Стихи

Здесь тишина навеки поселилась;

Всё смолкнет здесь: твои паденья, муки, дела, грехи —

Шум жизни всей.

Оставь же у порога кары груз.

Забудь о днях и о тревогах.

Никто не омрачит твоих покойных встреч земной тоской.

Я здесь давно поставлена стеречь людской покой».

Будто нежная мать,

Призрак долгих ночей разогнала,

И утешила словом и взглядом.

Всё стихло, замерло. Она ввела скитальца в тишину,

Вот комната, лампада свет зелёный льёт,

И здесь не слышен отзвук жизни дальней

Всё говорит о том, что здесь конец,

Конец его дорогам тяжким.

Мельмот вздохнул, а женщина спросила:

«Не хорошо тебе, ты Божьего терпенья числишь час?

Ты золотой судьбе своих восторгов бремя, подаришь ли?

Отдашь ли на алтарь всё то, о чём ты бредил и смущался?

Взгляни: в оливковых кустах плоды уже созрели

И как далёк от мирной жизни страх,

Он отодвинут ангельской свирелью.

Брат мой, вручи же Господу свой грех

Иль горе, если горе вяжет.

Ведь ты устал? Пусть ныне тише всех,

Твой вздох моей молитвой будет».

Но скиталец непокорный вскинул взгляд:

«Этой Жизни неустанный опыт, изменившая Отцу душа, — всё сомнёт и искалечит топот Мстителя.

Он близится! Спешит! Он у порога жизни вечной!

Хочешь звёзды двигать в небосводе, хочешь молниям велеть упасть?

Опьянеть в бездумье и свободе, и познать над тленным миром власть?

Я даю тебе богатства, царства, —

Только душу вольную отдай,

Ныне власть! Ну, а потом — века мытарства,

Вечный строгий страж у входа в Рай».

Улыбнулась женщина устало:

«Искусить меня нельзя;

Видишь, Божия стезя в этом доме оборвалась.

Мне бы только в дом глухой, заключить навек покой;

Только всё бы миновалось.

В час грядущий, в грозный час,

Видя призраков средь нас,

Захочу к Отцу вернуться.

И тогда мне груз вериг облегчит Архистратиг.

Очи тленные сомкнуться.

Но иной, нетленный взгляд будет видеть, белый ряд

Серафимов, Сил, Престолов; трубным звуком осинять.

Зацветёт простой бурьян, каждый куст средь этих долов.

Здесь останься путник мой.

Я пошлю тебе покой, за тебя молиться стану.

Богу дух твой поручу и с любовью облегчу

Алую земную рану».

«Ангел молитву твою не снесёт» — молвил Мельмот, — «В светлые рощи

Господнего Рая трубы ответят: будь проклят, Мельмот!

Господь отвернётся меня проклиная.

Божественных вестников светлую стаю направит в защиту к тебе.

Пойми же, что ищет Божественный свет — меня.

Осквернителя тайн и законов.

Что я соберу в свой посеянный сев?

Изверженных плевел из Райского лона.

А мстители, с разных земель налетев,

Возьмут мою душу без крика и стона.

Пойми, что молитва твоя оскорбит Отца Вседержителя, его волю благую!

Я буду повержен, я буду разбит, к могиле земной не найду я дорогу.

Знай, помни и прочь все надежды,

Дом мой навсегда, уж давно — где вопли и скрежет железный».

Тогда она склонилась у икон и молвила: «Божественный закон

Я не нарушу. Но Господи, не Ты ль мне дал узнать,

Как просветлеет ярых воинств рать?

Не Ты ли силы и любовь вложил мне в сердце?

Не Ты ли обнажил всю тяжесть кары?

Я вижу, слышу, чувствую о Боже, что Ты закинул сеть.

Для грешного скитальца уж зажглись, уже горят безумные пожары.

Но я молю Тебя, ты сохрани ему сияющие призрачные дни,

Росу, молитву, воздух, ветер… прошу я грешная не для себя,

А за любимого, вдохни в него молитву.

И ту любовь которая снимает все печати.

Помни и верь: Душа — это таинство Божье.

И только Душа средь этой медлительной ночи

Стремиться спеша от жизни — к обители Отчей.

И если тебя я любила, любовью сгорая,

То, душу губя, с тобой не достигла б я Рая.»

Тогда Мельмот главой поник,

Униженный, безвольный;

А в окна лился птичий крик

И сыпал звон монах–старик

С высокой колокольни.

И ветер шелестел в листах

Священных книг на аналое

С улыбкой скорбной на устах

Мельмот шептал про тёмный страх,

Про чувство гибельное, злое.

Потом склонился тихо он

Перед Владычицей спокойной;

Хотел под колокольный звон

Он повести былых времён

Поведать женщине достойной:

«Давно устал я; и давно, давно

Не Божья власть над сердцем тяготеет.

Дух, изменив, надеяться не смеет,

Возврата нет, теперь мне всё равно.

Всё это было в юности; тогда

Я нес печать Божественного дара.

Я понимал, как мучит душу кара,

Предчувствие Господнего суда.

Но знанье тайн, но скрытый смысл судьбы

И власть без меры сердце мне пленили;

Я человеческой поверил силе,

И я забыл, что Божьи мы рабы.

И дух мой был восторгом опалён

Когда я нарушал закон пространства,

И своевольно рушил постоянство

Господних чисел, вмеренных времён.

Я был везде; огромная земля

Казалась мячиком, игре покорным;

Не волею и не трудом упорным

Я проникал в пещеры бытия.

Могущество безмерное купил

Я неоплатной роковой ценою.

О женщина, я ничего не скрою:

Ценою помощи проклятых сил!

Душа моя не Божья. Близок срок.

И подойду к последней я потере,

И распахнутся проклятые двери,

И я паду. Я слишком много мог.

Как я устал. К чему для сердца власть?

Покоя только дух смятенный ищет.

Устами раз коснуться Божьей пищи

И если неизбежно, то упасть.

Ты жалуешь меня? И смотришь ты без злости.

Прощаешь, молишься и веришь мне.

Ты думаешь, что есть ещё надежда?

Так слушай же, изведавшая жалость к поверженному в ад.

Смертной муки слепая усталость

Острой болью пронзила мне кости.

Можешь ты исцелить моё горе:

Было сказано мне в договоре,

Что равно покупатель оценит

Дух иной, что Мальмота заменит.

Душу, душу отдай за меня!

Поменяйся судьбою со мною.

Только этой проклятой ценою

Ты избавишь меня от огня.

Жизнь долгую, богатство, силу,

Я всё отдам тебе, взамен твоей могилы,

За смерть спокойную твою.

Ты так добра и людям будет только благо,

Та власть запретная дана».

И шепнул: — «отвечай».

Ветер принёс: — «отвечай».

А колокол бился высоко,

Будто в Божественный Рай

Хотел достучаться до срока.

И шепнул: — «говори».

Пели пески: — «говори».

И ринулись с бешенным воем,

Тёмные силы земли

На ангелов огненным роем.

Молись, молись, молись небесная высь!

И сонмы Божественных сил помогут тебе.

Вот битвы священной достиг Архистратиг.

Победно трубит Михаил.

Внемли трубе.

Забудь, забудь, забудь

Свой горестный путь;

И душу свою не спасай

Пусть ангел спасёт.

Пой лишь Господню любовь

Воспой, славословь Господню мудрость и рай…

Туда твой крылатый полёт.

Вечерней жертве молитва.

Господь открывает небесные раны

И кровь из них сочится.

Не тихнет дикая битва,

И отзвук доносится в дальние страны.

О чём же молиться?

Рази! И летит стрела. Пали тела.

Рази! И сцепились бойцы. Звенит тетива. Блестят венцы.

Рази, рази! И крылья белые и алые сплетены!

А слабые, усталые уже сметены!

В бой, бой, бой, зазывает трубой

Предводитель Божественных сил

Архистратиг Михаил!

Защити, защити, пламенный Херувим,

От Божьих полей прилети и тучи уже сметены.

Бой завершён у белой стены высокого дома,

Средь молний и грома.

И стихло всё. Вечерело…

И поднялись суровые глаза

Взглянули неподвижно на Мельмота.

Так смотрят только в церкви образа

На жизнь, где труд, и страсти, и забота.

Мельмот молчал, как будто приговор

Он должен выслушать, как подсудимый.

В тревоге опустил он долу взор,

Маяк блистающий и нестерпимый.

И тихо прошептала женщина:

«Мельмот, я давно готова. Мне блага не надо.

Я согласна нести твой грех.

Благословенна отрада пасть за любовь ниже всех.

Ты устал, мы равны перед Богом.

И душа моя той же цены.

Я без радости приму твою награду,

Плату за неё без скорби я отдам.

За высокую и крепкую ограду

Можно ль достучаться нам?

Истлевает время, я не жду событий

И не всё ль равно, с кем заключаю торг,

Не ищу прозренья и открытий,

Верю в тайну и в Божественный восторг.

На весы бросаю с радостью и грустью

Я судьбу мою.

Беру твою взамен.

Тайна наша нам поможет долететь до устья,

И услышать Ангела трубу.

Встретимся ль? Прощай. Не бойся больше кары.

Жизнь твою печальную сквозь скрежет и пожары,

Унесу я в край где завершится суд.

Пусть не гаснут в страхе пламенные очи,

И тебя из вечной и палящей ночи

Выведет любовь, Мельмот».

И руку дала, прошептав: «будь покоен».

Пожатьем её, он договор закрепил.

И в тоже мгновенье, в небе сияющем,

Пламенный воин, в златую трубу вострубил!

Из огненной тучи дождь золотой

Нежданно пролился над стихшей землёй.

Кто‑то вздохнул, зарыдал на прощанье,

Когда же очнулась земля,

Омытая утренним светом

И пели как прежде цикады

Так тихо вдруг стало…

Мельмота обвила прохлада хрустальных ручьёв,

Господних садов.

«Так вот где отрада, прошедшим круги бытия–ада?

Я счастлив, свободен…»

Он умер.

И колокол всех созвал

Об усопшем помолиться,

В церкви каждый прошептал:

«Праху прах да возвратится».

В озаренье белых свеч все молились:

«Дай надежду светлых встреч спящему в земле могилы,

Успокой, Господь мой, Твоего раба в Раю,

Где сияют праведники, как светила,

Хоть и попрал он волю всеблаженную Твою,

Ты прости его. Ты милость, свет и сила.

Душу со святыми упокой,