Страница 27 из 46
8. Славный Кесарий, все ты оставил своим единоутробным, и вместо всего избираешь небольшую могилу. Ни геометрия, ни звезды, которых положение знал ты, ни врачебная наука, ничто не защитило от смерти.
9. Прекрасен, славен, именит, первый во всякой мудрости был ты, Кесарий, когда тебя, отличнейшего из врачей, отпускали мы из отечества к царю. И увы! Из Вифинии прияли обратно один твой прах.
10. Хотя избежал ты плачевной опасности во время ужасных землетрясений, когда город Никея сравнен с землею; однако же утратил жизнь от жестокой болезни, и целомудренною юностию и мудростию преукрашенный Кесарий.
11. Я—гроб заключаю в себе лучшего из сынов Григория и богобоязненной Нонны, благородного Кесария, который отличен был по дару слова, высок при дворе царском, и молнией осиял концы земли.
12. Когда умерь Кесарий, опечалился двор царский; уныли духом Каппадокияне, и погибло все, что оставалось еще у людей прекрасного, даже и речи облеклись облаком молчания.
13. Вот что пишет Григориева рука: скорбя о превосходнейшем брате, проповедуя смертным возненавидеть настоящую жизнь. Кто подобен Кесарию красотою? Кто своею мудростью в такие годы достиг такой славы, как он?—Никто из обитателей земли. Но и Кесарий отлетел из жизни, как роза из терний, как роса с древесных листьев
Горгонии
1. Здесь лежит любезная дщерь Григория и Нонны, таинница пренебесной жизни, Горгония.
2. Нет Горгонии: земле оставила она одни кости; все же прочее добропобедные мученики вознесли в горнее.
3. Имение, и плоть, и кости—все принеся в дар Христу, Горгония оставила одного супруга, но и его не надолго, а теперь внезапно восхитила к себе и славного Алипия. Блаженный супруг и блаженнейшая супруга, отложив скверны в купели, живите возрожденными!
Отцу.
1. Столетний, преступивший за пределы человеческой жизни, сорок лет в духе и на престоле, кроткий, сладкоречивый, светлый проповедник Троицы, Григорий вкушает здесь телом глубокий сон; окрыленная же душа его преселилась к Богу. А вы, иереи, с уважением лобызайте и его гроб!
2. Меня, который был дикою маслиною, великий Бог призвал к Себе, как не последнюю овцу поставил вождем Своего стада, даровал же мни счастье от богомудрого ребра. Оба мы достигли блаженной старости. Возлюбленейшего из чад своих посвятил я Богу. А если кончина постигла меня — Григория; это не удивительно: я был смертен.
3. Если кто, как Моисей на горе, был таинником, внимавшим чистому гласу, так это ум великого Григория. Его, стоявшего некогда вдали, благодать соделала великим архиереем, а теперь поставляет близ Святой Троицы.
4. Сам я украсил храм Богу, и Григорий дал чистой Троице, чтоб он был светлым иереем, вестником истины, громозвучным пастырем людей, целомудренным защитником той и другой мудрости. Сын мой, старайся во всем прочем превзойти отца, а в кротости будь его достоин; большего и желать невозможно; руководясь ею, встретишь, блаженный, глубокую старость.
5. Здесь лежу я—сперва не овца Христова, потом превосходнейшая из овец, потом пастырь, а потом отец и пастырь пастырей, приводящий в общение смертных с великим, бессмертным Богом, Григорий, Григориев родитель.
6. Счастливый, благочадный, в старости добрый умер я—Григорий, архиерей и отец архиерея. Чего же больше? Хотя и не рано пришел я в многоплодный виноградник; однако же получаю мзду большую, нежели пришедшие прежде меня.
7. Я—Григорий, пастырь добрый, кроткими нравами воспитавши Христу большую часть стада, хотя не святого корня отрасль, однако же глава благоговейной супружницы и троих чад, управлял единодушною паствою, и отошел отселе, исполненный земных и небесных лет.
8. Григорий, вземлемый отселе, (о чудо!) и благодать и светозарность Духа поверг на любимого сына.
9. Жемчужина не велика, но царствует между дорогими камнями. Мал и Вифлеем, но Христоносен. Так и я, Григорий, получил в удел малую, правда, однако же прекраснейшую паству. Об ней прошу и тебя, любезный сын, будь ее вождем.
10. Пастырскую свирель вложил в твои руки я, Григорий. А ты, сын, свиряй на ней, как искусный пастырь; всем отверзай дверь жизни, и в отеческий гроб сойди созревшим.
11. Воссиял некогда свет ученикам, пред которыми Христос преобразился на горе; воссиял свет и уму чистого Григория, когда бежал он от идольского мрака. Поелику же очистился он вознесенными им жертвами; то и доселе предводит народ свой.
Матери, скончавшейся во святилище.
1. Во всяком слове и деле опорою для тебя, матерь моя, был день Господень; всякий плачь чествовала ты плачем, но уступала одним праздникам; свидетелем веселия и скорбей имела храм. Всякое место запечатлено твоими слезами, но единым крестом препобеждались и слезы. Жертвоприемная Трапеза никогда не видала твоего хребта; чрез уста твои не проходило скверное слово; на нежных ланитах твоих, таинница, не имел себе места смех. Умолчу о сокровенных трудах твоих, блаженная; они были внутренние. А внешние труды твои всем известны; потому и тело свое оставила ты в Божьем храме.
2. Как изнемогли прекрасные колена Нонны! Как сомкнулись уста ее? Почему не проливает она слез из очей? Другие вопиют при гробнице. Сия Трапеза не имеет уже плодоношений великой руки; пусто место, где стояла ее непорочная нога. Иереи не возлагают на главу трепетной руки. Что будете делать вы; вдовы и сироты? И девство и благоустроенное супружество остригли себе власы. Украшавшаяся ими все отдает земле после того, как согбенное тело свое оставила во храме.
3. Премудра Сарра, которая чтит любезного супруга; но ты, матерь моя, доброго супруга, который далек был от света, уготовила к тому, чтобы стал он сперва христианином, а потом великим иереем. Ты—Анна; ты и родила по молитве любезного сына, и принесла в дар храму чистого служителя Самуила. Но была и другая Анна, которая великого Христа приняла на лоно свое. И славы обеих сподобилась Нонна; напоследок же, молясь во храме, сложила с себя любезное нам тело.
4. Жерло огнедышащей Этны доказало о тебе, напрасно надмевавшийся Эмпедокл, что ты смертен. А Нонна не бросалась в жерло, но пред этою Трапезой молясь однажды, восхищена от селе, как чистая жертва. И теперь стала опорою жен, с Сусанною, Мариамою и Аннами отличаясь в сонме благочестивых.
5. Иракл, Эмпедотим, Трофоний, и ты невероятная гордыня тщеславного Аристея, умолкните с своими баснями! вы смертны, а не блаженны с своими страстями. Но Христоносная Нонна, служительница Креста, презревшая мир, с мужественным духом пройдя стезю жизни, теперь, как желала, треблаженная, воспарила в пренебесный круг, совлекшись тела во храме.
6. Призывая Григория среди цветущих виноградников, всходила ты, матерь моя, на встречу возвращавшимся с чужой стороны, и любезные руки свои простирала к возлюбленным чадам, призывая Григория. Кровь родительницы текла в обоих сынах, но особенно в том, которого воспитала ты своими сосцами. Потому и почтил я тебя, матерь, столькими надписями.
7. Чадо сосцев моих, священная отрасль, Григорий, с какою любовью к тебе отхожу я в небесную жизнь! Ты много потрудился, ухаживая за моею и отцовою старостью; это записано в великой книге Христовой. Последуй же, любезный, за родителями; мы с охотою, как можно старее, примем тебя в тот свет, в котором сами.
8. Иная из женщин заслуживает славу домашними трудами, другая—любезностьюни плоти, слезами, набожностью, попечительностью о бедных. А Нонна славна всем. Она, если можно назвать это кончиною, и умерла во время молитвы.
9. Я—гроб заключаю в себе Нонну, наслаждающуюся пренебесным светом, присноцветущую отрасль священного корня, супругу иерея Григория, с ним единонравную, матерь благочестивых чад.
10. Молитва, вожделенная воздыхания, без сна проводимые ночи, и орошаемый слезами помост храма доставили тебе, чудная Нонна, такую кончину, что во храме приняла ты и определение смерти.
11. Окрыленная душа Нонны воспарила на небо; а тело ее из храма перелагаем к мученикам. Примите же, мученики, великую жертву, эту многопотрудившуюся плоть, приобщившуюся даже ваших кровей,—ваших, говорю, кровей; потому что продолжительными подвигами свергла она с себя великую державу губителя душ. Не в тенях изображаемую жертву, не тельцов, не козлов, не первородных принесла в дар Богу Нонна. То предписывал Закон древним; потому что это одни образы. Она сама себя приносила в жертву в продолжение целой жизни, себя же принесла (заметь это) и в самой смерти.