Страница 16 из 54
…Приходят ученики, и Иисус обращается к ним: «Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве» (Ин. 4:35). С точки зрения реального времени жатва должна наступить только через четыре месяца, она в будущем, а нивы уже побелели. Вот оно, то будущее, которое уже наступает и наступило. То, о чем было сказано выше: «Но настанет время и настало уже», — теперь повторено в этой зарисовке. Нивы, которые по законам природы должны побелеть только через четыре месяца, уже побелели. Значит, евангельская реальность живет не по законам земной логики. Будущее наступает и уже наступило. Оно уже здесь. Это один из важнейших моментов, с которым мы сталкиваемся в Церкви, соприкасаясь с ее живым опытом. Христианство во многом есть вера уже наступившего будущего.
Упоминание о побелевших нивах — это пример того, какими выразительными средствами пользуются евангелисты. Сначала о событии, явлении рассказывается, затем то же самое как бы показывается. Или наоборот — сначала показывается, а потом рассказывается. В Евангелии есть истины рассказанные и есть — показанные, где дана словесная зарисовка (в древних рукописях Евангелия нет иллюстраций, но зато давалось словесное изображение). Если мы запомним эти чисто зрительные образы, то постепенно нам откроется то, о чем говорит Священное Писание. В этом, наверное, и заключается тот феномен, что евангельское слове подобно семени, о котором рассказано в притче о сеятеле: попав в землю, то есть в глубины нашего «я», оно разбухает и прорастает, дает ростки, а потом и плоды. Причем бывает так, что семя хранится где-то в течение многих лет и потом оказавшись во влажной среде, прорастает. В середине 70-х годов в Петербурге во время наводнения вода затопила зал Ботанического музея, где в течение нескольких десятилетий хранились в коробочках семена коллекционных сортов растений, и часть этих семян проросла. Так и слово Божие. Бывает, что, попав в сухое сердце, оно лежит там годами, если не десятилетиями. Но потом что-то происходит, и в сердце этом появляется вода живая, и семя прорастает… Евангельские зарисовки, необычные, парадоксальные фразы сразу запоминаются, надолго застревают в памяти.
И через годы десятилетия вдруг какая-то фраза прорастает, а затем приносит плод. Это принципиальное отличие евангельское текста от любого другого.
…Выйдя из города и придя к Учителю, ученики прося Его, чтобы Он поел.
«Но Он говорит им: у Меня есть пища, которой вы не знаете». Ученики, думая, что кто-то их опередил, спрашивают друг друга: «Разве кто принёс Ему есть?» (Ин. 4:30—33).
Но Спаситель переключает их внимание на другое, главное. Он призывает учеников посмотреть на нивы, которые уже побелели и готовы к жатве. Он говорит: «Возведите очи ваши…» или, как в переводе Нового Завета под редакцией епископа Кассиана: «Поднимите глаза ваши, и взгляните на нивы».
С выражением «возвести очи» мы довольно часто встречаемся в Ветхом Завете, например в псалмах: «Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю» (Пс. 125:1—2). Это же выражение нередко встречается и у пророков, когда речь идет о Боге. Это показывает, что, прерывая размышления учеников о том, кто же принес Ему еду, Иисус призывает их обратить очи к Богу и подумать о главном.
Далее Иисус говорит: «Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут» (Ин. 4:36). Сеющий — это Тот, Кто сеет слово, Бог. «Вышел сеятель сеять», — сказано в притче о сеятеле у синоптиков. Жнущий же — это человек, которого Иисус сегодня посылает на жатву. Они, говорит Иисус, будут радоваться вместе. И то, что будет потом происходить в Церкви, и есть та общая радость, которой радуются Бог и собирающиеся вокруг Него люди, Бог и те, кого Он посылает трудиться. Есть псалом, который говорит об этой радости сбора урожая: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои» (Пс. 125:5—6). Здесь говорится о радости делателя на ниве Христовой, которая похожа на радость крестьянина, собравшего урожай. Это очень важный момент в понимании сути христианства.
Далее в 4-й главе Евангелия рассказывается о том, как Иисус исцеляет сына капернаумского царедворца. Рассказ об этом есть у синоптиков: у Матфея в 8-й главе и у Луки в 7-й, только не совсем ясно, о ком идет речь. У Луки исцелённый назван словом, означающим «раб» или «слуга»; у Матфея — словом «мальчик», что может значить и «раб» и «сын». И наконец, из Евангелия от Иоанна становится ясно, что это сын. Правда, евангелист слово «сын» употребляет не всегда, иногда он говорит «дитя» или «ребенок». Возникает вопрос: кто же этот мальчик — сын или раб? У Матфея как бы промежуточный вариант: «дитя» или «отрок». Вероятно, ответить с определенностью на этот вопрос нельзя. А не все ли равно, кто этот исцеленный? В конце концов, для христианина большой разницы, свой ребенок или чужой, нет. Ведь если мы действительно христиане, то чужих детей любим не меньше, чем своих. Другое дело, что со своими детьми мы соприкасаемся ежедневно, а с чужими — реже, но все-таки принципиальной разницы между ними нет. В Боге все люди оказываются друг другу родными, а поэтому наша задача заключается в том, чтобы спешить на помощь не только к своим, но и к чужим.
Об одном и том же событии три евангелиста рассказывают по-разному, хотя не только содержание, но и слова во многом повторяются. У Матфея подчеркивается, что человек, обратившийся к Иисусу за помощью, — язычник, не иудей. Поэтому и восклицает Иисус: «Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф. 8:10—11). Таким образом, Евангелие от Матфея выделяет, ставит на первый план всемирный характер христианства, Благой вести. «Многие придут с востока и запада» — здесь речь о странах, где живут язычники. Они возлягут на брачном пире, на трапезе Господа, на мессианской вечере вместе с Авраамом, Исааком и Иаковом. Разница между чистыми и нечистыми, между иудеями и язычниками сотрется: все они станут народом Божиим.
В Евангелии от Луки в этом же рассказе выделяется другой момент. Капернаумский сотник посылает к Иисусу старейшин, и они просят, чтобы Он исцелил раба их господина. Но о чем говорят старейшины? И они «просили Его убедительно, говоря: он достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу». Иисус уже был недалеко от дома, когда сотник «прислал к Нему друзей сказать Ему: не трудись, Господи! ибо я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Лк. 7:4—6). Хлопоча за сотника, старейшины говорят Иисусу, что он достоин, сотник же говорит о себе: «Я недостоин». Но Иисус все равно исцеляет того, о ком Его просили. Бог исцеляет не потому, что кто-то достоин, а по Своей великой милости. Исцеление — это не награда, не то, что человеком заслуживается, зарабатывается; оно дается ему по неизреченной и безмерной милости Божией. Интересно, что в рассказе у Луки об этом исцелении хлопочут сами иудеи, которые, как старейшины иудейские, казалось бы, должны знать, что Бог творит чудеса лишь по милости Своей. Но оказывается, что они об этом забыли, хотя это один из основных, укорененных в Ветхом Завете принципов.
В сущности, тем и отличается вера в истинного Бога от веры язычников, что язычники полагают, будто милость божества можно купить, будто за нее можно заплатить, принеся жертву, и чем больше жертва, тем лучше поможет божество. А вера библейская построена на том, что милость Божию купить нельзя, что она Им даруется. Это то, что ни при каких обстоятельствах не может быть приобретено. Но об этом, как мы видим из Евангелия от Луки, иудеи забыли, хотя, казалось бы, им все дано для того, чтобы они об этом помнили. Им дана Библия, им открыто слово Божие. Об этом не знают язычники, даже лучшие из них. Об этом только догадывались, не будучи христианами, и Плотин, и Прокл, и многие другие.