Страница 3 из 18
2, 16), в простоте сердца торопится следовать за Христом, восходящим на Голгофу…
В Понедельник вечером совершается Великое Повечерие. Поется трипеснец преподобного Андрея Критского, и мы вместе со Христом подымаемся на гору Елеонскую. «Пойдем со Христом к горе Елеонстей, тайно со апостолы соводворимся Ему» (ТП. Л. 403). Трепет объемлет душу, и все трепетнее становятся песнопения: «Разумей, смиренное сердце <...> и истрезвися прочее» (ТП. Л. 403). «Грядет всех Судия, изведен быти на суд, на престоле херувимстем седяй, яко повинный предстати Пилату, и вся пострадати, да спасется Адам»20 (ТП. Л. 495). Сердце человеческое, подготовленное молениями и предыдущими беседами и притчами Христа, уже как бы прозрело и в образе Грядущего на вольную смерть видит таинственного и страшного Царя царствующих и Господа господствующих, Судию, грядущего судить мир.
Святой и Великий Вторник
Утреня Великого Вторника также начинается пением тропаря «Се, Жених грядет в полунощи». В основе его лежит притча о десяти девах (см.: Мф. 25, 1–13); воспоминанию о ней и посвящено богослужение Великого Вторника. В Великий Понедельник на утрене был как бы лишь отдаленный клик в нощи: Се Жених грядет. Он повторяется и теперь, но усиливается и расширяется в последующих песнопениях и в евангельском чтении о десяти девах. Притчею о десяти девах Церковь внушает всегдашнюю готовность к встрече Небесного Жениха. «Жениха, братие, возлюбим,— поется в седальне на утрене,— свещи своя украсим, в добродетелех сияюще и вере правой: да яко мудрыя Господни девы готови внидем с Ним на браки, Жених бо дары, яко Бог всем подает нетленный венец» (ТП. Л. 405).
Богослужебные тексты утверждают чрезвычайно важную истину: отсутствие милосердия сводит на нет все прочие добродетели, какими бы они ни были (синаксарь Великого Вторника): «Иже бо дело единое и пребольшее убо яве делает, о других же небрежет, паче же о милостыни, не входит со Христом в вечное упокоение, но возвращается вспять посрамлен. Ничтоже бо печальнейше, и срама исполненнейше, якоже девство, побеждаемое имением»21 (ТП. Л. 407). Напоминание об этом слышится еще и еще раз… «Приидите, вернии, делаим усердно Владыце: <...> ов убо мудрость да приносит делы благими, ов же службу светлости да совершает. Да приобщается же словом верный тайны ненаученному, и да расточает богатство убогим другий: сице бо заимованное многоусугубим, и яко строителие вернии благодати, Владычния радости сподобимся»22 (ТП. Л. 408). Богатство, которым мы владеем и которым призваны приобретать Царство Небесное, на самом деле не наше! Тем более его необходимо употреблять на дела добрые. Поэтому в евангельском повествовании нам предлагаются два других символа: притча о талантах и пророчество о Страшном Суде (см.: Мф. 25, 14–46). «Егда приидеши во славе со ангельскими силами, и сядеши на престоле, Иисусе, разсуждения, да мя, Пастырю Благий, не разлучиши <...> да не убо с козлищи грубаго мя грехом погубиши, но десным мя сочетав овцам, спаси яко Человеколюбец»23 (ТП. Л. 408).
Об этих страшных и трепетных часах, ожидающих мир, и говорит в значительной части богослужение Великого Вторника. Перед концом истории, перед всемирной Пасхой и таинственным восьмым днем Воскресения Христова наступит «седьмого дня буря» — кончина мира и Страшный Суд. Отдаленные и как бы предостерегавшие нас голоса в трипеснце и евангельском чтении Великого Понедельника в богослужении Великого Вторника звучат уже сильно и грозно и, словно стражи в нощи, перекликаются между собою вечерние и утренние трипеснцы. Вновь раздается песнь о Чертоге, и вновь смятенная душа скорбит о нечистоте своей и в тайниках своих вопиет: «Се тебе талант Владыка вверяет, душа моя, со страхом приими дар, заимствуй Давшему, раздавай нищим и стяжи друга Господа, да станеши одесную Его, егда приидет во славе и услышишь блаженный глас: Вниди, рабе, в радость Господа своего»24 (ТП. Л. 408). Душа — неплодная смоковница, душа — злой виноградарь, душа — дева неразумная, душа — лукавый и ленивый раб, сокрушаясь и трепеща, предстоит ныне пред своим Божественным Судией, созерцая свои дела и лютые помышления. «Из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой»,— взывает стих прокимна, и сладостным утешением звучит ответный глас: «Яко у Господа милость и многое у Него избавление»25.
А пока длится наше покаянное стояние пред вечным Судией и Господом, пока текут исторические события на земле — собирается совет книжников и фарисеев на Иисуса и подвигают на предательство Иуду, вновь проносится пророческое слово Иезекииля: огненное видение Престола и Славы Господней окрест его. Но от грозного видения замирных судеб Господь призывает нас к тому, что должно сейчас свершиться на земле, и кончает описание Страшного Суда словами, предсказывающими Свою скорую смерть: через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие (Мф. 26, 2). На вечерне повторяются утренние стихиры и продолжается чтение Исхода, повествующее о рождении Моисея, выведшего ветхозаветный Израиль из Египта — юдоли греха — и прообразовавшего Мессию-Христа, открывшего Израилю новозаветному вход в Царство Небесное. Затем читается отрывок из книги Иова о том, как пустынный ветер налетел и обрушил на детей его храмину, и как Иов сказал: Наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословенно. Во всех сих приключившихся ему ничтоже согреши Иов пред Господем, и не даде безумия Богу26 (Иов. 1, 21–22). Многострадальный Иов — прообраз Христа — оставленный людьми и Богом, изнемогающий под бременем страданий — прославляет Господа и сам прославляется Им.
В своем трипеснце повечерие Великого Вторника уже включает мотивы наступающей Великой Среды. Уже мы слышим похвалу помазавшей Господа миром: «Благовония таинственнаго исполнена жена, перваго избавися зловония <...> многих грехов»27 (ТП. Л. 412); уже говорится о предательстве Иуды: «Неблагодарный ученик, отвергся Тебе, Христе, соборище всебеззаконных людей сподвизаше на Тя, на предание обращься»28 (ТП. Л. 411); уже собрался беззаконный синедрион «осудити горе Седящаго, яко Судию всех Господа»29 (ТП. Л. 411), но в то же время, уже у порога крестных страданий, Церковь напоминает нам, что все эти мучения Творец терпит ради твари, ради нас: «Держай веки <...> Ты еси Пасха наша, пожреный за всех, яко Агнец и Жертва, и прегрешений очищение»30 (ТП. Л. 411). «Показати хотя, Иисусе, преестественное Твоего смирения всем, ял еси в дому Симонове, вечеряв <...> да блудница приобрящет некупимую благодать Твою»31 (ТП. Л. 412)! В этих песнопениях говорится о величайшем уничижении, кеносисе Спасителя мира, о Пастыре добром, не хотящем гибели даже одной овцы (см.: Мф. 18, 12–14), добровольно подъявшем такие страшные страдания ради нашего спасения. Все это должно напоминать нам и подвигать нас к ответной любви к Богу, не рабской, не наемнической, но сыновней любви к Создателю, Спасителю и Промыслителю.
Размышляя о богослужении Великого Вторника, святитель Феофан Затворник пишет: «Вопросом об Иоанне Господь дает уразуметь, что Он истинный Мессия; притчею о двух сыновьях внушает, что иудеи будут отвергнуты и на место их призваны язычники; притчею о виноградарях сказывает им, что отверженных ожидает погибель; притчею о браке сына царева учит, что и из пришедших к Нему не все будут достойны, и окажутся такие, которых праведно будет извергнуть вон во тьму кромешнюю <...> Достаточно было только выслушать все это со вниманием, чтоб увериться, что Он есть истинный Спас миру — Христос, и покориться Его заповедям и учению»32.
Святая и Великая Среда
В этот день воспоминаются два события, которые и составляют содержание богослужебных текстов: покаяние блудницы, возлившей миро на ноги Спасителя, и замысел злочестивого Иуды предать своего Учителя. И утренний трипеснец, и стихиры посвящены этим двум образам. «Простре блудница власы Тебе, Владыце, простре Иуда руце беззаконным» (ТП. Л. 417) — одна, чтобы принять прощение, другой — сребренники. Грешница подобна разбойнику благоразумному, распятому рядом со Христом. Иуда, замкнувшийся в своей богопротивной злобе и осуждающий грешную жену, подобен разбойнику ошуюю: «Блудница приступи к Тебе, миро со слезами изливающи на нозе Твои, Человеколюбче, и смрада зол избавляется повелением Твоим! Дышя же благодать Твою ученик неблагодарный, сию отлагает, и смрадом одевается, сребролюбием продая Тебе»33 (ТП. Л. 413).