Страница 32 из 36
Задумали целую серию русских философов и начали как раз с Лосева, самого позднего, последнего русского философа... – А из современных Алексею Федоровичу духовных лиц кто-нибудь близок? Могу сказать, что в 20-е годы, когда можно еще было по монастырям ездить, общаться со священнослужителями, Алексей Федорович очень сблизился с архимандритом Давидом, который был настоятелем Андреевского скита на Афоне и основал Андреевское подворье в Петербурге. Это был его духовный отец.
Затем отец Досифей, тоже был духовником Лосева. Из Зосимовой пустыни о. Мелхиседек. Затем владыка Феодор (Поздеевский), с которым Алексей Федорович на одних нарах спал и в пересылках был, и в лагерь отправлялся. Затем, конечно, нельзя обойти отца Павла Флоренского. Вы, наверное, знаете, что отец Павел венчал Алексея Федоровича и Валентину Михайловну в Сергиевом Посаде в 22 году. Сохранилось даже письмо 1923 года к о.
Павлу, где Алексей Федорович приглашает его приехать на годовщину такого события важного, семейного. Лосев, отправляясь в Троице-Сергиев или Хотьково, всегда бывал в доме Флоренских. Среди других знакомых: владыка Арсений (Жадановский), владыка Серафим (Звездинский), владыка Варфоломей (Ремов), большой знаток семитической филологии, с которым как раз Алексей Федорович и Валентина Михайловна этой семитической филологией и занимались, изучали древнееврейский язык, псалмы Давида.
Еще Новоселов Александр Иванович, замечательный духовный публицист и человек, который жил всеми проблемами Церкви. Потом известный математик-геометр Дмитрий Федорович Егоров, президент Московского математического общества: он был арестован после Алексея Федоровича по тому же делу. – Жив ли кто-нибудь из этих людей? – Никто. Самое интересное, что дети и внуки тех, кто пострадал тогда за веру, достойно продолжили или продолжают дело своих близких.
Например, Алексей Федорович был близок с дедом отца Владимира Воробьева (они, собственно говоря, были одновременно арестованы), нынешнего ректора Свято-Тихоновского богословского института. Научная деятельность (отец Владимир – кандидат физико-математических наук) не помешала ему продолжить духовный путь своего деда. Или, например, с Алексеем Федоровичем был арестован Александр Борисович Салтыков.
И вот его сын, отец Александр Салтыков, очень почитаемый батюшка, ученый, как вы знаете, искусствовед, прекрасный знаток древнерусской иконописи. Он вместе с отцом Владимиром служит в Никольском храме. – Бывал ли Алексей Федорович в Университетской церкви? – Постоянно посещал. Об этом он вспоминает в дневниках. Например, в книжке, которая называется "Мне было 19 лет", он пишет о том, какое это было счастье – прийти в храм, где все свое: и студенты, и профессора – все были соединены вместе.
– Аза Алибековна, известно, что у Пушкина важные моменты жизни были связаны с праздником Преображения. У Лосева таким праздником, наверное, был день Кирилла и Мефодия? – Этих славянских святых Алексей Федорович, конечно же, почитал, любил. Он и умер-то в день их праздника, 24 мая. Но все же главным для него была Пасха, потому что это Воскресение Господне...
С Азой Алибековной Тахо-Годи беседовал Александр Егорцев "ТД", №№22,23,25, 1998 Русский американец В. Е. Честнов: "В Америке начинаешь понимать свою культуру" Мы беседовали с Владимиром Честновым в редакционном подвале за чашкой чая. "Россия – последнее место на земле, где можно спокойно, неспешно поговорить за чаем", – сказал Володя.
– Как я понял, ты знаешь "Татьянин День" по Интернету, читая электронные версии у себя в Америке. Как православные в США решают проблему отношения к "мировой паутине"? – В Америке эта проблема зашла несколько дальше в силу технической оснащенности, дешевизны связи. Кроме того, в Америке православных, конечно, меньше, и вместе с тем страна очень большая и протяженная.
Когда я начал заниматься компьютерами, я никак не мог понять, зачем они вообще мне нужны. Теперь я понял, что они хороши именно как средство общения. Я уж не говорю об интернетовских конференциях, где с помощью компьютера легко найти единомышленников. В Интернете хорошо, что с людьми общаешься на уровне идеи, что ли. – А личностное общение? – Что называть личностным?
Вот отец Александр Ельчанинов писал, что лучшее в работе священника то, что человек имеет дело с самой важной стороной человеческой жизни. В Интернете то же самое. Человек, когда он работает на компьютере, пишет то, что его интересует, волнует. Это некоторый естественный фильтр, отсекающий болтливость. В Америке люди занятые, тратить полтора часа в день на чтение какой-нибудь болтовни у них нет времени, особенно у митрополитов, скажем.
Так что все разговоры всегда по серьезным вопросам. – Ты большей частью с русскими общаешься? – Сейчас уже нет. Больше с православными американцами, по крайней мере, по Интернету. Сейчас, правда, уровень таких конференций падает: много неофитов выступает, которые настроены очень агрессивно. Обсуждаются проблемы экуменизма или юрисдикций, которые уже в зубах навязли. – А как ты попал в Америку?
– Я уехал в октябре 1990 года со статусом политического беженца. Тогда у меня была жена, ребенок. Все-таки на меня заводили два уголовных дела, и там была какая-то диссидентская история. Конечно, ничего там особенного не было по московским понятиям, но по американским это уже что-то. Просто когда я кончил МИРЭА, я работал в Даниловском монастыре – в 1988 году, когда Горбачев подарил его за 22 миллиона Православной Церкви.
Православным я точно не был; верующим, конечно, был, но такой сомнительной направленности. Было интересно работать, потому что каждый второй там был музыкант или профессор. – Значит, ты к Церкви в Америке пришел? – Чем хороша Америка, так это тем, что начинаешь понимать свою культуру, свою страну. Хотя бы по контрасту. Приехав в Америку, естественно, я пошел в мормонскую церковь посмотреть, на что она похожа.
Очень похожа на комсомольское собрание: сцена, президиум. – А ты был комсомольцем? – Конечно, правда, я из комсомола вышел. Когда был XX V съезд, я билет им послал. Я тогда еще Горбачеву письмо написал: "Считаю, что лучше комсомолу самораспуститься, не морочить голову следующему поколению", ну и послал туда билет. За мной из райкома, горкома приходили.
Ну, это такой жест с диссидентской окраской. Это я для тренировки только делал. Потом я уже советский паспорт стал посылать. На меня стали моментально уголовные дела заводить... Просто перед съездом я прочел статью в "Комсомольской правде" про то, что где-то в Эстонии какие-то комсомольцы застукали кого-то за дарением коньяка и за это исключили из университета.
Я подумал, какие же комсомольцы сволочи. Ну, я и раньше понимал. Просто тогда у меня все кипело внутри. – Как же ты к Православию-то пришел? – Очень многие русские, по меньшей мере, половина, насколько я знаю, пришли к Православию в Америке. А ведь когда-то в Москве я жил напротив церкви... В Америке наперебой зазывают сходить к баптистам, мормонам, и когда к ним сходишь, это отторгается. Формы их духовности очень бедны.
Возьми православную службу, где непонятно, на небесах мы были или в храме, и сравни с комсомольским собранием, где ты сидишь, президиум на тебя смотрит, все по команде то смеются, то плачут. В Америке культура такая, несколько сентиментальная. Это западное христианство, более слащавое, не церковь, а "клуб любителей Иисуса", как я называю.
– Но все-таки большинство из американцев – люди религиозные... – Вообще американцы народ не просто очень религиозный, а именно христианский. В моем городе, Боисе, огромный крест стоит на горе. Ночью его подсвечивают. Хотя его хотели снять. Но крест отстояли – детская организация. Купили там участок земли. – Но ведь в Америке для человека есть все возможности заниматься, чем он хочет, в том числе – и для православного. Или нет? Что лично тебя не устраивает?
– Ну хотя бы отсутствие церквей, начнем с того. Я, к примеру, жил в трех городах США, и в последний переехал, потому что там была церковь православная. А до этого приходилось ездить восемь часов, даже десять, или в лучшем случае два-три часа. Ну не поедешь же каждое воскресенье за три часа. А Православие – оно тем и хорошо, что это соборная религия, где не просто перед иконами молишься, а вместе с другими людьми, вот как мы с тобою.