Страница 53 из 64
...Что до «звериного воя», то это — цитата:
«Я вплетал бы свой голос в звериный вой,
Где нога завершает начатое головой.
И из всех законов, придуманных Хаммурапи,
Наилучший — пенальти и угловой...»
(Иосиф Бродский).
1314 Христос и самарянка: тот самый вопрос
Человека увлекает бездна теоретических вопросов, прямо его не касающихся, и оттого человек остается бесплоден. Есть ли жизнь на Марсе? Куда делись динозавры? Каков геологический возраст Земли? И так далее, и так далее.
И невозможно вернуть или обратить человека к духовной реальности, если не задеть его за живое. Живым же здесь называем нечто скрытое и нравственное, составляющее стыдную тайну.
Вот Христос, сидя на колодце, беседует с женщиной. Он и так, и эдак пытается заговорить с ней о вещах духовных, о живой воде, которую не нужно черпать, о том, что Богу нужно поклонение в духе и истине. Женщина не понимает.
Она стандартно ссылается на обычаи народа (отцы наши здесь поклоняются, а ваши - там), под водой благодати понимает просто воду (колодец глубок и черпака нет). Одним словом разговор не клеится. И тогда Христос говорит ей: «Приведи мужа». С этого момента все меняется.
Христос, зная все, знает и нашу личную жизнь, достойную сожаления. Обратим внимания на ту мягкость и осторожность, с какой Он задает женщине вопрос. Он словно бережно снимает с раны присохшую повязку. Не говорит: «Что ж ты, милая, спишь с кем попало? С шестым живешь уже!», или нечто от таковых.
Он говорит: «Приведи мужа». Она отвечает: «Нет у меня мужа», а Он показывает, что знает о ней больше, чем она ожидает. Вот теперь можно и духовных вещах поговорить!
Схема проста и гениальна. Человек современный привык жаловаться без малого на все мироздание. Человек охватывает жадным умом неохватное, и ты ему говоришь слово, он тебе - двадцать. Вдруг посреди бесплодного разговора обо всем на свете звучит вопрос: «Ты в долг брал на неделю? Уже месяц прошел. Почему не отдаешь?» Все. Шарик сдулся. Пафос испарился. Теперь можно говорить предметно.
Фото: Дело джедая, photosight.ru
Мы ровным счетом ничего не понимаем в жизни или понимаем все, но лукавим и «съезжаем» с серьезных тем, пока нас не припрут к стенке убийственным вопросом, проникающим в самые внутренности.
- Ты зачем чужую тайну разболтал?
- Начальство ругаешь, а сам деньги из кассы приворовываешь?
- У тебя же жена - красавица. Сколько еще будешь по девкам ходить?
И так далее. Это, быть может, единственный способ направить ум большинства людей в конструктивное русло. «Приведи мужа».
То, что у Христа получалось мягко и сострадательно, у святых Его временами выходило не так мягко. К Парфению Киевскому, скажем, приходило много почитателей и почитательниц.
Одна такая умиленная, с кроткими глазками, вся в бриллиантах однажды пришла за советом или за молитвой. А он (на то и юродивый) вышел к ней с руками в дерьме и вытер руки о ее дорогое платье. При этом спросил оскорбленную богомолку: «Долго еще будешь мужу изменять?»
Это по сути то же, что «приведи мужа». Это возвращение человека с ложных небес на подлинную землю. Только степень строгости, полагаю, соответствует степени лукавства дамы и ее слепоты относительно себя и своей духовной жизни.
Точно так же и отцы древности боялись потерять простоту и увлечься тонким исследованием вещей, от них не требующихся. Для этого стремились видеть грехи свои и плакали о себе, как о мертвом. Это называлось у них «оплакивать своего мертвеца», и занятие это должно было ставить живую душу в покаянии перед Живым Богом, а не уносить ее в заоблачные теоретические дали.
Итак, Господь знает, что именно у нас спросить, чтобы мы не задирали носа. Сей спрашивающий голос слышен в совести. Иногда кажется, что легче палец отрубить, чем ходить с раной в сердце и чувствовать себя клейменым злодеем. Слава Богу за эти раскаленные внутренние вопросы!
Правда, справедливости ради нужно добавить, что не все люди в ответ на вопрос Бога смиряются и изменяют разум в лучшую сторону. Так Каин, уже проливший братскую кровь, услыхал жуткий вопрос Всевидящего: «Где Авель, брат твой?». Вместо того, чтобы завыть, заплакать, упасть на колени, он нагло ответил: «Разве я сторож брату моему?»
Думаю, что в это время у него был вид дерзкого, самоуверенного, «самодостаточного» человека. Такого человека, которому дьявол и в сердце проник, и на плечи уселся.
1316 После причастия
Есть немало книг и пособий, посвященных приготовлению к Божественному причащению. Цель этих книг - дать человеку знания, необходимые для сознательного, благоговейного и непостыдного подхода к Чаше с Пищей Бессмертия. Эти книги не однообразны. В них есть разночтения, связанные в основном с разной строгостью приготовления и разными подходами к частоте причащения. Но, все равно, такая литература есть, и она многочисленна. Но вот чего нет у нас! У нас нет книг, ведущих с читателем разговор о том, как вести себя после причащения, как хранить полученный дар, как пользоваться во благо реальностью богообщения! Налицо очевидный пробел. И нет никакой дерзости быстро этот пробел заполнить. Серьезность задачи требует, во-первых, формулировки вопроса, а во-вторых, соборных усилий по поиску правильного ответа.
Опыт, равно духовный и житейский, говорит о том, что получить бывает легче, чем удержать. Если речь идет о великом даре, то умение пользоваться им - самое тяжелое, что ожидает получателя. Благословение способно превратиться в проклятие по мере неумелого пользования или пренебрежения дарами. История Израиля - тому пример. Множество чудес, Божие водительство, отношения народа и Бога, подобные супружеским! Чего же более? Но обратной стороной этих отношений неумолимо выступают казни и тяжелые удары, падающие на головы людей, ведущих себя недостойно избрания. Что касается причащения, то реальность присутствия Христа в Евхаристии еще в апостольские времена заставляла говорить о болезнях и смертях недостойных причастников. Итак, давно пора вести речь не только о приготовлении к причастию, но и о правильном образе жизни после полученного причащения.
Вот первая мысль, лежащая на поверхности: не уместно ли в день причащения вместо вечерних молитв, покаянных и сокрушенных, прочесть на ночь еще раз молитвы благодарственные после причастия? В них просьбы не просто простить и помиловать, но «войти во уды и во утробу, укрепить составы и кости, попалить терние всех согрешений» и проч. Эти краткие молитвы весьма сильны, насыщены смыслом, радостны, энергичны. Многократное или хотя бы повторное их чтение в день причастия увеличивает в христианской душе чувство благодарности Богу, рождает трезвение (память о Господе), возгревает желание причащаться чаще.
Святитель Иоанн (Максимович) после совершенной литургии часто оставался в алтаре надолго. Он читал Евангелие, «тянул» четки, совершал иные молитвы и затем с усилием шел на ежедневные труды, поскольку не хотел покидать алтарь. Это тоже урок. Очевидно, что мирской человек загружен заботами и что взвинченный темп жизни есть враг сосредоточенности. Но нужно стараться после причастия не сразу окунаться в дела, нужно постараться поискать хоть каплю тишины, отдаваемой чтению и размышлению.
Боюсь утверждать, кто именно из Оптинских старцев (кажется, Варсонофий) советовал читать в день причащения Апокалипсис Иоанна Богослова. Очевидно, имелось в виду, что облагодатствованный ум христианина в это время более способен к восприятию тайн Божиих, нежели в обычные дни. Налицо не столько конкретный совет, сколько контуры общего правила: в день причастия посвящать возможное время и силы изучению слова Божия и другим духовным трудам.
Ставши домом Божиим посредством причащения, христианин становится страшен невидимым врагам добра. От него, как от огня, «бежит всяк злодей и всяка страсть». Существенной задачей для врага поэтому является старание развлечь христианина, втащить его в вихрь всяких забот, окружить его «неведением, забвением, малодушием и окамененным нечувствием». И по мере нашей невнимательности врагу это успешно удается. Стоит ли удивляться разгулу греха и сумятице, царствующей в головах, если мы толком не учимся пользоваться самым победоносным своим оружием - существенным соединением с Богочеловеком и Спасителем?