Страница 3 из 5
В 1850 г. в селе Тулиголове, Глуховского уезда, Черниговской губернии, при копании рвов для фундамента церкви найдено было целым тело священника Максима Фомина, умершего в 1801 или 1810 г. После 10-дневного стояния на открытом воздухе с телом не последовало никакой перемены, но так как от тела не являлось чудес, гроб был заложен в стене новой церкви.
Все эти данные ясно говорят о том, что нетление тел само по себе не имеет значения и нетленные останки, в виде ли обнаженных от тела костей, или в виде целых тел или частей, почитаются за святыню или за святые мощи лишь под необходимым условием истинных от них чудотворений, испытанных и засвидетельствованных достоверными свидетельствами пред великим Собором архиерейским, или как ныне, пред Святейшим Синодом.
Это необходимое условие для признания мощей за святыню всегда предъявлялось как Церковью Греческой, так и Русской Православной.
Поэтому, если бы неоднократные попытки наших старообрядцев, домогавшихся и домогающихся иметь нетленные мощи своих лжеиерархов, о чем они имеют усиленную заботу в настоящее время, в виду предстоящего прославления преподобного Серафима Саровского, и могли увенчаться успехом, то эта находка старообрядцев сама по себе не имела бы никакого существенного значения.
Однако для дела прославления святых святые мощи, ознаменованные чудотворными, не имеют обязательного значения и для причтения усопших к лику святых не представляют необходимого условия.
История свидетельствует, что почитание святых в древней христианской церкви началось много раньше извлечения из земли останков святых. Мало того: тела некоторых святых подвергались тлению, как и тела обыкновенных людей.
Ясный пример того можно видеть в лице величайшего из святых ветхозаветного царя Давида, о котором святой апостол так говорит: "Давид свое время послужил изволению Божию, почил и приложился к отцам своим и увидел тление".
Некоторые святые были канонизированы до открытия мощей главным образом потому, что до сего открытия начали совершаться чудеса при их гробах. Так, память преподобного Феодосия Печерского, в Печерском монастыре начала быть празднуема по случаю удостоения дара чудотворений еще при жизни его, тотчас же по его преставлении, 3 мая 1074 г. или немного спустя, по крайней мере до открытия святых мощей его, происшедшего в 1091 г.
Причтение к лику святых благоверного князя Михаила Ярославича Тверского, преставившегося в Орде 22 ноября 1318 г. началось непосредственно вслед за тем, как тело его было привезено из Орды чрез Москву в Тверь. Соборно к лику святых он причтен был в 1549 г. Святые мощи же его обретены в 1632 г. нетленными и ныне открыто почивают в тверском кафедральном соборе.
Местное почитание святителя Московского Петра началось по случаю чудес, совершившихся со времени преставления его 21 декабря 1326 г. В 1339 г. Митрополитом Феогностом установлено ему общецерковное празднование, а святые мощи его были открыты спустя 133 года после установления общего празднования.
Преподобный Савва Сторожевский (Звенигородский), преставившийся 3 декабря 1406 г., к лику святых причтен Собором в 1547 г. а святые мощи его были открыты в 1652 г.
Святой Моисей, архиепископ Новгородский, преставился 25 января 1362 г., точное время установления празднования его неизвестно, но несомненно, что установлено оно было до второй половины XVII в., так как к Новгородскому Сковородскому монастырю был пристроен придел в честь его и освящен митрополитом Питиримом, занимавшим новгородскую кафедру с 1664 по 1672 г. Мощи же его обретены и открыты в 1686 г. 19 апреля в Сковородской обители.
Некоторые святые канонизированы после открытия святых мощей на том основании, что не тотчас после сего открытия, а спустя некоторое время после открытия начали совершаться чудеса.
Святой Исаия, епископ Ростовский, преставился в 1090 г., мощи его были обретены и открыты 15 мая 1164 г., а празднование памяти его установлено архиепископом Варлаамом в 1474 г., ради явившихся чудес.
Благоверный князь Всеволод Новгородский, сын Мстислава Владимировича, во святом крещении Гавриил преставился в Пскове 11 февраля 1138 г., почему и именуется Псковским. Мощи обретены были 27 ноября 1192 г., канонизирован собором 1549 г.
Преподобный Евфимий, архимандрит Суздальский, преставился 1 апреля 1405 г.; мощи его обретены 4 июля 1507 г., канонизирован же собором 1549 г.
Преподобный Стефан Махрищский преставился 14 июля 1406 г.; мощи его обретены, в 1550 г.; празднование же памяти его установлено вследствие совершившихся чудес в 1560-1561 гг., или вскоре после того.
Святой Арсений, епископ Тверской, преставился 2 марта 1409 г.; мощи открыты в 1483 г.; канонизирован же Собором в 1547 г.
Преподобный Мартиниан Белозерский преставился 12 января 1483 г., мощи открыты в 1514 г., канонизирован в 1553 г.
Кроме того мощи многих святых никогда не были открываемы, как например Антония Печерского, Никона Радонежского, Иосифа Волоколамского и многих других, о которых говорится, что мощи их находятся под спудом, т.е. мощи или не были совсем открываемы или были открываемы, но вновь сокрыты.
Наконец, история Московских Соборов 1547 и 1549 гг., на которых канонизировано весьма много святых, ясно свидетельствует, что мощи святых не имели никакого отношения к делу причисления усопших к лику святых, так как на этих соборах совсем не поднималось вопроса о том, открыты ли или не открыты мощи канонизируемых, но на этих соборах единственно велась речь о том, представляют ли собою святые чудотворцев.
Митрополит Московский Филарет в письме к А.Н. Муравьеву писал: "мало ли святых, которых мощи совсем не открыты и которым поют молебны". В другом письме тот же Владыка доказывает, что "открытие мощей не посвящает святого".
Таким образом, усопшие причислялись и причисляются к лику святых лишь при наличности чудотворений при гробах их и без наличности мощей, наоборот же - при наличности мощей и без наличности чудотворений усопший не мог и не может быть причтен к лику святых. Если же некоторые святые были канонизированы вслед за открытием мощей, то это не потому, что мощи были нетленны, а потому, что при гробах их совершались чудеса.
Но если для причтения к лику святых в наличности мощей не представляется надобности, то какое же значение имеют святые мощи сами по себе и чем можно объяснить самую возможность святых мощей с присущими от них чудотворениями?
Свт. Иоанн Златоуст в беседе о мучениках разъясняет ту мысль, что тела святых оставлены Богом на земле, чтобы люди, приходя к ним, облегчали душу от житейских треволнений и эти тела святых молча учат и убедительнее проповедников. "Как бывает, - говорит свт. Иоанн Златоуст, - в банях, когда ванна наполнена горячей водой, и никто не осмеливается спуститься в нее, пока сидящие на краях побуждают к этому друг друга словами, то никого не убеждают; а когда один кто-нибудь из них или опустит руки, или, разув ногу, смело бросится всем телом, то и молча, лучше говорящих много, убедит сидящих вверху спуститься в ванну, - так и у мучеников: здесь вместо ванны с водой стоит костер. Таким образом, снаружи стоящие кругом, хотя бы увещевали бесчисленными речами, не очень убеждают, когда один кто-нибудь из мучеников не ногу только или руку спустит вниз, но ввергнет все тело, предлагая сильнейший всякого увещевания и совета опыт на самом деле, то изгоняет страх из окружающих. Видите ли, сколько сильнее голос и безмолвствующих мучеников. Поэтому-то Бог и оставил нам тела их; поэтому они, давно победив, доселе еще не воскресли, но, хотя уже за столько времени претерпели подвиги, еще не получили воскресения, не получили ради тебя и ради твоей пользы, чтобы и ты, помышляя о таком подвижнике, возбудился к подобному подвигу.
Им самим нет никакого вреда от этого замедления, а для тебя происходит величайшая польза от этого замедления. Они впоследствии получат то, что не получают ныне, а если бы Бог теперь же взял их отсюда, то лишил бы нас великого назидания и утешения".
В другой беседе, а именно в похвале св. мученику Юлиану свт. Иоанн Златоуст разъясняет, что тела святых оставлены нам в научение. "Бог, - говорит он, - разделил с нами мучеников: Сам, взяв душу их, тела Он как бы дал нам, чтобы святые кости их были у нас постоянным напоминанием об их добродетели. В самом деле, если тот, кто смотрит на окровавленное оружие бойца, на его щит, копье, латы, тотчас - хотя бы это бы это был ленивейший из всех - вскакивает, горячится и стремится к войне, видом этого оружия возбуждаясь к совершению таких же подвигов, то мы, взирая не на оружие, а на самое тело святого, удостоившееся быть окровавленным за исповедание Христово, хотя бы мы были боязливее всех, можем ли не возыметь великой ревности когда это зрелище, как бы какой огонь, проникает в нашу душу и призывает нас на такой же подвиг? Для того Бог и оставил нам тела святых до времени воскресения, чтобы мы имели в них урок величайшего любомудрия".