Страница 4 из 14
Так вместо прежнего сухого, формального мы получили живое, много говорящее сердцу определение Царства Божия: Бог, любящий Отец, — Царь; люди, любящие дети, — подданные.
«В последующем втором цикле Своих бесед, когда Господь говорил притчами из жизни природы, иносказательным языком, Он посвящает Своих слушателей в тайны возвещаемого Им Царствия (Мф. 13, 11; Мк. 4, 11; Лк. 8, 10). Оказывается, что у Царствия Божия есть враги, могущие задержать его дело, — это дьявол и человеческое легкомыслие, суетность и нерадение. Поэтому не только «слово Царствия», подобно семени, различно принимается всякой душой и в иной остается без плода, в других приносит более или менее обильный плод (притча о сеятеле), но в зависимости от этого и само Царствие Небесное должно расти на земле; подобно зерну горчичному, оно только путем долгого роста разовьется в могучее дерево; оно есть внутренний, незаметный, хотя и все изменяющий процесс в отдельной ли то душе или в жизни всего человечества, подобный процессу брожения (притча о закваске). Царство Божие растет и спеет на земле, как пшеница на поле, включая в себя вместе с добрыми ростками и злые плевелы (притча о плевелах). Оно подобно неводу, влекущему годную и негодную добычу. И в таком положении дело Царствия останется до окончания века сего, когда добро выделится от зла окончательно. До того же времени, хотя Царство Божие и приблизилось и скоро откроется в силе своей (Мк. 9, 1), оно не есть нечто готовое и совершенное, не есть цельный дар Божий, а нечто уготовляемое, совершающееся и совершенствующееся (Лк.
17, 20-21)». [9]
Итак, во-первых, история Царства Божия разделяется на два периода: один — период роста, развития Царства, созревания плодов; другой — последующий период полного раскрытия Царства, время жатвы, собирания плодов, Царство Божие в эсхатологическом смысле. Но это не значит, что Царства Божия два. Царство Божие одно, а два только периода, две стадии развития его.
Во-вторых, Царство Божие, так сказать, двусторонне: с одной стороны оно — «великий дар Божий, вечеря и брачный пир, устрояемый Им для человека» [10]; с другой стороны — оно и результат усилий самого человека (Мф. 11, 12). «Последний должен сам приготовить себя к вечери… Пришедший в небрачной одежде не может присутствовать там» [11]. Царство Божие дело не Божественное и не человеческое только — оно дело Богочеловеческое.
Но если со стороны Бога оно есть чудо Его всемогущей любви и милосердия, то для человека оно навсегда поставлено как идеал, как пожизненная задача, над исполнением которой он должен трудиться и об осуществлении которой молиться: да приидет Царствие Твое (Мф. 6, 10).
Эта последняя мысль о Царстве Божием как задаче для человека раскрывается в последних по времени беседах Христа, сказанных Им в последние дни земной жизни Его, в Иерусалиме. В притче о талантах (Лк. 19, 11-27) Иисус Христос утверждает мысль, что прежде торжественного открытия Царства, о времени которого спрашивали ученики Его, возлагается на людей предварительная задача умножения имений его, Царства Божия. В притче о злых виноградарях проводится в общем та же мысль о возделывании Царства Божия здесь, на земле, почему и отнимается Царство Божие у злых виноградарей и передается народу, приносящему плоды его (Мф. 21, 43). Притчей о званных на вечерю требуется всецелая преданность делу Царствия; притчей о десяти девах — неослабевающее усердие и ревность.
Итак, с открытием в речах Спасителя тайн Царствия Божия, это последнее мы имеем возможность определить так: «Евангельское Царствие Божие есть сыновнее единение всех в Боге, как дар благодати и милости со стороны Бога и как постоянная задача для человека». [12]
Понимаемое в этом смысле Царство Божие есть высшее благо для людей, потому что оно соединяет их с Источником всяческих благ. Только блага эти — чисто духовные, это — лицезрение Бога, сыновство Ему (заповеди блаженства). Что же касается низших материальных благ — пищи, одежды и других, то забота о них в Царстве Божием всецело, как сказали, возлагается на Бога, Отца Небесного. Людям нечего заботиться о том, что им есть, что пить, во что одеваться. Их дело - искать прежде всего Царствие Божие, а то все само собою приложится им (Мф. 6, 31-34). «Доказательство тому — забота Бога о каждом творении в природе (Мф. 6, 28-30)».
Он о всем промышляет, всем управляет, над всем господствует. С этой стороны Его Царство можно определить и как владычество Бога, Его царствование.
Ближайшим, главным и преимущественным образом это владычество Бога простирается на души людей, потому что душа составляет главный предмет любвеобильной деятельности Бога по отношению к миру. Но отсюда, как из главного центра, владычество Бога простирается, как к перифериям, на частные и общественные отношения людей, на целые народы, на все человечество и наконец на всю внешнюю природу, которая также не лишена участия в благах Царства Божия (Мф. 6, 28-30; ср. Рим. 8, 19-22). Это последнее (то есть Царство Божие) «всеми обладает» (Пс. 102, 19; сp. Мф. 28, 18; 1 Кор. 15, 28). [13]
Но если по внешним размерам своим владычество Бога всеобъемлюще, то по характеру, принципу своему оно совершенно не похоже на царства мирские. Царство Божие «не от мира сего» (Ин. 18, 36). Оно — не деспотия, не проявление физической силы, а Отчей любви с одной стороны и свободного, полного детской любви послушания с другой. «Ни господства, ни насилия не терпит Царство Божие… Основной закон его — не страсть к господству, а общее всем и каждому самоотверженное служение, как и Сам Основатель его пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить (Мк. 10, 45; Мф. 20, 25-28).
Так Царство Божие имеет свою организацию, но именно свою, ничуть не похожую на организацию каждого царства земного. «Его сфера и область — свобода и совесть; оно зиждется только в душах, а потому исключает всякую правовую, принудительную организацию». [14]
[4] Сборник сочинений студентов Казанской Духовной Академии. Вып. 2. Казань, 1902. А. Иванов. «Новозаветное учение о Царстве Божием». С. 34.
[5] Царство Божие, мы определили, есть единение всех в Боге.
[6] А. Иванов. С. 40-41.
[7] Там же. С. 41.
[8] Там же. С. 42.
[9] Там же. С. 43.
[10] Там же. С. 46.
[11] Там же. С. 46.
[12] Там же. С. 47.
[13] Светлов П., протоиерей. Идея Царства Божия в ее значении для христианского миросозерцания (богословско-апологетическое исследование). Богословский Вестник. 1902. Октябрь. С. 122-123.
[14] Трактат о евангельском Царстве Божием мы составили по руководству сочинения А. Иванова и протоиерея Светлова. При этом предпочтение мы отдавали сочинению А. Иванова, как более глубоко исследующему вопрос о Царстве Божием в евангельском понимании его.
Считаем нужным сказать еще следующее. Нас могут упрекнуть в том, что мы слишком близко держались текста тех пособий, которые имели под руками, собственно сочинения Иванова. Но мы и не думаем поставлять себе в заслугу самого содержания трактата об евангельском Царстве Божием. Мы уже сказали раньше, что вопрос о Царстве Божием по Евангелию не составляет специального предмета нашего исследования. В этом последнем он имеет только то значение, что благодаря наличию его выдерживается план нашего сочинения; без него же он не был бы выполнен. Потому-то мы и всю задачу нашу в этом случае видели только в передаче, по возможности своими словами, того содержания, какое находили в пособии, и в той мере, в какой это нужно для нашей цели. Hекоторые места приводили буквально — это там, где краткость речи автора вызывала это.
II ГЛАВА
Название Царства Божия в учении о нем блаженного Августина
В учении блаженного Августина о Царстве Божием прежде всего видим разные названия Царства Божия.
Самое употребительное из них то, которое стоит и в заглавии сочинения — «Град Божий» [15]. Кажется, слишком понятно, почему блаженный Августин так назвал свое сочинение, посвященное изображению Царства Божия. Стоит только вспомнить, в какой сфере, под какими влияниями воспитывался блаженный Августин, какое получил образование, для кого писал свое сочинение и чему противополагал в последнем Царство Божие. Воспитанный на римских науках, из которых собственно науку-то представляли юридические науки, он и писал для римлян же. А для них государство было все. Ближе и дороже государства древний римлянин не знал ничего. Для него, государства, он жертвовал своей личной, семейной жизнью, женою и детьми, своим имуществом и даже себя самого отдавал в рабы государству. [16] Ни одна область жизни, ни одна наука не была для него так интересна и понятна, как жизнь государства и наука, касающаяся этой жизни. При таком увлечении государством римлян легче и вернее всего можно было заинтересовать на почве именно государственных понятий и отношений. Потому блаженному Августину и естественно было назвать свое сочинение именно «Град Божий», а не другим каким-либо именем. «Вечный город Рим» был своего рода богом для римлян. Но вот обожаемое государство пало.