Страница 2 из 4
Если социализм смотрит на себя как на мировоззрение, то что же это за мировоззрение? Это прежде всего последовательный материализм. Материалистическое понимание истории, по признанию самих социалистов, составляет сущность всей теории их учения, его краеугольный камень, по выражению Бернштейна. "Основные причины всех общественных изменений и переворотов нужно искать не в головах людей и не в их взглядах на вечную правду и справедливость, а в изменении способов производства и распределения" (Энгельс). Если же социализм так тесно связан с материализмом, то как он может относиться к религии? Грубо искажая нравственное и воспитательное значение религии, маркс-энгельсова материалистическая критика видит в религии только "изделие человеческое", продукт невежественного воображения или корыстных побуждений, в Самом Боге - лишь отражение экономических отношении, и даже в Боге христианском осмеливается усматривать "антропологическую идеализацию капитализма, жаждущего власти и наслаждения". Религия, вызванная, по выражению Энгельса, "темными первобытными представлениями человека о его собственной и окружающей его природе" и определяющаяся в своих изменениях "классовыми, следовательно, экономическими отношениями" - религия представлялась Марксу отжившим свое время суеверием, "поконченным вопросом для интеллигента, но опиумом для народа".
Согласно с этим, "освобождение совести от чар религии" Маркс считал за "содействие реальному счастью народа".
Правда, есть мыслители, которые утверждают, будто социализм не связан неизбежно с материализмом, но это - уже не правоверные социалисты. Такие мыслители стараются придать социализму философскую и этическую окраску даже христианскую. Штаудингер старается убедить "собратьев социалистов" в том, что "основная мысль Христа - та же, что и наша, Его идея единства - есть и наш бог. Его идея осуществления этого единства - есть и наш Христос, и хотя мы отказываемся от всяких догматов, в принципе наша этика - христианская".
Правоверные социалисты решительно отказываются от принятия рекомендуемого "углубления" основ социализма, которое, по их мнению, совершенно для них непригодно. Бебель обрушивается с ругательством на приглашение "все учиться, да философствовать, да работать над собой". Конрад Шмидт сторонится кантовского гуманизма: в нем нет никакой агитационной силы, а есть только старые метафизические идеи, монашеский аскетизм да мораль, пригодная разве для Ангелов. Плеханов в опытах "углубления" социализма усматривает "опиум для усыпления пролетариата", Меринг - "мутную воду для нечистой ловли рыбы", Менгер не понимает, к чему громкие фразы о ненужных высших философских принципах, когда есть налицо "своя этика, отвергающая всякую религиозную основу и гарантирующая даже от возрождения религиозного сознания". Дицген давно уже предлагал "выбросить за борт все величавое в нравственности", потому что "специально пролетарская логика избавляет нас от всякого философского и религиозного мистицизма". Подобные же мысли высказывают Каутский, Ленин Аксельрод. Нам, говорит Аксельрод, надоело скучное и монотонное приставание критиков, учителей, разных усовершенствователей социализма; пора с ними покончить!
Вступить на их путь значило бы впасть в страшную путаницу и умственную деморализацию, отнять у социализма его живую революционную сторону, другими словами - его сущность, и заменить его опять реакционным, религиозным характером всего философского склада мышления.
Думается, для каждого теперь ясно, что социализм как определенное мировоззрение по существу своему является противником всякого идеализма, всяких неизменных начал нравственности и противником всякой религии. Низводя все в мире к материи, социалистическое мировоззрение не оставляет никакого места началу Божественному.
Таково теоретическое отношение социализма к религии. На практике социалисты часто идут на уступки ради выигрыша в тактике, что на языке нравственности нужно назвать изменой истине и правде. На практике социалистам приходится считаться с настроением сельского населения и даже с традиционными привычками рабочей среды, не говоря уже о духовенстве и других сословиях. "Слой христианских рабочих оказывает пропаганде самое упорное сопротивление" (А. Паннекоек). Поневоле обратишь серьезное внимание на религию, эту, по выражению Энгельса, величайшую консервативную силу. "Нам никогда не удастся получить доверие, если станем требовать от государства насильственных мер против Церкви", - сознается Каутский. Что же делать? "Чтобы побороть недоверие рабочих и скорее проникнуть к ним, в наших собственных рядах возникает стремление затушевывать наши основные воззрения и во имя временного успеха жертвовать ясностью мысли и чувства наших собственных товарищей", - так цинично откровенно признается Антон Паннекоек. И вот мы видим, как социалисты "приспособляются". По Эрфуртской программе, религия - частное дело. По "рабочему катехизису", социал-демократия не требует ни атеизма, ни теизма. Штампфер утверждает, будто "положения социализма не касаются ни Бога, ни загробной жизни; клевета - будто он заклятый враг Церкви". Можно быть и христианином, и социал-демократом (Каутский).
Во всех этих и подобных заявлениях совершенно нет искренности. Эрфуртская программа не удовлетворяет наиболее последовательных социалистов; они требуют резче подчеркнуть враждебное отношение к Церкви. На самом деле социалисты борются с религией, но по тем же тактическим приемам прикрываются личиной борьбы против клерикалов, а эта борьба оправдывается тем, что они: 1) имеют притязания на политическую власть, 2) фанатичны, 3) содействуют невежеству и 4) оказывают поддержку капиталистическому строю. Но, конечно, все это одно притворство - на самом деле социалисты враждуют против всякой религии, против Бога.
Но ведь такое лицемерие, такая ложь безнравственны, возмутительно безнравственны! На это социалисты вам ответят так: "Нечего рекомендовать нам только нравственные средства! На них в политике далеко не уедешь!" (Бебель). "В каждой партии приемы коварства неизбежны и законы традиционной морали здесь совершенно отступают на задний план" (Менгер). Что поделаешь с партийной тактикой?! А тактика эта такова, что от нее пришли бы в восторг отцы иезуиты. Наиболее прямолинейные и честные (если только можно говорить о честности социалиста) социалисты, однако, проговариваются и открыто заявляют о своей вражде к религии. Французская социал-революционная партия 22 августа 1901 года постановила: "Граждане члены партии обязываются ни при каких обстоятельствах не выполнять каких бы то ни было религиозных актов совместно с представителями какого-либо вероисповедания". (Свобода совести!!!) Бебель пред целым рейхстагом 31 декабря 1881 года заявил: "В религиозной области мы стремимся к атеизму", а 16 сентября 1878 года высказал "твердую уверенность в том, что социализм приведет к атеизму". Тот же богохульный Бебель называет себя врагом всякой религии, которая "людям высшего разбора не нужна". Либкнехт на Галльском съезде выразил надежду, что "основные начала социализма преодолеют религиозные формы народного неразумия".
По Тодту, "даже недостоин имени социалиста тот, кто сам не атеист и не отдается со всем рвением распространению атеизма". Лафарг негодует, что "основы религии не вытравлены еще окончательно даже из ума ученых", но утешается надеждой на то, что в будущем социализм окончательно вытравит из человеческой души веру в Бога.
Некоторым социалистам рисуется вдали "первый день социализма", международный праздник его в Ватикане и соборе Святого Петра, когда "все религиозное прошлое превратится в предмет любопытных разговоров и веселых шуток, когда в храмах поместятся учебные заведения, ремесленные школы или выставки произведений современного производства (даже не искусства!) и когда место религии займет слияние всех интересов в экономическую солидарность!"
Понятно, что в социалистическом мировоззрении не остается никакого места и вере в бессмертие души. Отрицание бессмертия - одно из главных условий успеха социализма, "потому что с ослаблением веры в Небо крепнут социалистические требования неба на земле" (Бебель). Дицген советует потустороннему миру предпочесть "уютный посюсторонний мир". 3 февраля 1893 года один депутат-католик предложил социал-демократам германского рейхстага вопрос, верят ли они в загробную жизнь? "Нет", - единогласно ответили те. Одна социалистическая газета "Neue Zeit" советовала "угрозы адом осмеивать, а указания на Небо презирать".