Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Тогда получали утешение и иудейские бедные, и антиохийцы, подавшие помощь, и последние больше первых; а теперь и мы, и бедные терпим голод, они – нуждаясь в необходимой пище, а мы – лишаясь милости Бо­жией. Не может быть ничего необходимее такого насыщения. Здесь не бывает зла, происходящего от пресыщения; здесь из­быток пищи не выходит вон. Нет ничего прекраснее, нет ничего здоровее души, питаемой таким образом; она выше всякой болезни, всякого голода, всякого нездоровья и недуга; никто не может коснуться ее, но как адамантовому телу не может повредить ни железо, ни что другое, так и души, ограж­денной милостынью, совершенно ничто не может коснуться. Скажи мне, что может когда-либо овладеть ею? Бедность ли? Нет; (милостыня) хранится в царской сокровищнице. Вор и разбойник? Но под ее стены никто не может подкопаться. Червь? Но это сокровище выше и такого зла. Зависть и нена­висть? Но не овладевается и ими. Клеветы и наветы? Не могут и они, потому что это сокровище неприступно. Но несправед­ливо было бы показать только эти свойства милостыни, и не (по­казать) противоположных. Она не только свободна от зависти, но и сопровождается великим благословением даже от не ис­пытавших ее благодеяний.

Как жестокие и бесчеловечные бы­вают ненавистны не только тем, которые обижены ими, но и тем, которые ничего не потерпели от них, а только состра­дают обиженным и осуждают обижающих, так и сделав­ших много прекрасного хвалят не только те, которые облаго­детельствованы ими, но и те, которые ничего не получили от них. Но что я говорю: свободна от зависти, клеветников, во­ров и разбойников? Не это только в ней хорошо, но еще и то, что она не уменьшается сама в себе, а всегда возрастает и умножается. Что было гнуснее Навуходоносора? Что безобраз­нее, что преступнее его? Он был человек нечестивый; ви­дел множество знамений и чудес и не захотел раскаяться, но вверг в печь рабов Божиих, хотя после того и покло­нился (Богу). А что говорит ему пророк? Царь, да будет благоугоден тебе совет мой: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот чем может продлиться мир твой" (Дан.4:24). Сказал так не потому, чтобы сомневался, – он ведь был совершенно уверен в том, – но, желая возбудить в нем больший страх и сильнее (показать) необходимость сделать это. Если бы он сказал утвердительно, то тот сделался бы еще более нерадивым. Так и мы тогда скорее всего побуждаем кого-нибудь, когда говорим: попроси такого-то, и не прибавляем, что он непременно выслушает, но говорим: может быть, он выслушает; большее опасение, происходящее от сомнения, производит и большее побуждение.

Поэтому и пророк не высказал этого ясно. Но что ты гово­ришь? Неужели таким преступлениям будет прощение? Да. Нет греха, которого бы не могла очистить, которого бы не могла истребить милостыня; всякий грех ниже ее; она есть вра­чество, пригодное ко всякой ране. Что хуже мытаря? Он спо­собен на всякое нечестие; но и это все нечестие Закхей очистил (Лк.19:8,9). Смотри, как и Христос внушает это тем, что установил: "имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали" (Ин.12:6). И Павел говорит: "только чтобы мы помнили нищих" (Гал.2:10). И везде в Писаниях много говорится об этом предмете. Так, (Премудрый) говорит: "богатством своим человек выкупает жизнь свою" (Прит.13:8). И Христос: "если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и приходи и следуй за Мною" (Мф.19:21). В этом, подлинно, состоит совершенство. Милостыня же со­вершается не только деньгами, но и делами. Так, например, можно ходатайствовать, можно подать руку помощи; часто в делах ходатайство помогало даже больше денег. 4. Итак, приведем в действие в настоящем случае все роды милостыни. Можешь деньгами? Не медли. Можешь хода­тайством? Не говори, что у тебя нет денег; это ничего; и то значит весьма много, будь так расположен, как бы ты по­давал деньги. Можешь услугою? Сделай и это. Например: ты врач по званию? Позаботься о больных; и это много значит. Можешь советом?

Это – гораздо важнее всего; совет тем лучше и выше всего, чем большую он приносит пользу: им ты избавляешь не от голода, но от лютой смерти. Им и апостолы были особенно богаты; поэтому раздачу денег они вве­рили низшим, а сами пребывали в служении слову (Деян.6:1-4). Или, думаешь ты, не велика будет милостыня, если душу, предавшуюся унынию, находящуюся в крайней опасности, одер­жимую пламенем (страсти), можешь освободить от этой бо­лезни? Например, ты видишь друга одержимого сребролюбием? Окажи милость этому человеку. Он хочет удавиться? Угаси пламень его. А что если он не послушается? Ты делай свое дело и не ленись. Видишь его связанного узами (сребролюбие ведь – поистине узы)? Приди к нему, посети его, утешь, по­старайся освободить от уз. Если он не согласится, сам бу­дет виноват. Видишь нагого и странника (поистине наг и странник для небес не пекущийся о добродетельной жизни)? Возьми его в дом свой, одень в одежды добродетели, сде­лай гражданином неба. А что, скажешь, если я сам наг? Одень наперед себя самого; если знаешь, что ты наг, то, ко­нечно, знаешь и то, что ты должен одеться. Если только ты знаешь свойства этой наготы, то легко можешь узнать и свой­ственное ей одеяние. Как многие женщины носят шелковые одежды, и поистине обнажены от одежд добродетели! Таких пусть одевают мужья. Но они не принимают этих одежд, а хотят тех?

Сделай сначала так: возбуди в них желание этих одежд, покажи, что они наги, беседуй о будущем суде, скажи, что там нужны будут нам другие (одежды), а не те (шелковые). Если позволите мне, то и я покажу эту наготу. Нагой, во время стужи, цепенеет, дрожит, стоит скорчившись и поджавши руки, а во время жара не делает этого. Если те­перь я покажу, что и богатые мужи и богатые жены тем бо­лее бывают наги, чем более одеваются, то не гневайтесь. Скажи мне: когда мы рассуждаем о геенне и тех мучениях, не больше ли цепенеют и дрожат эти, нежели те – нагие? Не вздыхают ли они тяжко и не осуждают ли самих себя? Когда они приходят к кому-нибудь и говорят: помолись обо мне, не то же ли самое говорят они, что и те? Впрочем, теперь, что бы мы ни говорили, эта нагота не будет видна вполне; она будет видна там. Как и каким образом? Когда эти шелко­вые одежды и драгоценные камни погибнут и в одних только одеждах добродетели и порока явятся все; когда бедные бу­дут облечены великою славою, а богатые в наготе и безобра­зии будут влечены на мучения. Кто был изнеженнее того бо­гача, облекавшегося в порфиру? Кто беднее Лазаря? А кто из них говорил подобно нищим? И кто наслаждался блажен­ством (Лк.16:19-25)? Скажи мне: если бы кто украсил дом свой множеством покрывал, а сам сидел внутри его нагим, какая была бы польза? Так бывает и с женами. Дом души, т.е.

тело, одевают множеством украшений; а госпожа дома сидит внутри нагая. Откройте, прошу, душевные очи, и я покажу вам душевную наготу. Что такое одежда души? Ясно, что – добродетель. А что нагота? Порок. Как если обнажить кого-нибудь из свободных, то он стыдится, стесняется и убе­гает, так точно и душа, не имеющая этой одежды, когда мы хотим взглянуть на нее, стыдится. И теперь, думаешь, многие не стыдятся ли и не удаляются ли в самую глубину, как бы ища какого покрывала и занавеса, чтобы не слышать этих слов? А другие, ничего не сознавая за собою, веселятся, радуются, уте­шаются и восхищаются сказанным. Послушай о блаженной Фекле. Она для того, чтобы увидеть Павла, отдала свое золото; а ты не отдаешь и обола, чтобы увидеть Христа; удивляешься поступкам ее, но не подражаешь ей. Не слышишь ли, как слово (Божие) ублажает милостивых? "Блаженны милостивые", го­ворит, "ибо они помилованы будут" (Мф.5:7). Какая польза от драгоценных одежд? Доколе мы будем пристрастны к этому украшению? Будем одеваться славою Христовою, будем обле­каться тою красотою, чтобы нам и здесь получить похвалу, и там сподобиться вечных благ, – по благодати и человеколю­бию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Свя­тым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 26

"В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом. Видя же, что это приятно Иудеям, вслед за тем взял и Петра, – тогда были дни опресноков" (Деян.12:1-3). Скорбь – великое благо. – Нужно бодрствовать. – Мо­литва уничтожает грехи. 1. О каком времени говорит (писатель)? Конечно, о последующем. Здесь так (надобно разуметь), а в других местах иначе. Когда Матфей говорит: "в те дни приходит Иоанн Креститель", то означает не последующие дни, а те, в которые происходило повествуемое (Мф.3:1). В Писании обыкновенно употребляется такой образ (речи), что иногда события непосред­ственно следующие излагаются по порядку, а иногда об имеющем случиться гораздо позже повествуется, как о непосред­ственно следующем. Прекрасно говорит: "царь Ирод", так как это был не тот, который жил при Христе. Вот и другое искушение. И смотри, – о чем еще в начале я сказал, – как дела устраиваются, как все составляется из радостей и скор­бей. Уже не иудеи и не синедрион, но царь поднимает руки, чтобы "сделать им зло". Здесь – высшая власть, тягчайшая брань, тем более, что происходила в угодность иудеям. "Убил Иакова, брата Иоаннова, мечом". Без причины и без разбора. Если же кто спросит: зачем Бог попустил это?