Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Добродетели свойственно иметь таких и друзей, и жену, и детей. Не напрасно бывают приношения за умерших, не напрасно молитвы, не напрасно милостыни. Все это установил Дух, же­лая, чтобы мы приносили друг другу взаимную пользу. Смотри: тот получает пользу чрез тебя, а ты получаешь пользу ради него. Ты истратил имущество решившись сделать доброе дело, – и ты для него стал виновником спасения, а он для тебя (ви­новником) милостыни. Не сомневайся, что это принесет добрый плод. Не напрасно диакон возглашает: о иже о Христе усоп­ших, и о иже памяти о них совершающих. Не диакон изре­кает эти слова, но Дух Святый; разумею дарование (Его). А ты что говоришь? Жертва в руках (священнослужителей) и все предлежит уготованное; предстоят ангелы, архангелы; присутствует Сын Божий; все стоят с таким трепетом; те предстоят, возглашая среди общего молчания; и ты думаешь, что это бывает напрасно? В таком случае и все прочее на­прасно: и приношения за Церковь, и за священников и за всех (христиан). Но, да не будет! Напротив, все это совершается с верою. Для чего, думаешь ты, бывают приношения за мучени­ков, и они призываются в этот час? Хотя они – мученики, хотя это – (приношения) за мучеников, но великая честь быть воспомянутым в присутствии Господа, во время совершения та­кой смерти, страшной жертвы, неизреченных таинств.

Как пред лицом седящего царя всякий может испрашивать, чего хочет, когда же он встанет (с своего места), тогда, что бы ни говорил, будет говорить напрасно, – так и здесь, пока предлежат таинства, то для всех величайшая честь – удо­стоиться поминовения. Смотри: здесь возвещается то страшное таинство, что Бог предал Себя за вселенную. Вместе с этим тайнодействием благовременно воспоминаются и согрешившие. Подобно тому, как в то время, когда празднуются победы ца­рей, прославляются и те, которые участвовали в победе, и освобождаются те, которые в то время находятся в узах, а когда пройдет это время, то не успевший получить уже не по­лучает ничего, так точно и здесь; это – время победного тор­жества. "Ибо всякий раз", говорит (апостол), "когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете" (1Кор.11:26). Не будем же при­ступать легкомысленно и думать, будто это совершается так, без цели. А вместе будем поминать и мучеников, и, при­том, с верою, что Господь не умер; а что Он был мер­твым, то это – знак умерщвления смерти. Зная это, будем по­мнить, какие утешения мы можем доставить умершим, – вме­сто слез, вместо рыданий, вместо надгробных памятников милостыни, молитвы, приношения, – чтобы и им и нам сподобиться обещанных благ, по благодати и человеколюбию Еди­нородного Сына, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков.

Аминь.

БЕСЕДА 22

"В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий! Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом" (Деян.10:1-4). О милостыне. 1. Корнилий был не иудей и не жил по закону (иудей­скому), но уже следовал нашему образу жизни. Обрати вни­мание на двух уверовавших, которые оба были сановниками, – на евнуха из Газы и этого, – и на то, как велико было об них попечение (Божие). Но не подумай, чтобы это – за их сан. Нет, не за то, – да не будет! – но за благочестие. Для того и замечено о сане, чтобы более явно было их благочестие. Когда кто бывает таким среди богатства и власти, то это более до­стойно удивления. Великая похвала первому, что он предпри­нял такое путешествие, что на пути, когда время не благоприят­ствовало, занимался чтением, что, сидя на колеснице, пригла­сил к себе Филиппа, и за весьма многое другое; великая (по­хвала) и последнему, что он творил милостыни и молитвы, и был благочестив при такой начальственной должности.

По­этому естественно (писатель) упоминает и о должности этого мужа, чтобы кто-нибудь не сказал, что повествование Писаний не точно. "Из полка", говорит, "называемого Италийским". "Благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим". Говорит это для того, чтобы ты не подумал, будто случившееся с ним сделано ради (его) сана. Когда нужно было обратить Павла, то является не ангел, но сам Господь; и посылает его не к кому-либо из двенадцати, но к Анании. А здесь, напротив: посылает верховного (апостола), подобно тому, как Филиппа к евнуху, снисходя к их слабости и научая, как должно поступать с такими (людьми). И Христос часто сам приходит к тем, которые страдают тяжко и сами не могут приступить (к Нему). Заметь, прошу, также и здесь новую похвалу милостыне, как там (в сказании) о Тавифе. "Благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим" (ст. 2). Да услышат это те из нас, которые не заботятся о домашних. Он же заботился и о вои­нах и "творивший много милостыни народу". Так были благоустроены у него и понятия, и жизнь. "Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий!" (ст. 3). Для чего он видит ангела? Это – для удостоверения Петра, или лучше – не его, но остальных слабейших. "Около девятого часа дня", когда он был свободен от забот и не был за­нят делами, и между тем (предавался) молитвам и сокру­шению.

"Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал" (ст. 4). Смо­три: ангел не тотчас говорит то, что он сказал, но сна­чала рассевает страх и возносит горе мысли Корнилия. Ви­дение произвело (в нем) страх, но страх умеренный, чтобы только сделать его внимательным. Потом слова (ангела) рас­сеяли этот страх, или лучше – заключающаяся в них похвала смягчила неприятное (чувство) страха. Послушай же и сами слова. "Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром" (ст. 4, 5). Чтобы они не пришли к другому, для того указывает не только прозвание, но и местопребывание этого мужа. "Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море" (ст. 6). Видел ли, как апостолы, любя уеди­нение и тишину, искали отдаленных мест в городах? Но что, если бы случилось быть и другому Симону и также кожев­нику? Для того дан был еще иной признак – жительство близ моря; трем же (признакам) вместе невозможно было совпасть. Не сказал (ангел), для чего (послать), чтобы не сму­тить Корнилия, но, возбудив в нем стремление и желание слышать (Петра), так оставил его. "Когда Ангел, говоривший с Корнилием, отошел, то он, призвав двоих из своих слуг и благочестивого воина из находившихся при нем и, рассказав им все, послал их в Иоппию" (ст. 7, 8).

Видишь ли, что не напрасно (писатель) говорит это, но чтобы показать, что и служившие при Корнилие были таковы же, (как он)? "И, рассказав им все". Смотри, как он не горд. Он не сказал: призовите ко мне Петра; но рассказал все, чтобы убедить: так он был благоразумен! Он не хотел своею властью призвать его; потому и рассказывает: так этот муж был кроток, хотя он не мог представить себе ничего высо­кого о человеке, жившем у кожевника! "На другой день, когда они шли и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться" (ст. 9). Смотри, как Дух со­четавает времена, и устрояет, что это случилось ни раньше, ни позже. "Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться", т.е., в уединении и тишине, в горнем месте. "И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление и видит отверстое небо" (ст. 10, 11). Что такое "исступление"? Прои­зошло, говорит, в нем духовное видение; душа, так сказать, отрешилась от тела. "И видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю; в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные. И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь. Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого.