Страница 2 из 33
В том же самом письме преподобного Ефрема Сирина к Иоанну, о котором уже была речь, содержится и другое любопытное указание. Необыкновенный образ жизни "пасущихся" увлекал некоторые пылкие натуры до того, что они выходили из общежития и начинали жизнь, подобную той, какую видели у упомянутых подвижников, но не всегда имели достаточно сил, чтобы перенести столь тяжкие лишения. Некоторые из этих соблазненных умирали от голода, жажды и холода. Других находили полуживыми и переводили в монастыри, где возвращали их к жизни[9] . Здecь важно указание на то, что наряду с обитателями гор и ущелий другие аскеты жили в монастырях, имевших немалочисленных насельников. Это подтверждается и житием преподобного Ефрема Сирина. Из него известно, что по совету одного инока преподобный Ефрем поселился в одном монастыре и жил там в кeллии, находившейся рядом с келлиею другого обитателя этого монастыря. Имя этого сотоварища и руководителя на пути монашеской жизни преподобного Ефрема было Юлиан. В честь его преподобный Ефрем составил похвальное слово ("О подвижнике Иулиане"). Вопрос весьма интересный - где находился этот монастырь? Созомен дает понять, что это было в Эдессе.
"Близ Эдессы любомудрствовал и Юлиан, проводя жизнь самую строгую и как бы бестелесную, так что, казалось, состоял из одних костей и кожи без плоти, и писателю Ефрему Сириянину подал повод к составлению сочинения о его жизни" (Ш, 14). "А в соседней Эдессе и окрестностях ее, около этого времени, знаменитейшими любомудрствователями были Юлиан и сирийский писатель Ефрем, упомянутый нами при описании царствования Констанциева, также Варсий и Евлогий" и т. д. (VI, 34). Но Tillemont предположил и, по-видимому, достаточно обоснованно, что Созомен здесь просто-напросто смешал двух Юлианов: Юлиана, сотоварища преподобного Ефрема по монашеской жизни, и Юлиана Сабу, знаменитого Эдесского подвижника, житиe которого дает блаженный Феодорит во 2-й главe своей "Истории Боголюбцев". Дело в том, что житие первого Юлиана не подходит к житию второго Юлиана[10] . Это мнение высказал Tillemont в конце ХVП в., но исследователи конца XIX-го века игнорируют это мнение, принадлежащее ученому с изумительной научной зоркостью, составляющей результат долголетних усердных занятий историческими документами, и, например, Zцckler ставит: ohne Zweifel пo вопросу о тожестве Юлиана Созомена и Юлиана Феодорита[11] .
А наш русский исследователь иepомонах (теперь епископ) Палладий в статье "Преподобный Ефрем Сирин как церковный деятель", помещенной в "Чтениях в Обществе любителей духовного просвещения" за 1893 г., отмечает существование на сирийском языке составленных преподобным Ефремом гимнов в честь Юлиана Сабы, но не отмечает, что на греческом языке сохранилось слово (о котором было сказано выше) "о Иyлиaне подвижнике", равно как сомнения Tillemont'a для него не cyщеcтвуют. Что их нельзя сдать в архив, это доказывается, между прочим, тем, что Р. Bedjan в Acta martyrum et sanctorum, t. VI издал житие Юлиaнa Сабы (на сирийском, конечно, языке), приписываемое преподобному Ефрему, и вот что он о нем говорит: "заметка в конце его, усвояющая весь этот рассказ преподобному Ефрему, не подлинна: стиль, нам кажется, не Ефрема Сирина"[12] . А раз отношение преподобного Ефрема Сирина к подвижнику Юлиану Сaбe будет заподозрено, то и местонахождение монастыря, в котором вместе с Юлианом (очевидно, другим, не Сабою) подвизался преподобный Ефрем, надо будет относить, пожалуй, не к Эдессе, а к Нисивину как это делает Tillemont. Для последнего решающее значение в данном вопросе имеет житие преподобного Ефрема или, вернее, похвальное слово в честь этого св. отца, в котором передается и вся его жизнь, принадлежащее святителю Григорию Нисскому.
Здесь говорится, что преподобный Ефрем отправился в Эдессу со своей родины (т. е. Нисивина) по особому внушению Божию, дабы такой светильник, как он, не оставался под спудом. А если так, заключает Tillemont, то очевидно, что подвиги иноческие преподобного Ефрема, которые сделали его таким достойным свещницы светильником, происходили на его родине, т. е. в Нисивине. Мы и в данном случае, как и в некоторых других, наталкиваемся на вопрос о подлинности некоторых сочинений святителя Григория Нисского, с которыми тесно связаны многие пункты в биографии преподобного Ефрема Сирина. А увлечение разными новооткрываемыми сирийскими рукописями, содержащими сочинения преподобного Ефрема, при многочисленности последних и, следовательно, присутствии среди них подложных, не должно заслонять старых источников. Теперь несколько слов относительно святого Юлиана, сподвижника преподобного Ефрема Сирина. Его жизнь была полна многих превратностей. Tillemont[13] предполагает, что он не сириец по происхождению, а, может быть, гот или другой какой-либо варвар, ибо был рабом у одних господ в Илиополе, от которых он много потерпел, так как они были идолопоклонниками. По кончине господина, он стал монахом. Здесь с ним встретился преподобный Ефрем. "Оба мы принадлежали к одному братству, - говорит преподобный Ефрем. - Пребывал он в уединении в келлии своей, а близ его келлии была и моя...
Ходил он в мою келлию, и я ходил к нему, потому что находил для себя пользу в беседе с ним"[14] . "Не удовольствовался Юлиан теснотою своей клети и внутри ее устроил себе подобие гроба, сделав туда самый узкий вход, и там как в гробу молился со слезами; работал же своими руками корабельные паруса"[15] . Из последнего замечания преподобного Ефрема видно, что монахи того (предположительно Нисивинского) монастыря, в котором спасались Ефрем и Юлиан, могли заниматься и, действительно, занимались физическим трудом. "А когда ударяли к службе Божией, - рассказывает далее преподобный Ефрем об Юлиане, - старался он придти прежде всех братий и во всю службу стоял, не смея возвести очей, как бы пред самым судилищем Господа нашего Иисуса Христа...В один день сказал я ему: "Кто портит здесь книги?" Ибо где было написано Бог или Господь, или Иисус Христос, или Спаситель, там начертания букв были стерты. Блаженный отвечал мне: "Не скрою от тебя ничего. Блудница, пришедши к Спасителю, орошала слезами ноги Его и отирала волосами главы своей. И я, читая, как скоро нахожу написанное имя Бога моего, орошаю оное слезами своими, чтобы и мне получить от Него отпущение грехов"[16] . Из этих слов преподобного Ефрема видно, что в их монастыре был храм, куда братия собиралась на общественное богослужение в определенные часы, а затем то, что монахи усердно читали книги Священного Писания.
Подвизался святой Юлиан так пламенно, замечает преподобный Ефрем, более двадцати пяти лет и среди подвигов скончался, пребывая в гонении и в послушании, соделавшись достойным ублажения[17] . Так как преподобный Ефрем удалялся из монастыря и поселился в Едессе, то надо думать, что выход из монастыря по благословной причине дозволялся[18] . Каких-нибудь еще подробностей о распорядке жизни монахов восточной Сирии (Персии и сопредельных с нею частей Месопотамии: в 363 г. город Нисивин отошел к персам) из доступных источников извлечь нельзя. Созомен делает общее замечание о жизни всех этих монахов. "Правила жительства у всех их были, так сказать, общими: сколько можно более пещись о душе; посредством молитв, постов и священных песнопений приучать ее к готовности оставить здешние блага и в этом проводить большую часть жизни, а деньги, занятие житейскими делами, негу тела и попечение о нем пренебрегать совершенно"[19] . Мы находим еще одно замечание, сделанное в доброжелательном тоне, по адресу месопотамских отшельников. Это слова святого Епифания Кипрского в его "Adversus haereses": "Есть и другая форма жизни, которою пользуются наши достоуважаемые братья, живущие в Месопотамии в монастырях, называемых мандрами. Они носят длинные волосы, наподобие женских, и одеваются в простые мешки"[20] . Святой отец советует им быть приличнее в одежде и во внешнем виде ради ближних своих.
От Месопотамии перейдем к Осроине. "В Харрах славился Евсевий, на престоле епископском по oxoтe занимавшийся также любомудрием, и Протоген, управлявший харрскою церковью после тамошнего епископа Вита, того знаменитого Вита, которого в первый раз встретив царь Константин, говорят, признался, что этого мужа давно уже и неоднократно Бог показывал ему в видениях и повелевал повиноваться словам его"[21] . Хронология, указанная отчасти самим Созоменом и устанавливаемая при помощи других источников (Вит был на втором вселенском соборе в Константинополе в 381 г.22 ), дает видеть, что речь идет о лицах второй половины и даже конца IV века. Если так, то в дополнение к сообщению Созомена можно привести важное показание Сильвии Аквитанской об отшельниках и их обителях в Харрах. "Случилось обстоятельство, - рассказывает Сильвия о своем путешествии в Харры, - весьма для нас приятное, что мы прибыли к гробнице святого Елпидия накануне того дня воспоминания его мученичества, который приходился на девятый день майских календ: в этот день должны были сойтись в Харры отовсюду, со всех концов Месопотамии все отшельники, даже и те старейшие, которые жили в уединении и которых зовутъ аскетами (etiam et illos majores, qui in solitudine sedebant, quos ascites vocant)...