Страница 8 из 16
12 мая 1819 г., Москва.
29. Об обращении к Иисусу Христу и о желании смерти
Вчера Вы посетили меня Вашим письмом. Оно для меня, больного, точно утешительное посещение. Не отговаривайтесь писать ко мне — Вы не обременяете меня. Господь Иисус Христос облегчает все, если бы что действительно тяжелое и встретилось. И тогда все Облегчающий, Призывающий к себе труждающихся и обремененных (Мф.11,28), успокоил бы Своим покоем, Самим Собою.
О Иисусе Христе! Ниспосли Твой покой нам, обременяемым: мне — болезнью, Вам — суетами или заботами житейскими! Ему Единому все предадим и от Него Единого всего ожидать, надеяться и молить будем.
Господи! Куда идем? Ты имеешь глаголы вечной жизни (Ин. 6, 68), Ты источник жизни, Ты сама жизнь, Ты — все для душ наших. Чего же, и где же, и для чего искать нам?
Горе наше в том, что мы неверны, что плоть окаянная удаляет нас от Тебя, что грех, царствующий в теле нашем, не дает места Твоей благодати! С грехом частое забвение о Тебе, как мрак, сокрывает Тебя в видимости и самою невидимостью. Господи, прости сию слабость, отпусти сему неистовству ума и сердца и помози неверию и маловерию!
Желать смерти ничуть не странно. Только желание это должно быть терпеливое, тихое, как тих Господь Иисус Христос, радостное, поскольку Он есть радость, светлое, поскольку Он есть свет, любезное, поскольку Он есть любовь, Божественное, поскольку Он есть Господь Бог наш.
Основание всему этому есть то, что в смерти совершается и достигается окончательное соединение — о тайна тайн! — соединение с Божественным естеством во Иисусе Христе! Неготовому перейти к сей неприступной светлости невозможно: она обременит, ослепит, замучит!
Готовые души ожидают ее день и ночь, конечно, с радостью, ибо она облегчит от всего трудного, просветит, насытит, восхитит, воцарит, прославит в себе своей неизреченной, сладостной славой. Всемерно желает душа моя,— восклицал прозорливец, видевший сию славу,— войти во дворы Господни, насытиться зрением славы Его! Когда приду и явлюсь лицу Божию (Пс.83, 3; 41, 3; Сир. 42, 26)?
Правда, от многотрудных духовных браней апостол восклицал или воздыхал с желанием разрешения от тела: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти (Рим. 7, 24)? Но на что желать скорого окончания брани, когда мы еще чуть-чуть начали бороться, а Победитель наш, под знамением Коего нам должно воевать, еще изредка ободряет нас Своим ощутимым посещением — изредка за наше редкое сопротивление врагу, за наше непостоянство, за нашу неверность! Лучше еще побороться, еще терпеть нападения, еще скорбеть, только для Иисуса Христа.
Он придет Сам и поможет Своей силой, победившей врага,— Крестом — разрушить державу его и в нас, и в нашем греховном сердце. Без Креста, без терпения, без сражения — нет победы, нет венца.
Прежде Вы радовались. Теперь Ваша радость растворяется скорбью о Господе, Который, однако, непрестанно с Вами. Что делать? Печаль, как ненастье, обещает после ясную погоду — радость очень дорогую, сладкую, небесную.
Молитва, как всегдашнее оружие, пусть предстоит и возлежит около Вас, покрывает, и защищает, и всюду сопровождает Вас — молитва к Единому возлюбленному Господу Иисусу Христу! С Ним, как Вы знаете, ничто, нигде, ни с кем не возмутит Вашего сердца, хотя бы смутился ум или мысль многокрылая. Об этом, кажется, я и прежде говорил, и теперь повторяю в подкрепление, вопреки многим, отвлекающим от духовных, уединенных занятий, необычайностям и заботам, которые могут встретиться Вам,
За все благодарите Господа и тем заставите меня благодарить Господа за болезнь, которая до сих пор не оставляет меня, грешника — грешника окаяннейшего, грешника глубочайшего, достойного всех мук адовых, от коих да освободит неизреченное милосердие Господа Иисуса Христа, распятого за меня и пролившего Свою бесценную Кровь и за меня, столь гнусного. Это пишу, нимало не преувеличивая, но точно чувствуя всю глубину, или бездну греховную, в коей валяюсь и из коей призываю бездну Божественного милосердия.
8 мая 1819 г., Москва.
30. О любви к оскорбителям и молчаливости терпения
Возлюбленный о Господе! Милость и благодать от Господа да будет с тобою! Любовь Его да управляет всеми мыслями, словами и делами твоими!
Слыша скорбь Вашу, я принудил себя написать Вам, несмотря на мою слабость. Знаю, что мало облегчу или совсем не облегчу Вашей душевной тяжести своими словами. Но, по крайней мере, удовлетворю мое желание — подать Вам утешение о Господе.
Во-первых, Вам нужна любовь за оскорбление и к оскорбителям! Вспомните, чем воздавал Иисус Христос, будучи на земле, всем врагам Своим и чем, наконец, платил распинателям, будучи на Кресте? Он молился за них и умолял: Отче! Прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34).
Всякий раз, как поражает Вас оскорбление, творите молитву Иисусову, всей силой напрягайтесь повторять ее чаще, внимательнее и обращайтесь к любви Иисусовой, которая изливалась на распинателей. Сей есть первый и единственный пластырь на Ваши раны.
Второй — молчаливость терпения. Пропускайте как сквозь пальцы то, что Вас затрагивает: или как будто не примечаете, или, хотя примечаете, но не хотите вступаться. Молчите — пусть сперва с трудом, потом спокойнее. Держите нерастворенными уста и особенно не давайте воли глазам — затем не будет воли и мыслям, и языку. Испытайте, скоро увидите плод.
Третье средство — действие любви. Старайтесь что-нибудь делать в угождение и удовольствие оскорбителю, и делать против своей воли. Это начало любви, и это приучит Вас истинно и искренне говорить в молитве Господней: да будет воля Твоя (Мф.6,10)! Иначе мы все будем делать, как и делаем, по своей воле. Господь положил на Вас сей крест, его должно нести, творить волю Господню, говорить ежеминутно: да будет воля Твоя! А мы хотим противного, желаем, чтобы была воля наша!
Признаюсь, что и я много согрешил против сего прошения малым терпением или нетерпеливостью в настоящей болезни. Помолитесь, чтобы и я всем сердцем и всей мыслью сказал вместе с Вашим оскорбленным сердцем: "Господи! Да будет воля Твоя!" Очень нуждаюсь в повиновении воле Господней. Написал бы более, но пишу, лежа на левом боку,— устал.
12 мая 1819 г.
31. О вразумлении других в письмах
Получив от Вас письмо, я подивился некоторым лицам, действующим более в свою, нежели в Божию славу. Однако, Господи, прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34)!
Повиновение с Вашей стороны есть дело доброе. Не раздражать и особенно не оскорблять людей мелочами, относящимися к ним — хотя еще не великая добродетель, однако есть уклонение от зла. Ни призывать, ни ехать для вразумления, по-моему, не должно. А когда получите извещение в сердце, когда Господь благословит, то, помолившись, напишите — без гнева, но в присутствии Господа, со слезами; не о себе, но об общем благе, о душе того, который страждет и может погибнуть, и о душах других.
Пишите полную истину, без усечения, но и без жара, без усилий, без колкостей, в благоговейном покое. Напишите все, что знаете, и что Господь Вам пошлет, тогда, когда будет от Него благословение.
Причина, по которой советую объясниться письменно заключается в том, что, когда говорим, трудно удержать язык от излишеств, воображение — от вспыльчивости и сам дух — от ревности, пламенной и неумеренной. А на письме можете себя проверить: написав, отложить на несколько дней и потом с молитвою, в тишине прочитать, поправить, опять помолиться и поплакать, то есть ощутить в себе при чтении жалость к тем душам, о коих молите, и жалость к общему расстройству, происшедшему из-за расстройства пружин общественных.
Здесь нужна та же решимость — терпеть, что бы ни последовало, только бы бескорыстно было Ваше намерение. Все должно быть устремлено к славе Господа нашего Иисуса Христа и общему благу. Себя изгоните из вида.
Не говорить правды, когда можно, значит утаить; не говорить тому, кому должно, значит работать из страха или из человекоугодия, терпеть только по видимости. Не говорить, потому что не видим успеха? успех — не наше дело, а Господне, наше дело — засвидетельствовать истину во славу Божию! Да и что за дальновидность в наших глазах? Мы не видим успеха видимого, человеческого, а какое невидимое потрясение совершается в одном, другом, может быть, во многих сердцах,— то видит только Сердцеведец!