Страница 46 из 64
Итак, пришла Пасха, и что можно понять сердцем бьющимся, а не умом холодным? Можно понять, почему Серафим Саровский всем приходившим к нему с некоторого времени говорил: «Христос воскресе, радость моя!» То есть он вошел в некое состояние, в котором потребляются, сгорают немощи и скорби человеческие, и мог это состояние передавать от сердца своего к сердцу человека пришлого. Пасха была для него (Серафима) длящейся и «вечнующей», а не раз в год празднуемой.
Раз она, Пасха, имеет в себе нечто от вечности, то понятно о какой радости говорит хозяин благоразумному рабу: «Вниди в радость Господа твоего» (См. Мф. 25:23). Вечная жизнь ведь не есть лежание сонливое под райскими кустами, но некая «радость и мир в Духе Святом» (Рим. 14:17). И что же это за радость, если не радость об Агнце, Который был мертв, но се жив во веки веков? Радость Царства Божия есть подлинно радость Пасхальная, разве что умноженная в сотни крат. И в эту именно радость частично вступали мученики и преподобные, и праведные люди, имевшие власть сказать во всякое время: «Христос воскресе, радость моя!»
Если и псы едят крохи под столами господ своих, то мы, на земле живущие и даже ползающие на брюхе, под столом собираем крохи Пасхальной радости. Там, наверху -подлинная трапеза. А у нас на земле - всего лишь крохи под столом. Но по вкусу этих неподражаемых крох можем и мы теперь себе составить представление о вкусе вечных благ, поскольку радость и на небе, и на земле - об одном и Том же Воскресшем Господе. Праздник небесный и земной отличаются силой переживаний и «баллом» волн благодати. Некто молился: «Ослаби мне волны благодати Твоей!»
У небожителей там «штормит» радостью. А у нас здесь «море волнуется» в несколько неопасных баллов. Да и волнуется по-разному: по мере веры сердец, по мере постных усилий и ограничений, по мере покаянных трудов, поднятых добровольно и вовремя. Один на ночной службе зевает, другой спит, точно в гробе, на привычном ложе, а третий весь светится. Невозможно, чтобы для всех трех радость была одинакова.
Да грешнику сильно радоваться и не пристало. Если много нового вина налить в ветхие мехи, то и вино прольется, и мехи пропадут. Поэтому Пасхальной радости сопутствует чувство недостоинства. Пасха - не заработанный пир, а незаслуженный дар, «да никто же похвалится». И необходимо Богу уравновешивать подаваемую благодать открытием немощей, сокрытых внутри человека. Иначе пропадет человек. Если только немощи его тайные открывать ему, то умрет он от тоски, или даже убьет себя. А если только благодать подавать ему, то станет он еще одним дьяволом. Поэтому изобильные в благодати дни изобильно открывают также и внутри христианина многочисленные раны, которые не запрещают праздновать Пасху, но запрещают гордиться и величаться. И на повестке дня вопрос о хранении благодати. Поскольку написано немало книг о том, как готовиться, например, к Причастию, но не встречал я книг, объясняющих, как вести себя после Причастия. Получить можно много (Бог не жаден), но распорядиться с полученным подарком удастся ли?
Итак, Пасха пришла и в свой черед уйдет, а жизнь продолжится. Надолго ли Пасха уйдет? На неделю только. Каждое воскресенье - Пасхальный день. Истинный поклонник Воскресшего Господа не тот, кто раз в год приходит на длинное и особое Богослужение, отягчая руки корзинами со снедью, а тот, кто всякую неделю в воскресный день чтит и славит Победителя смерти - Иисуса. В этом понимании Пасхи Христовой - ближайший и необходимейший плод всех Пасхальных торжеств. Состоится это - вслед за сим многое другое из вопросов веры облечется в осязаемую плоть и кровь, получит внутреннее понимание и принесет необходимый плод: в тридцать, в шестьдесят и в сто раз.
1299 Радоница: о тайне, требующей уважения
На 9 день от Пасхи отмечается Радоница — день особого поминовения усопших.
Из отношения к смерти вырастают все культуры, сколько их ни есть. Совсем не одно и то же думать о себе, что ты временное и случайное явление под вечным шатром небес, и наоборот, быть уверенным в том, что «небо свернется, как свиток», а ты будешь существовать вечно.
Уважение к покойникам и местам их захоронения зависит вовсе не от одной только памяти родственников. И родственники лягут рядом, и близкой родни может не остаться, а за могилами нужно все равно ухаживать и относиться к ним с мистическим уважением.
Та болезнь ума и души, которая понуждала людей класть теплотрассы через кладбища, забивать сваи в кости, и для временных нужд тревожить без страха людские могилы, обязана навсегда уйти в область истории. Пусть нюансы этой истории, сколь жуткой, столь и противоестественной, изучают специалисты.
Простые же люди в подавляющей массе своей всегда считали, и будут считать смерть — тайной, требующей уважения.
Одна царица древности, говорят, оставила завещание, согласно которому тот ее преемник, который будет сильнее всех нуждаться в деньгах на нужды государства, имеет право вскрыть ее гробницу и воспользоваться спрятанными сокровищами.
Шли годы и десятилетия. Менялись цари и царицы на престоле. У каждого царствования были свои проблемы, но никто не решался вскрыть упомянутый гроб. Наконец один из царей счел, что его сложности самые тяжелые, и дал приказ гробницы открыть.
Что же увидели? Сокровищ не было, но была надпись: «Видно совсем ты негодный человек, раз отважился тревожить покой усопших».
То были язычники, смутно догадывавшиеся о загробной жизни и отвращавшиеся от кощунства над могилами. Что же говорить о христианах? Как говорит один из церковных писателей, «юный мальчик с Евангелием в руках сегодня идет туда, куда не мог пройти самый великий мудрец древности». Мы уже не гадаем, но знаем из Слова Божия, что человеку возвещена вечная жизнь. Причем не только душе, которая продолжает жить за гробом. Вечная жизнь возвещена и телу, которое воскреснет.
От бабочки возьмем урок. Прежде нежели окрылиться и порхать, радуя глаз, была она некрасивой куколкой, неподвижно висящей на дереве. Точно так же и человеку, в котором нынче мало приметно его вечное достоинство, предстоит окрылиться, преобразиться, обновиться под действием Божией руки.
И зерно умирает в земле, чтобы воскреснуть в виде колоса. И вся природа из замерзшего зимнего состояния превращается весной в зрелище цветущее и радостное. Все это не что иное, как образы воскресения, ожидающего человечество.
С точки зрения грядущего воскресения мертвых, кладбище есть место будущего восстания усопших. Само слово «кладбище» происходит от слова «класть». Там положены скошенные смертью люди для того, чтобы Бог поднял их в последний День. Именно ожидание воскресения делает кладбище в наших глазах местом временного упокоения усопших и требует к себе благоговейного отношения.
Там не только не должно быть грязи и беспорядка, безумного шума и громких мирских голосов. Там должна быть молитва. Христос - сей Первенец из мертвых, Который Своим воскресением проложил дорогу к воскресению всякой плоти, принимает наши хвалы и молитвы на месте упокоения наших сродников.
Христос - победитель смерти. Она сильнее любого силача и любого гения, как индивидуального, так и коллективного. Но Христос сильнее ее. И Он - единственное утешение, единственная надежда и единственный Путь из земли мертвых в землю живых.
Что есть Пасха наша, как не ликование о победе Христа над смертью?!
«Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечного начало», — так поется в пасхальном каноне.
Именно с этой пасхальной радостью нужно и идти на гробы милых сердцу людей в дни празднования Воскресения Христова. «Христос воскресе!» — говорят в эти дни друг другу верующие люди. Те же слова можно сказать и усопшим, поскольку в них - ожидание будущего восстания и обновления.
Среди инвентаря, который берут люди на могилы для уборки, хорошо бы взять с собой когда-нибудь и Евангелие. И после того, как уборка закончится, можно будет открыть Слово Божие и прочесть из него главу или две. Это будет лучший венок из всех, которые до сих пор приносились на могилы родственников.
На кладбище успокаивается и умнеет душа, приходят в порядок разбегающиеся и непослушные мысли. Оно есть место, более напитанное мудростью, нежели все читальные залы всех библиотек. До того Дня, когда земля откроет свои уста и гробы отпустят прежде взятую добычу, оно должно стать местом молитвы и духовных размышлений.