Страница 12 из 39
Он считает свои грехи незначительными, а грех родителей – это же не его грех. Мать сорвала плоды и дала отцу. Почему же он, Каин, должен за это отвечать? Позиция Каина, надо прямо сказать, сейчас самая распространенная. Приходит человек в храм и говорит: “Батюшка, вот в этом согрешил, а так особых грехов нет – часто исповедуюсь, причащаюсь, в общем, жизнь нормальная”.
Отсюда следует не то, что люди мало грешат, а то, что они духовно не просвещены, не знают, что такое грех, и не видят его. Нет праведного ни одного. В Писании сказано: Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1, 8). Святой апостол Иаков говорил: все мы много согрешаем (Иак. 3, 2). Грех – это серьезная, глобальная проблема.
Мне рассказывали об одном высокообразованном священнике, к которому однажды приехало много людей, занимавшихся богословскими проблемами, чтобы решить совместно многие вопросы, по которым они не достигли согласия (это произошло в 40–50-х годах нашего века). Прежде чем начать совместную работу, священник предложил всем приехавшим исповедаться и причаститься Святых Таин. Исповедь продолжалась долго.
По окончании исповеди он спросил у приехавших богословов и философов, есть ли у них проблемы. Проблем не оказалось, все они разрешились на исповеди. Единственно важная проблема – это проблема греха. И решается эта проблема не богословскими спорами и не голосованием, а покаянием на исповеди у законно, то есть канонически правильно, рукоположенного священника, принадлежащего к истинной Церкви. Вернемся к древнему человеку.
Авель весь был обращен к тому, чтобы правильно совершить жертвоприношение. Вопросы нашей религиозной жизни – это не вопросы досуга, отдыха в выходные дни: куда пойти в воскресенье – в церковь или какое другое место. Это вопросы жизни и смерти. Один богослов ХХ века говорил, что разруха в церковной жизни существует потому, что потеряно внимание к культу, к традиции.
От того, с каким вниманием читаем мы утренние и вечерние молитвы, как стоим на службах, как участвуем в обрядах и таинствах, зависит, поднимется ли наша молитва “выше потолка” или нет, дойдет ли до Бога или останется никем не услышанной. В книге Левит, в 13-й главе, есть очень странное место, которое и при внимательном чтении кажется противоречивым.
Однако прочтение его именно сейчас поможет нам понять разницу между Каином и Авелем, между жертвами, принесенными ими обоими. В этой главе речь идет о прокаженных. Читаем: священник осмотрит, и если опухоль на коже бела, и волос изменился в белый, и на опухоли живое мясо, то это застарелая проказа на коже тела его; и священник объявит его нечистым и за-ключит его, ибо он не чист (Лев. 13, 10-11).
Но далее сказано: Если же проказа расцветет на коже, и покроет проказа всю кожу больного от головы до ног, сколько могут видеть глаза священника, и увидит священник, что проказа покрыла все тело его, то он объявит больного чистым, потому что все превратилось в белое: он чист (Лев. 13, 12-13). Как понять, что если проказа местами – человек нечист; если же проказа полностью покрывает тело человека – он чист?
Это великий символ того, каким должно быть наше покаяние. Мы должны прийти на исповедь и сказать: “От головы до ног нет здорового места на мне”. И показать все свои болевые точки, осознать свои грехи и раскаяться в них. И тогда покаяние совершится, и Господь примет эту жертву из наших уст. Притча о мытаре и фарисее – яркий пример человека, уверенного в своей праведности и уничижавшего другого.
Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь (Лк. 18, 10). Фарисей – очень религиозный человек, даже набожный, постился два раза в неделю, давал десятую часть от своих доходов, делал все, что полагалось по уставу благочестивому человеку, искренне считал себя хорошим и благодарил Бога за то, что Он сотворил его хорошим, а не таковым, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь (Лк. 18, 11).
Даже стоял в храме он не где-то с краю, а по центру, где, как ему казалось, было больше Божией благодати. А кто такой мытарь? Сборщик податей для римских оккупантов, и одновременно – информации для них, то есть стукач. На мытарей соотечественники смотрели с подозрением и презрением, старались держаться от них подальше – на расстоянии не менее семи метров.
Мытарь воспринимался как человек, покушающийся на их богатство, свободу, пособник завоевателей, допускающий нередко большие несправедливости. Близко подходили к мытарям только для уплаты налогов. И мытарь все это понимал. Он стоял в самом конце храма, у входа, и, не смея поднять глаза, молился: Боже! милостив буди мне грешному (Лк. 18, 13). Подобные ситуации часто можно наблюдать в храме, когда некоторые, считающие себя лучше других, более заслуживающими Божией милости, начинают с чувством превосходства относиться к другим, только недавно пришедшим в храм, прогонять их со “своего” места, делать замечания.
А Господь сказал: Сказываю вам, что сей (мытарь) пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий себя сам, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 18, 14). Вернемся к Каину и Авелю. И призрел Господь на Авеля и на дар его. А на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лице его. Что значит призрел на дар его?
По истолкованию Кирилла Иерусалимского и других отцов Церкви, призрел – это значит принял. С неба сошел огонь Божий, который принял жертву. Жертва Авеля была принята, а жертва Каина – нет, как он ни старался разжечь свой жертвенник. И Каин действительно огорчился. Он все же хотел принести жертву, пусть не такую серьезную, как Авель, но все же хотел. А Господь не принимает ее вовсе.
Как часто бывает подобное в нашей жизни. Человек хочет получить милость Божию, лишь формально исполнив ряд условий. Три дня попостился, вычитал каноны, исповедался – и он готов к принятию Святых Христовых Таин. Один раз ко мне на исповедь пришел человек с пятью-шестью листами мелкого компьютерного текста. Посмотрев напечатанное, я спросил принесшего их: “Вы сами это готовили?” – “Нет, мне помогали сотрудники”.
Эта “исповедь” готовилась так: взяли поучения Оптинских старцев, другие книги святых отцов, выбрали оттуда подходящее, просуммировали, обработали – и “исповедь” готова. Человек, всю жизнь занимавшийся литературными компиляциями, даже не подумал о том, что подход к Богу должен быть иным. Поучителен и “пост” этого человека. Будучи моим знакомым, он позвонил мне с предложением вместе “попоститься” – у него очень уж замечательный стол. Каких там только яств нет!
Меня это вначале насторожило, потом заинтересовало. Я принял приглашение и приехал. Застолье было действительно великолепным. Все постное – но это было более чем изобилие. Три дня поста для моего знакомого прошли прекрасно. Все необходимое и важное для этих целей он прочитал и записал на магнитофон, чтобы в любых жизненных ситуациях можно было без труда найти нужное и прослушать.
После такого “поста” он причастился и очень довольный отправился домой, ожидая Божией милости. Через неделю у него появились серьезные претензии: “У меня ничего не изменилось, хотя я все выполнил. Где я мог допустить ошибку?” Мой знакомый сильно огорчился – и поникло лице его. И Каин не понимает, что он сделал плохого. Он принес жертву. Он не срывал плодов с запретного дерева – мать его сорвала и отцу дала.
И это произошло, когда его, Каина, еще и на свете не было. Почему же он должен отвечать за них? У Каина действует механическая логика. Он не рассуждает так, как должен рассуждать духовный человек. Когда я рассказываю историю Каина и Авеля детям, я привожу пример, как делают подарки. “Вам будет приятно, если вам принесут книжку и скажут: “Я принес тебе в подарок книжку.
Это очень хорошая книжка, возьми ее, пожалуйста”. – “Да, приятно!” – отвечают дети. “А если вам принесут ее так: “На, возьми книжку, это тебе”. Или так: “Я дарю тебе эту книжку, она мне не нужна”. – “Нет, так не хотим!” – отвечают дети. Так и в храме. За внешними канонами стоит еще и истинное твое отношение к Богу. И именно от него зависит, примет ли Господь твое служение или нет.