважению к нему, не при­нуждал его, чтобы не иметь в нем явного обличителя. Не­которые видят причину этого в том, что он назывался Вал­тасаром, — а это имя было у них названием идола, — и потому Бог устроил, что Даниил не был брошен в печь, чтобы не приписали избавления его силе этого имени и не уклонились от обличения. Что же три отрока? Конечно, и они могли обли­чить это дело. Но почему же Бог не сделал так, чтобы они наперед предсказали (о своем избавлении)? Халдеи клеветали на них, — ведь зависть делает многое. Они не могли перено­сить, видя, что пленники властвуют над ними.

Но посмотри: как при (истолковании сна) Даниилом они сначала узнали образ жизни и кротость его, а потом увидели знамения, так и здесь сначала отроки делаются известными и Бог открывает их благочестие, а сами они, будучи так приготовляемы, не выставлялись на вид. Вы знаете, что человек, отчаявшийся остаться в живых и готовый на смерть, способен решиться на все, и даже на то, что кажется весьма дерзким. Но они, пре­зирая смерть, были кроткими, не простирая смелости до дерзо­сти, и делали это не по честолюбию. А сии три мужа, Седрах, Мисах и Авденаго, упали в раскаленную огнем печь связанные. И ходили посреди пламени, воспевая Бога и благословляя Господа (ст. 23, 24). Посмотри: не удивительно ли и не чудно ли это — ходить и петь в огненной печи, как бы в водной купели? Ничто не препятствовало этому, потому что так хотел Бог. Таков же, мне кажется, был и тот огонь, который сжег находившихся вне; и то — огонь, и это — огонь, и то — тела и это — тела; и, однако, тех он коснулся, а этих не коснулся. Видишь ли, как велико было их благочестие? Ты удивляешься ему? Подивись и благоволению Господа и чести, какую Он оказал им. Я прославлю прославляющих Меня, говорит Он (1Цар.2:30). Он сделал их зрелищем для всех. Сверхъестественно говорили они; сверхъестественно и прославляет Он их. Посмотри на рабов, которые могут делать то же, что и Господь.

Зачем же дивиться, что они посмеялись над царем, когда стихии благоговеют и удивляются им? Печь сделалась церковью, уподобилась самому небу. Они уже здесь испытали нетление. В начале грех подверг наши тела страданию; когда же человек делает правду, они опять становятся свободными от страданий. И ходили, говорит пророк. Но посмотрим, что говорят они; послушаем их таинственный голос, полный спо­койствия. Ты слышал беспорядочные и нестройные звуки самвики, псалтири и гуслей? Послушай же голос из огня. Не ка­залось ли тебе удивительным, что голос Божий был слышен из огня? Вот и рабам Своим Он даровал тоже. Какой воздух, сотрясаясь, производил этот голос? Не убеждают ли всегда тех, которые обрекаются на сожжение, открывать уста для того, чтобы после этого сила (души) не могла оставаться в теле и на малое время? Посмотри на музыкальное согласие, как они все славословят как бы одними устами. И став Азария молился и, открыв уста свои среди огня, возгласил (ст. 25). Чтобы ты не думал, что они благодарят только за на­стоящее, они взывают к Богу о плене и тех бедствиях, ко­торые случились с ними. Посмотри, как они начинают. Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, хвально и прославлено имя Твое вовеки.

Ангел Господень сошел в печь вместе с Азариею и бывшими с ним и выбросил пламень огня из печи, и сделал, что в средине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их (ст. 26, 49, 50). Итак, не случайно это сделалось. Они не только не были сожжены, но и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, не сделал им ни малейшего вреда, и даже они не чувствовали жара. Пламя поднялось так высоко, чтобы видно было и тем, которые находились вне. Удо­стоверить их (в истине чуда) достаточно могли и ввергаемые дрова, и непрерывность огня, и то, что он казался воспламе­няющимся более и более, и то, что это происходило пред всеми. Навуходоносор царь, услышав, что они поют, изумился, и поспешно встал, и сказал вельможам своим (ст. 91). А как случилось, что Навуходоносор услышал? Может быть, он сидел здесь все время. Бог не попустил ему тотчас услышать для того, чтобы и самое время свидетельствовало о случившемся, т.е. что отроки, находясь там и долгое время, не потерпели ничего ху­дого. Не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными? Они в ответ сказали царю: истинно так, царь! На это он сказал: вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию (ст. 91, 92). Он видел их чрез отверстие.