Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга вторая

Там он встретил Адама и Еву; здесь Еву нашел, а Адама не нашел. Говорит Иову жена: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри (Иов. 2:9)? Вот поистине слова диавола! Ты все еще тверд? Это вопль того, кто терпит искушение. Меня искушают, а ты говоришь: все еще тверд? Меня поражают, а ты изнемогаешь под ударами, на меня па­дающими? Доколе ты будешь сидеть, ожидая день ото дня спа­сения? Против воли воспевает диавол добродетели правед­ника, провозглашает его терпение, (свидетельствуя), что он боролся с надеждой. Доколе? Заметь дальше мудрость писателя книги. И воззри (в русском переводе этих слов нет), говорит, на нее, сказал ей Иов (2:10). Не сказал: выслушав ее слова, но воззри; почему — воззрев? Разве он не знал своей жены? Не с ней прожил жизнь? Не от нее имел детей? Почему же теперь воззрел на нее? Это выражение — воз­зрев — показывает, что не на нее он смотрел, но на того, кто в ней. Посмотрел Иов на диавола: он увидел того, кто гово­рил некогда устами змея и кто теперь говорит устами жены. И говорит: ты говоришь как одна из безумных (ст. 10). Почему не сказал: как одна из нечестивых, как одна из безбожных? Он знал, что не нечестие побудило ее сказать эти слова, но безумие, — хотя в другом месте безумным назван именно тот, кто отрицал Бога: сказал, говорит (псалмопевец), безумный в сердце своем: нет Бога (Пс.13:1).

Ты говоришь как одна из безумных; другой, может быть, сказал бы: ты заговорила как Ева. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать (ст. 10)? О, благородная душа! В этом сказывается величие его духа. Не знал Иов, что он совершает подвиг добродетели; не знал, что он приобретает себе венец сво­им терпением. Он думал, что обыкновенное несчастье послано ему Богом; он считал это злом, но и за зло не вознес на Бога хулы.

Мужайся и не думай, что Бог не может возвестить борцу о борьбе. Петру говорит же Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22:31). Апостолам предрекает искушения, а Иову не пред­сказал ни искушения, ни борьбы. Неужели неправда у Бога? Никак (Римл.9:14). Одних Он подкрепляет, других пре­доставляет собственным силам. Почему не сказал он Иову того, что сказал апостолам? Знал Бог злобу диавола, знал его зависть, знал его коварство, угрожавшее добродетели. Если бы сказал Бог Иову: вооружись терпением и укрепляйся; если претерпишь до конца, Я вдвойне возвращу тебе все, что ты имеешь в настоящее время, и ты унаследуешь царство не­бесное, получишь венец бессмертия, твоя слава и похвалы тебе наполнят всю вселенную, — если бы так предупредил Бог Иова, праведник подвизался бы, но диавол воспользовался бы этим предлогом и, когда подвижник одержал бы затем по­беду, он стал бы говорить Богу: разве даром он подвизался? Ты обещал ему бессмертие, обещал царство, обещал венцы. Если уж за то, что Иов пользовался временными благами, диавол выставлял его как наемника, а не как праведника, то когда он получил бы обещание вечных благ, не гораздо ли большим предлогом к обвинению послужило бы это для диа­вола? Но Господь скрывает венцы, чтобы обнаружить подвиги, скрывает награду, чтобы показать борца. Почему же в таком случае, говорят, не было скрыто и от апосто­лов?

Ведь если не было открыто Иову (о предстоявших ему несчастьях), то по тем же самым причинам не следовало ли умолчать об этом и по отношению к апостолам? Иов был одинок в своем подвиге, он трудился для себя, боролся за самого себя; апостолы же были проповедниками для всей зем­ли, учителями вселенной. От них Господь мог скрыть, но это угрожало вредными последствиями для всего мира. Мог Павел подвизаться без обещания венцов; мог Петр сохранить му­жество без этого обещания; могли апостолы, не получивши обе­щания благ, бороться за добродетель. Но не везде Павел, не везде Петр. Души многих изнемогают в борьбе, сердца ко­леблются.

Ныне многие слышат о царстве — и нерадят о нем; многие ожидают Христа — и погря­зают во зле; многие не хотят оставить пороков; многие сегодня воздают честь посту и говорят: сегодня я ничего не говорю своему противнику, но пусть минуют дни страстей Христовых, и я восстановлю справедливость, накажу гордость, добьюсь всего. Неужели ты, брат, из рода Исава, что держишься таких мыс­лей? Ты говоришь тоже самое, что сказал Исав. В самом деле, Исав хотел убить своего брата, но боялся отца. И что сказал? И сказал Исав в сердце своем: приближаются дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего (Быт.27:41); дождусь смерти отца и тогда убью. А ты что говоришь? Пройдут страсти Христовы, и я раз­делаюсь со своим врагом. Смотри, не брат ли ты Исаву? По­слушай, что говорит Павел: наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав (Евр.12:16,15). Это сказано мною не для огорчения, но для пользы и спасения братий. Будем же мы, наставляемые словом и поучаемые рассказами о святых, соревнуя подвигам святых отцов и пророков, вос­сылать славу Богу за все, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово 4

Слово 4

1. Везде и во всех, можно сказать, божественных пове­ствованиях слова ниже дел и речи слабее самих предметов; в особенности же это нужно сказать относительно подвигов бла­женного Иова. Никто и никогда не решится свое слабое слово по­ставить в сравнение с сущностью этого предмета. Хотя бы безчисленное множество слов было сказано о нем, никакое слово не может произвести впечатления соответствующего до­стоинства. А так как нами сказано посильно немногое, то и сегодня ничто не препятствует нам заняться беседой о том же самом. И пусть никто не думает, что умаляется предмет повествования тем, что рассказ передается в сокращении. Ведь Иов не скорбит, рассекаемый; а если рассекаемый теле­сно не скорбел, то будет ли скорбеть рассекаемый в рассказе? Мы знаем из предшествующих рассказов, как он потерял все, или лучше сказать, нашел все, — потому что, потеряв все блага (этой жизни), самого корня благ он не утратил. Он потерял лиру, но оставался Художник; потерял плоды изоби­лия, но оставался сам виновник благополучия; лишился всего имения, но не лишился добродетели. Он бросил диаволу свое богатство, оставив в его руках свою жизнь, как Иосиф одежду в руках безстыдной жены. В страданиях он не пострадал. Ведь нужно, признав страдания его по телесной природе, воспеть и мужество души. Им проявляемы были и свой­ства природы, и стяжания добродетели.

Выслушал он весть о погибели детей и растерзал одежды, чтобы показать страдания своей природы. Если бы он не проявил этого страдания, то не удивления заслуживала бы его любовь к добродетели, но осуж­дения его безчувственность. Но он пострадал как человек, а перенес как боголюбивый; чрез это он обнаружил и не­мощь своей природы, и не изменил своей твердости в бла­гочестии. Он разорвал одежды, но поклонился до земли, зна­чит, диавол не столько поразил, сколько был поражен; не столько ранил, сколько был ранен. Но когда первую борьбу так хорошо перенес Иов, тотчас Бог предает его на дру­гую борьбу, чтобы тем блистательнее сплести ему венец нетления. Именно, опять вторично ангелы предстают пред Богом, и диавол посреди их опрашивается Всевидящим. Откуда ты пришел (2:2)? Заметь здесь премудрость Божию, заметь ковар­ство диавола. Бог знал, откуда пришел он, (знал именно), что он пришел, потерпев поражение от праведника, но хочет Бог видеть, сознается ли он честно в испытанном пораже­нии. Откуда ты пришел? Диавол, скрыв от стыда поражение, употребляет свое прежнее выражение: я ходил по земле и обошел ее (ст. 2). Для этого ли ты уходил? Этого ли просил? Ты ли сказал: отдай мне имения Иова? Почему умал­чиваешь о своем нападении, чтобы уничтожить венец победы? Скажи о борьбе, окаянный, скажи о нападении, чтобы возвестить о победе.

Но что скрыл диавол из зависти, то воздает возвышенному любомудрию праведника Владыка всех. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова (ст. 3)? Я знаю то, что ты скрываешь. Ведь Бог часто спрашивает не для того, чтобы узнать, но чтобы испытать расположение духа спрашиваемых, сознаются ли честно. Так спросил Он Каина: где Авель, брат твой (Быт.4:9)? Хотел его, сделавшего зло, поставить хотя бы обвинителем самого себя, чтобы это самоосуждение смягчило тяжесть обвинения. Ведь всякий, осуждающий самого себя, смягчает негодование сво­его судии. Итак, как тогда Бог спрашивал Каина: где Авель, брат твой? [на что тот, подумав, что вопрос предла­гается вследствие незнания, отвечал: не знаю; разве я сторож брату моему (Быт.4:9)?] и когда обнаружилось его душевное расположение, тогда обличил его преступление такими словами: голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли (ст. 10), — так (и в других случаях), если, спросив, увидит намерение быть скрытным, обличает виновника злого дела. И здесь, по­сле того как, спрашивая диавола, не получает от него созна­ния в поражении, которое он потерпел, он Сам напоминает ему об его поражении и прославляет победу праведника. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла (ст. 3)?