Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

А если ты смеешься, когда слышишь это, – в том нет ничего удивительного. Ведь и иудеи тогда также смеялись и говорили, будто апостолы напились молодого вина. Но после, когда потерпели те тяжкие и самые жестокие бедствия, когда увидели, что город гибнет, что огонь разливается и стены па­дают на землю, когда увидели и те разные неистовства, кото­рых никто не может изобразить словом, – тогда уже больше не смеялись. Так и вы тогда не будете смеяться, когда насту­пит время суда, когда будет возжен огонь геены. Но для чего я говорю о будущем? Хочешь ли, я покажу, каков Петр и каков Платон? Исследуем пока, если угодно, их нравы и по­смотрим, чем занимался тот и другой. Этот последний упо­требил все время жизни на занятия предметами бесполезными и пустыми. В самом деле, какая польза знать, что душа фило­софа становится мухою? Подлинно (душа Платонова) – муха; не в муху превратилась, но муха вошла в душу, обитавшую в Платоне. Что это за пустословие! Откуда могло придти в го­лову – говорить подобный вздор? Это был человек полный на­смешливости и всем завидовавший. Он как будто бы ста­рался о том, чтобы ни от себя не произвести, ни от другого не позаимствовать ничего полезного; таким образом, от дру­гого он заимствовал переселение душ, а сам представил учение о гражданском обществе, где предписал гнуснейшие правила.

Пусть, говорить он, жены будут общие, пусть обна­женные девицы борются на глазах любовников, пусть будут общими и отцы, и рождающиеся дети. Не выше ли это всякого безумия? Но таков Платон со своим учением. Здесь же не природа делает отцов общими, а любомудрие Петра. Что же касается до учения (Платонова), то оно даже уничтожало (общих отцов), потому что оно ничего другого не производило, кроме того, что настоящего отца почти не знали, а ненастоящего при­знавали отцом. Платон поверг душу в какое-то опьянение и в грязь. Пусть все, говорит он, без всякого опасения поль­зуются женщинами. Потому я не стану разбирать учения поэтов, чтобы не сказали, будто я занимаюсь баснями; но я поговорю о других баснях, которые гораздо смешнее этих. Сказали ли где-нибудь поэты какую-либо подобную нелепость? А тот, кто почитался главою философов, облекает женщин даже в ору­жие, в шлемы и поножи, и утверждает, что род человеческий ничем не разнится от собак. Так как между собаками, говорит он, и самка и самец имеют одинаковое участие в делах, то пусть и женщины также принимают участие во всем, и пусть все перевернется вверх дном. Диавол всегда старался через посредство этих людей доказать, что наш род не имеет никакого преимущества перед бессловесными животными. В самом деле, некоторые из них дошли до такого суему­дрия, что утверждали, будто и между бессловесными животными есть разумные.

И смотри, как разнообразно диавол неистовствовал в их душах. Главные между ними говорили, будто наша душа переходит и в мух, и в собак, и в животных; а их преемники, устыдившись этого, впали в другую гнусность, приписали животным всякое разумное знание и постоянно дока­зывали, что существа, созданные для нас, по достоинству выше нас. И не это только говорят они, но и то, будто у живот­ных есть предведение и благочестие. Ворон, говорят они, знает Бога, равно как и ворона; и они имеют дары проро­чества и предвещают будущее; есть, говорят, у животных правосудие, есть общество, есть законы, и собака между ними, по мнению Платона, завистлива. Вы, может быть, не верите сло­вам моим? Это и естественно, потому что вы воспитаны в здравых догматах: кто вскормлен этою пищею, тот не мо­жет поверить, что есть человек, который с удовольствием поедает нечистоты. А между тем, когда говоришь им, что все это басни и совершенное безумие, – они отвечают: вы не по­няли. Да никогда и не захотим понимать столь смешного вашего учения. Да, очень смешного! Ведь не нужно глубокого ума для того, чтобы постигнуть, что значит все это нечестие и эта пута­ница. Уж не по вороньи ли, безумные, говорите вы, как де­лают мальчики? Поистине, вы настоящие дети, как и те!

Но Петр не сказал ничего подобного; напротив, он подал го­лос, который, как обильный свет, просиявший в каком-ни­будь темном месте, рассеял мрак вселенной. А как кроток, как скромен его нрав! Как он стоял выше всякой пустой славы! Как он имел в виду лишь одно небо и был чужд хвастовства, не смотря на то, что даже воскрешал мертвых! Случись кому-нибудь из этих неразумных людей совер­шить что-нибудь подобное, хотя бы даже только призрачно, не тотчас ли он стал бы требовать себе жертвенника и храма, не захотел ли бы быть в числе богов? Ведь и теперь, когда нет ничего такого, они всегда мечтают об этом. Что, в самом деле, значат у них Афина и Аполлон и Гера? Это у них – роды духов. Есть у них и царь, который хотел уме­реть для того, чтобы его почитали равным Богу. Но апостолы (поступают) не так, а совершенно наоборот. Послушай, что говорят они при исцелении хромого: "мужи Израильские! что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?" (Деян.3:12); и в другом месте: "и мы – подобные вам человеки" (14:15). Но там – великое хвастовство, великая гордость; все – только для почестей от людей и ничего – для любомудия. А когда что-либо происходит для славы, тогда все бывает низко: пусть человек имеет все, но не владеет этим (презрением славы), – он совершенно чужд любомудрия и одержим сильнейшею и гнуснейшею страстью.

Презрение славы может научить всему доброму и изгнать из души вся­кую губительную страсть. Поэтому убеждаю и вас – проявлять великую ревность о том, чтобы исторгнуть эту страсть с кор­нем; иначе и нет возможности благоугодить Богу и снискать благоволение перед этим неусыпным оком. Итак, будем всячески стараться о том, чтобы снискать себе небесную помощь, чтобы не испытать и настоящих горестей, и сподобиться буду­щих благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 5

"Мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим" (Деян.2:14). Нужно избегать лести. – Что значит – луна превратится в кровь. – В чем истинная польза епископа. – Христос установил новые законы. 1. Здесь апостол обращает свою речь к тем, которых выше называл иноземцами; говорит, по-видимому, только к ним, а между тем исправляет и тех, которые смеялись. А что некоторые смеялись, это было устроено (Богом) для того, чтобы (Петр) начал говорить в защиту (апостолов) и, защи­щая их, научил других. Итак, эти люди считали для себя великою похвалою и то, что они жили в Иерусалиме. "Сие да будет вам", говорит, "известно, и внимайте словам моим". Этим пока возбуждает их внимание, а далее начинает уже защищать. "Они не пьяны, как вы думаете" (ст. 15). Видишь, как скромна его защита? Хотя он имел на своей стороне большую часть народа, однако говорит с ними весьма кротко; и сперва опровергает их лукавое предположение, а затем уже приступает к защите. Потому-то он и не сказал: как вы говорите, издеваясь и смеясь над нами; но: "как вы думаете", – желая показать, что они говорят это неумышленно, и припи­сывая это скорее их неведению, нежели злому умыслу. "Они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня" К чему он говорит это? Разве нельзя быть пьяным и в третьем часу?

Конечно, можно; но он не хотел долго на этом останавливаться, так как (апостолы) были совсем не в таком положении, как говорили в насмешку эти люди. Отсюда, сле­довательно, мы научаемся, что без нужды не надобно много говорить. А с другой стороны, и дальнейшие слова его слу­жат этому подтверждением. Теперь речь его обращается уже вообще ко всем. "Но это есть предреченное пророком Иоилем: и будет в последние дни, говорит Бог" (ст. 16, 17). Пока нигде еще (не видно) имени Христа, и обетование это – не Его обето­вание, а – Отца. Заметь благоразумие (апостола). Он не опустил (этого обстоятельства) и не стал тотчас же говорит о том, что касается собственно Христа, – именно, что Он обещал это после Своего распятия: иначе, если бы он сказал так, то все бы испортил. Но ведь этого, скажешь, было бы достаточно для доказательства Его Божества. Так, – когда этому веруют, пока же о том только была еще забота, чтобы этому поверили; а когда не веруют, то следствием этого было бы то, что их побили бы камнями. "Излию от Духа Моего на всякую плоть". Подает и им благие надежды, если только они сами того захотят. И не допу­скает их до мысли, что это лишь преимущество апостолов, – так как отсюда возникло бы неудовольствие, – и таким образом устраняет зависть. "И будут пророчествовать", говорит, "сыны ваши".