Страница 3 из 27
Но не людские похвалы могут прославить подвижника, да и цель его подвига состояла не в достижении славы от людей; превзошедши целый мир величием деяния и превысивши меру человеческих сил, он тем самым соделал совершенно бессильным всякое хвалебное красноречие. И так его подвиги превыше всякого человеческого слова; но нам его деяния пусть послужат для спасения душ.
Ибо как между борцами телесными, те, которые перестали состязаться, обучают гимнастическим упражнениям юношей, наставляя их, как посредством искусственной ловкости отражать нападения противников; так думаю и нам должно учиться благочестию у великого Стефана, чтобы, при его помощи, избежать нападений духоборцев. Безумно восстающие против славы Духа называют соучастником своего безумия Стефана, который воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога.
И так, извращающие догматы благочестия говорят, что если Дух должен быть несомненно счисляем со Отцом и Сыном, то как Стефан, в видении, с Сыном не видел и Духа? Как же Стефан прострет руку помощи тем, которые обольщаются такими словами? Как поможет тем, кои слабы в искусстве спорить? В том же самом (месте писания) помощь, которая ниспровергает неверие противника.
Ты, духоборец, спрашиваешь: если видима была слава Отца и Сын, стоящий одесную, то где Дух? Если бы в тебе был Дух, то ты не пропустил бы предложенного о Нем слова, как потерявшие зрение проходят, не узнавая лежащего у их ног золота. По крайней мере теперь послушай, если ты не затыкаешь ушей подобно иудеям. Каким образом Стефан видел пренебесную славу? Кто отверз ему небесные врата? Человеческих ли сил то было дело?
Или кто из ангелов подъял на оную высоту долу находящуюся человеческую природу? Нет; не то говорить дееписание о Стефане, будто бы он видел, что видел, в следствие особенной своей силы, или будучи исполнен ангельской помощи. А что говорит? «Стефан же сый исполнь Духа Свита, виде славу Божию» и Единородного Сына Божия (Деян.7, 55.). Нельзя, как говорит пророк, увидеть свет иначе, как видя его при посредстве света; ибо «во свете Твоем», говорит, «узрим свет» (Псал. 35, 10.).
И так, если созерцание света возможно не иначе как при посредстве света же, то каким образом может взирать на солнце тот, кто находится вне лучей солнца? И так, поелику Единородный Свет созерцается в Свете Отца, то есть, во Святом Духе, от Него исходящем, то посему предъовсещенный славою Духа уразумеваете Славу Отца и Сына. Потом как назовем истинным Евангельское изречение, что «Бога никтоже виде нигдеже» (Иоан.1,18)?
Как слова Апостола не будут противоречить рассказанному, когда он говорит: «Его же никтоже видел есть от человеке, ниже видити может»(1Тимоф. 6, 16.)? Ибо если слава Отца и Сына признается вместимою для человеческой природы и силы, то конечно был бы лжецом тот, кто сказал, что видение божества невозможно для людей. Но необходимо допустить, что он не лжет и то, что повествуется, истинно.
Итак, ясно открывается зломыслие духоборцев, потому что, по свидетельству Писания, подобное усматривается подобным. Стефан зрит Божество не с человеческою природой и силами оставаясь, но исполнившись благодати Святого Духа, которою он возвысился до созерцания Бога. Посему, если без Духа нельзя даже «рещи Господа Иисуса» (1Кор. 12, 3.), как говорит Апостол, ни уразуметь Отчую славу, то ясно открывается, что где есть Дух, там зрится и Сын и вместе созерцается Отчая слава.
Другое оружие нечестия находят против нас в том же повествовании христоборцы. Они говорят, что в этом событии обнаруживается низшее достоинство Единородного; ибо тем, что Оп стоит одесную Отца, дастся указание на то, что Он подвластен Отцу. Что же Павел, —сказал бы я таковым, что же прежде его живший Пророк Давид, —оба но научению от Духа повествующие о славе Единородного?
Ибо Давид говорит: «рече Господь Господеви Моему: сиди одесную Мене» (Псал.109; 1.); а Апостол говорит, что Господь седит «одесную» престола Божия (Колосс. 3, 1.). Следовательно, если стояние есть знак умаления, то сидение конечно есть знак равночестия. Пусть же они, или уничтожат свидетельства о Божеском достоинстве, которыми обозначается высота (пребывания)
одесную, или благочестно примут си1е, ибо один учитель у каждого из сказанных, —благодать Духа. Стефан видел то, что видел, будучи исполнен Святого Духа (Деян. 6, 8.), и то, что видел, рассказал; «Давид же Духом Господа Его нарицает» (Матф. 22, 44.), как говорит Евангелие, а Павел, как сам говорит, «Духом глаголет тайны» (1Кор. 14, 2.). И так, если один Учитель, не разногласящий сам с собою (
ибо учитель есть Дух истины, пребывающий в богодухновенных мужах); то каким образом мог бы кто подозревать какое либо разногласии в догматах!—Но по обыкновенному разумению, говорят, иной смысл соединяется с понятием сидения и иной с понятием стояния. И я соглашаюсь с этим. Но слово, в том значении, в каком оно прилагается к предметам телесным, не может быть правильно применяемо к природе бестелесной.
По отношению к человеку, сидение означает успокоение тела на бедренных частях, чтобы коленные чашки, держа на себе тяжесть тела, не страдали от постоянного напряжения; наоборот, стояние обозначает прямое положение человека на ногах, не успокаивающегося сидением на бедрах. В отношении же к высшей природе, сидение и стояние не соединены с сими понятиями; то и другое равно далеко и от обыкновенного значения (сих слов)
; ибо мы не поймем ни стояния на ногах того, что бестелесно, ни сидение на бедрах того, что не имеет внешнего вида; но под каждым из сих слов благочестно будем разуметь твердость во всяком добре и неизменяемость во всем. Говорящий, что Божество сидит и говорящий, что Оно стоит, ни сколько не разногласят между собою относительно смысла, не смотря на различие речений; первый утверждая, что Божество твердо стоит в добре, и последний, что Оно неизменно пребывает в нем.
И как Пророк Давид и Апостол Павел, каждый в свойственных себе выражениях говоря о сидении Единородного, не дают тем разуметь, что Сын сидит на престоле, тогда как Отец стоит; так и в словах Стефана, услышав о стоянии Сына, ты неправильно стал бы предполагать, что сидение свойственно только Отцу. Ибо как у Павла и Давида сидением Сына одесную предполагается вместе и сидение Отца, хотя прежде и не было речи об Отце; таким же точно образом и у Стефана стоянием Сына указывается вместе на такое же положение и относительно славы Отца. Ибо понятие «образа» (Евр.1, 3.)
может сохраниться только тогда, если мы все, что ни разумеем и усматриваем в нем, будем признавать находящимся и в первообразе. Как во благе благо, в свете свет, и во всем соответственными свойствами отображается в образе первообразная красота; так и в сидении Сына (что бы ни давало разуметь сие наименование), вместе разумеется и сидение Отца, подобно тому и в стоянии Его, стояние Отца; иначе исчезло бы понятие образа, как скоро с изменением свойств он стал бы иным, чем Первообраз.
Вот что, братие, мы могли сказать мимоходом на представившийся вопрос, так как видение Стефана подало повод нашему слову коснуться рассмотрения этого предмета. Нам же, дай Бог, быть не зрителями только подвига Стефанова, но и участниками благодати, исполненными Святого Духа, в низложение противников, во славу Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.
Слово о жизни святого Григория Чудотворца Цель нашего слова и настоящего вашего собрания одна: ибо как для вас причиною собрания, так для меня предметом собеседования служит Григорий великий. Но я думаю, что одинаковая требуется сила, — деятельно подвизаться в добродетели и достойным образом изложить подвиги добродетели словом.
Посему нам должно призвать ту помощь, с которою он в жизни совершал дела добродетели: а сия помощь, по моему мнению, есть благодать Духа, которая, как в жизни, так и в слове, подкрепляет ревнующих о той и о другом. Итак, поелику оная славная и чудная жизнь свершилась силою святого Духа: то нужна молитва, чтобы сему слову снизошла такая же помощь, какою пользовался он во время жизни, дабы похвала сия не оказалась ниже достоинства самых совершенств; но чтобы оный муж чрез воспоминание о его добродетелях явился присутствующим таким же, каким он сам был для видевших дела его, современников.