Страница 13 из 18
Слышим мы снова о том, что Господь пострадал ради людей: «Прободаешися в ребра, и пригвождаешися Владыко руками, язву от ребра Ты исцеляя, и невоздержание рук праотец». «Песньми Твое, Христе, ныне распятие и погребение, вси вернии празднуем, избавльшеся смерти погребением Твоим» (ТП. Л. 477). Слышим обращение к Божией Матери: «Жизнь рождшая, Пренепорочная Чистая Дево, утоли церковныя соблазны, и подаждь мир яко Благая» (ТП. Л. 477). Похвалы заканчиваются обращением к Святой Троице о помиловании мира и прошением к Божией Матери: «Видети Твоего Сына воскресение, Дево, сподоби Твоя рабы» (ТП. Л. 480). В этих словах в первый раз выступает воскресный мотив и уже зрится восходящая заря воскресения. Хор радостно поет воскресные тропари («Ангельский Собор удивися зря Тебе в мертвых вменившася»)143, с припевом «Благословен еси Господи», возвещающие о том, что уже слетает ко гробу Жизнодавца блистающий ангел, чтобы провещать мироносицам о Воскресении Спаса. Но еще не отвален камень от гроба, и Евангелие, обычно читаемое на утрене о Воскресении, в эту утреню Великой Субботы не читается и по окончании «похвал» поется исключительный по своей красоте канон «Волною морскою».
Ирмос первой песни этого канона говорит о том, что потомки спасенных когда-то при переходе через Чермное море иудеев скрывают под землей (погребают) Того, Кто некогда скрыл волною морскою их гонителя и мучителя — фараона. Этот канон есть надгробная песнь Отверзшему нам «врата жизни» Своим погребением. Многочисленные образы пророчеств Аввакума, Исаии, Ионы о воскресении мертвых и востании сущих во гробех и о радости всех земных встают в этом каноне как богодухновенные прозрения веры древних людей, зревших из тьмы веков Ветхого Завета невечерний свет Богоявления и Воскресения Христова. Божие Слово снисходит с плотью во гроб, сходит и во ад с нетленною и Божественною Своей душою, отделившейся смертью от тела. Но не может ад удержать душу Его: «Царствует ад, но не вечнует над родом человеческим: Ты бо положся во гробе Державне, живоначальною дланию, смерти ключи развергл еси, и проповедал еси от века тамо спящым, избавление неложное быв, Спасе, мертвым Первенец»144 (ТП. Л. 482).
Если начинается канон печалью, то заканчивается уже нескрываемой радостью Воскресения: «Да радуется тварь, да веселятся вси земнороднии, враг бо пленися ад: с миры жены да сретают, Адама со Евою избавляю всеродна, и в третий день воскресну!»145 (ТП. Л. 484).
Стихиры на «хвалитех» вместе с изображением лежащего во гробе Спасителя вновь прославляют Его непостижимое о нас смотрение: «Приидите, видим Живот наш во гробе лежащ, да во гробех лежащыя оживит. Приидите днесь иже из Иуды спяща зряще, пророчески Ему возопиим: возлег уснул еси яко лев, кто воздвигнет Тя, Царю; но востани самовластно, давый Себе о нас волею, Господи, слава Тебе!»146 (ТП. Л. 485).
В конце Великого славословия священнослужители поднимают Плащаницу, и с погребальным пением и перезвоном молящиеся обходят вслед этой траурной процессии вокруг храма. Вместе с учениками Христовыми мы провожаем Божественного Пастыреначальника, как провожаем в последний путь всех почивших. Это торжественное шествие как бы переносит нас на много веков назад, и мы вместе с Иосифом и Никодимом становимся участниками погребального шествия учеников Христовых с телом их Учителя. Наверное, никто из присутствующих в этот момент в храме не может остаться равнодушным при виде этой погребальной процессии, когда несут положить во гроб Тело Самого Господа. Самое жесткое сердце, наверное, размягчается при виде несомого во гроб Творца всей Вселенной...
Крестный ход возвращается в храм, и Плащаница снова полагается в центре. Но чтобы никто не усомнился при виде усопшего Тела Христова, Святая Церковь торжественно исповедует над Плащаницей, как будто над самим гробом Спасителя, свою веру как в Его воскресение, так и в общее воскресение всех членов Его благодатного Царства. В тропаре пророчества и в прокимне уже прямо говорится о Его воскресении: «Содержай концы, гробом содержатися изволил еси, Христе, да от адова поглощения избавиши человечество и воскрес, оживиши нас, яко Бог безсмертный»147. «Воскресни, Господи, помози нам, и избави нас имене ради Твоего» (ТП. Л. 485). В следующей затем паремии из пророка Иезекииля с особой яркостью изображается всеобщее воскресние мертвых. Боговдохновенный пророк силою Божиею поставляется среди поля, полного сухих костей человеческих. Господь повелевает ему прорещи на кости сия: кости сухия, слышите слово Господне. Се глаголет Адонаи Господь костем сим: се, Аз введу в вас дух животен и дам на вас жилы, и возведу на вас плоть и простру по вам кожу, и дам дух Мой в вас, и оживете, и увесте, яко Аз есмь Господь. Когда пророк произнес заповеданное ему, бысть глас <...> и се, трус, и совокупляхуся кости, кость к кости, каяждо ко составу своему. И видех, и се, быша им жилы, и плоть растяше, и восхождаше и протяжеся им кожа верху, духа же не бяше в них.
После этого Господь повелевает Иезекиилю прорещи о духе: от четырех ветров прииди, душе, и вдуни на мертвыя сия, и да оживут <...> и вниде в ня дух жизни, и ожиша и сташа на ногах своих, собор мног зело (Иез. 37, 4–10). Эта паремия при погребении Спасителя читается как предызображение грядущего Воскресения Христова, которое положит начало всеобщему воскресению всех людей.
После нее читается Апостол, говорящий, что Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва (Гал. 3, 13), и Евангелие, повествующее о том, как иудейские первосвященники и фарисеи опечатали Гроб Господень (см.: Мф. 27, 62–66). Это было по Божию устроению, дабы воскресение совершилось при засвидетельствовании того, что гроб был запечатан и охраняем.
После чтения Евангелия бывает целование Плащаницы, а хор поет стихиру «Придите, ублажим Иосифа приснопамятного...», которая заканчивается следующими словами, подготавливающими нас уже к встрече Христа воскресшего: «Но в радость воскресения Твоего плач преложи148. Покланяемся страстем Твоим, Христе <...> и Святому Воскресению» (ТП. Л. 486).
Вечерня и литургия Великой Субботы
Вечерня Великой Субботы говорит о таинственном времени, отделяющем смерть Христа от Его воскресения и сообщает о радостном и страшном событии сошествия Спасителя во ад. Смерть Господа, за которой должно последовать Его славное воскресение, есть уже предпразднство, или навечерие, Пасхи. Причем смерть Спасителя воскресила многих мертвых, которые вышли из гробов и явились в Иерусалиме (см.: Мф. 27, 52). Поэтому богослужение в Великую Субботу есть уже начало праздника Светлого Христова Воскресения. Стихиры на Господи, воззвах — уже воскресные, торжествующие победу Спасителя мира над адом и вечной смертью: «Страстию Твоею, Христе, от страстей свободихомся, и воскресением Твоим из истления избавихомся: Господи, слава Тебе!» (ТП. Л. 487).
Ад попран, держава его сокрушена, хотя Телом Господь еще и пребывает во гробе: «Днесь ад стеня вопиет: разрушися моя власть <...> пожерта моя бысть держава, Пастырь распятся, и Адама воскреси: имиже царствовах, лишихся, и яже пожрох возмогий, всех изблевах. Истощи гробы Распныйся, изнемогает смертная держава. Слава, Господи, Кресту Твоему и Воскресению Твоему»149 (ТП. Л. 487).
На вечерне Великой Субботы Святая Церковь предлагает своим чадам чтение 15 паремий, содержащих пророчества об уничижении Господнем и о последующей Его славе. Как бы вводя нас в это чтение, стихира на «слава» возвещает: «Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше, глаголя: и благослови Бог день седьмый. Сия бо есть благословенная суббота, сей есть упокоения день, воньже почи от всех дел Своих Единородный Сын Божий, смотрением еже на смерть, плотию субботствовав»150 (ТП. Л. 457). Шаг за шагом в последовательных ветхозаветных образах даются нам пророчества о воскресении Христовом. Иногда эти прообразы ясны и очевидны (воскрешение сына вдовицы пророком Илией и отрока — Елисеем), иногда — таинственны и символичны (жертва Авраамом сына — жертва Бога Отца и послушание Христа; Иона во чреве китове, неиссякающая горсть муки и чванец151 масла — прообраз Евхаристии).