Страница 24 из 26
Блаженны вы, познавшие различие между добродетелями духовными и душевными, между добродетелями, свойственными одному Новому Адаму, и добродетелями, к которым способен ветхий Адам, между добродетелями евангельскими и добродетелями нашего падшаго естества, добродетелями, которых не чужды идолопоклонники, магометане и все прочие люди, уклонившиеся от последования святой Истине. Вы говорите, что желание добра духовнаго в вас еще шатко? – В ком оно не шатко? – с какою легкостию сердце изменяет добру! какою забывчивостию, ослеплением, какими увлечениями и падениями сопровождаются эти изменения! какой нужен труд, какая нужна борьба с самим собою, чтоб возвратиться к добру! и снова нужен труд, и снова нужна упорная кровавая борьба, чтоб устоять в верности к добру! Древний искуситель, опытный искуситель непрестанно предлагает вкушение плода запрещеннаго. Для победы над злом нам необходима помощь Божия. Когда содействует нам эта всесильная помощь, – мы побеждаем; когда она удаляется от нас мы побеждаемся. В обилии моем, – сказал святый Давид, – не подвижуся во век; отвратил еси лице Твое, – и бых смущен. При побеждении нашем мы столько чувствуем немощь нашу, что состояние победителей для нас кажется несродным, невозможным; при победах, еслиб не уверяли нас прежние опыты, мы не поверили бы, что так близко к нам побеждение – и таким ничтожным, отвратительным врагом, как грех.
Премудрый Промысл устроил так, чтоб подвижники Божии не всегда находились в состоянии радости, торжества и победы. Таковое непрестанное состояние могло бы породить в них лютую гордость: не видя никогда на опыте побеждения своего и немощи, они возомнили бы, что состояние непрестаннаго торжества над грехом принадлежит им самим, а не дар Божий. Потому-то Бог растворил для них, как говорит преподобный Исаак Сирский, “утешение и нашествия, свет и тьму, брани и заступления, короче сказать, утеснение и пространство. И это признак, что человек, преуспевает при помощи Божией” (Сл. 78). От такого растворения побед и побеждений, от переходов от одних к другим, человек более и более познает свою немощь – постепенно возвеличивается пред ним Бог, и, наконец, соделывается для него все, предметом всей любви его, надежды и веры. Этот путь, которым ведет человека Сам Бог, при котором человек содержится в непрестанном сокрушении духа, в нищете духовной, в зрении своих согрешений, в плаче о них, называется путем покаяния. По нему прошли все Святые от греха к Богу. Этот путь освещен учением Святаго Духа, сияющим из Священнаго Писания и писаний Отеческих.
На пути покаяния вы не найдете довольства собою. Смотря в себя, вы не найдете ничего льстящаго вашему самомнению: напротив того вы найдете многое, достойное сетования и воздыханий, достойное горьких и продолжительных слез. Вас будут утешать ваш плач и ваши слезы; утешением вашим будет легкость и свобода совести: их принесут, постепенно будут усиливать и развивать ваш плач, ваши воздыхания, ваши слезы. Одни смиренные, одни нищие духом найдут покой свой и временный, и вечный. Таков жребий и удел, отделенный Богом для тех, которых Он избрал в духовное, истинное служение Себе. В продолжение земной жизни они должны пребывать в покаянии, чуждыми наслаждений и увеселений тленных – и этим непрестанным покаянием в покаянии отличаются избранники Божии от сынов мира. Только при посредстве покаяния можно перейти из состояния душевнаго в состояние духовное. Говорит св. Исаак Сирийский: “Если мы все грешны, и ни один из нас не возвысился превыше всякаго искушения: то ни одна из добродетелей не может быть превыше покаяния (т.е. все добродетели, и самыя высшия, должны быть растворены покаянием). Подвиг покаяния никогда не может быть оконченным: он приличествует всегда и всем, грешникам и праведникам, хотящим получить спасение. Нет того предела, который бы обозначал совершенное исполнение его, потому что совершенство и самых совершенных есть поистине несовершенно.
Почему покаяние не может быть определено ни временем, ни количеством подвигов даже до смерти” (Сл. 71).
В другом слове этот великий наставник говорит: “Покаяние есть дверь милости Божией для тех, которые тщательно упражняются в нем. Этою дверию мы входим к Божественной милости: к этой милости не войти нам иначе, как только этою дверию” (Сл. 85). Тщетны, безплодны, часто душевредны подвиги и самые возвышенные, когда они не растворены чувством покаяния. Покаяние чуждо самообольщения, неприступно для него. В том, что Бог открыл вам путь покаяния, видна особенная милость Божия к вам, особенный Промысл Божий о вас. Отделитесь от земли умом и сердцем! начните по открывшемуся пред вами пути шествие ваше к Богу. По мановению Божию все обстоятельства, даже по наружности противныя, будут помогать вам. В терпении вашем стяжите душу вашу, взирая с великодушным снисхождением на ея немощи, на ея невольныя увлечения. Требование от себя неизменяемости и непогрешительности – требование несбыточное в этом преходящем веке! Неизменяемость и непогрешительность свойственны человеку в будущем веке; а здесь мы должны великодушно переносить немощи ближних и немощи свои. Избегайте по возможности всех согрешений; а неизбежныя ваши немощи, в которыя невольно впадает мысль в сердце, терпите мужественно. Стяжите по причине немощей ваших глубокое и постоянное чувство нищеты духовной, столько благоприятное Богу, – не уныние и малодушие! И совершайте путь земной жизни, ходя пред Господом в сокрушении духа.
235 (329, 60)
Только в будущей жизни вечное блаженство
Ничто тленное, преходящее не может удовлетворить человека. Если оно кажется удовлетворяющим, – не верьте ему: оно только льстит. Недолго будет льстить, обманет, ускользнет, исчезнет, – оставит человека во всех ужасах нищеты и бедствия. Божие – положительно, вечно. В начале оно, подобно малейшему зерну, появляется в сердце в виде малейшаго благаго влечения, желания; потом начнет возрастать мало-помалу, обымет все мысли, все чувствования, обымет и душу и тело; сделается подобным древу, великому и ветвистому. Птицы небесныя, т.е. ангельския помышления и созерцания, придут витать на ветвях его. Это должно совершиться над христианином во время земной его жизни. Над кем оно совершится, тот при вступлении в вечность, увидит себя гобзующим духовными сокровищами, – залогами нескончающагося блаженства. Такое состояние – уже здесь на земле вечное блаженство, прежде явнаго вступления в вечность смертию тела. Такая жизнь – уже отселе вечная жизнь.
236 (330, 61)
"Святая вера" и суеверие
Святая вера, над которою смеялись и смеются рационалисты, называя ее слепою, столько тонка и возвышенна, что может быть постигнута и преподана только одним духовным разумом. Разум мира противен ей, отвергает ее. Когда же по какой-нибудь материальной необходимости найдет ее нужною или терпимою, тогда понимает ее ложно и объясняет ее ложно: потому что слепота, приписываемая им вере, есть его неотъемлемая принадлежность. Тогда только вера свята и истинна, когда она – вера в святую Истину, когда она – вера, принесенная на землю вочеловечившеюся Божественною Истиною, Господом нашим Иисусом Христом. Всякая другая вера, кроме веры в святую Истину, есть суеверие. Плоды суеверия – погибель. Такая вера осуждена Богом: ею веруют идолопоклонники в своих кумиров, мусульмане в лжепророка Магомета и коран, еретики в свои Бога хульные догматы и в своих ересиархов, рационалисты в падший разум человеческий. Ею будут веровать в антихриста его последователи.
237 (331, 62)
По поводу смерти младенца. - Блаженство душ невинных
Бог, пославший вам скорбь, да дарует и силы к мужественному великодушному перенесению скорби. Блаженны те, которые уходят непорочными из этого мира, наполненнаго греховными соблазнами. А соблазны непрестанно возрастают, умножаются в мире, делают спасение более и более затруднительным. Святая Церковь препровождает почивших младенцев из этого мира в мир вечный не с плачевными песнями, с песнями радости. Она признает их блаженство верным: молитвы ея при погребении младенцев не говорят о неизвестной судьбе человека после смерти, как говорят о ней умилительно и плачевно при погребении возрастных. Эти молитвы и испрашивают у Бога почившему младенцу упокоение (потому что никакая чистота человеческая, сама по себе, не может быть достойною небеснаго блаженства: оно – дар Божий), и признают, что это упокоение дано, – почившаго младенца уже называют блаженным. Младенцы в кратковременное пребывание на земле избегают всего, что лишает блаженной вечности, успевают исполнить все, что доставляет блаженную вечность: омываются от прародительскаго греха и сочетаваются Христу крещением, соединяются с Ним воедино приобщением Его Телу и Крови и соединенному с ними Божеству Его. Не успев осквернить ни священнаго омовения, ни блаженнейшаго соединения с Богом, они отходят из сего суетнаго мира, идут естественно туда, куда принадлежат.