Страница 8 из 78
— Когда ребёнок рождается в православной семье — это одно. А если родители (или крёстные) ребёнка воцерковились, когда ему уже было лет семь-восемь? Как ввести его в Церковь? С чего начать?
— Думаю, с личной домашней молитвы. Пусть ребёнок молится дома и вместе с матерью, и сам, используя те простые молитвы, что мы упоминали, плюс то, что на сердце — в таком возрасте у детей уже есть и страхи, и желания, и надежды. Нужно постараться привить ребёнку опыт личного молитвенного к Богу обращения. Нужна детская христианская литература в меру детского понимания, жития святых. На службу приходить во второй её половине, начиная с «Верую».
— Как объяснить ребёнку, что такое покаяние?
— Только отталкиваясь от его опыта внутреннего дискомфорта, если он, скажем, совершил проступок, от которого на душе кошки скребут. Самое время объяснить, что в таком случае надо просить у Бога прощения, и тогда душа успокаивается.
— Правда ли, что знакомство с духовной литературой начинать лучше с житий святых, а не с изучения Библии?
— Пожалуй, да. Ведь человеку всегда интересны драматические сюжетные линии, судьбы персонажей. Особенно интересны детям жития святых, например, где речь идёт о святых и о животных (Серафим Саровский с медведем, Герасим Иорданский со львом). Выбирать для чтения нужно то, что согревает и умиляет, открывает окно в новый мир.
Библия нужна адаптированная, детская, но читать её нужно рядом с умным взрослым человеком. Даже Библия для самых маленьких вмещает труднодоступные ребёнку моменты — например, творение мира из ничего.
— Есть мнение, что если ребёнка регулярно причащать и водить в храм, всё остальное само приложится.
— Начинать воспитание нужно с вечных нравственных ценностей, которые послужат фундаментом и для дальнейшей христианской жизни. Причастие, душеполезное чтение — это очень хорошо, но этим не исцеляется гнилой фундамент. Если при строительстве моста в расчётах допущена ошибка, то потом ни вагонами бетона, ни количеством металлических конструкций положения не исправишь.
Господь от нас не скрывается. Он так же близок к человеку, как и всегда. У нас же есть разум, которым современное человечество так кичится (мы так активно познаём мир, путешествуем, изобретаем), и мы обязаны докапываться до истинных, корневых смыслов. В этом — суть. Я убеждён, что нам нужно вернуться к воспитанию в детях основных качеств, которыми должны обладать настоящий мужчина и настоящая женщина до брака и в браке. И обращаться тут нужно не только к опыту веры, но и к опыту прожитых поколений, к опыту здравого смысла, к пониманию сути человека.
Беседовала Ольга Федорченко
254 Последний долг
Каждому человеку однажды придётся, независимо от его желания, совершить путешествие и опасное, и удивительное. Разные книги по-разному описывают его длительность: три дня, сорок дней, больше. Отправляясь в эту дорогу, нужно будет обязательно подкрепиться пищей. И поскольку путь необычен, пища должна быть особенна и соответственна удивительности путешествия.
Илия перед тем, как идти на гору Хорив для встречи с Господом, долго спал. Затем был разбужен Ангелом, была дана ему пища и было сказано: «Встань, ешь и пей». Он ел, пил и затем совершил длительное путешествие, укреплённый этой едой.
Мы тоже будем путешествовать для встречи с Господом. Вы уже догадались, что речь идёт о несомненном факте нашей будущей жизни — о нашей смерти. Так вот, пища, могущая нас укрепить для долгой и неизвестной дороги, — это Тело Христово и Кровь Его.
Перед смертью нам всем надо будет причаститься. В прежние эпохи это называлось «исполнить долг». Обмирщение христианского общества и отход многих тысяч людей от церковной жизни не в 1917-м году начались. Столетиями до этого многие христиане бывали в Церкви трижды за жизнь: на крещении, на венчании и на собственном отпевании. Постоянно пытаясь вернуть людей к благочестию, Церковь всё же не строила иллюзий насчёт «всеобщего исправления». И тогда её заботы направлялись на то, чтобы не отпустить человека из этого мира не примирившимся с Богом.
Крещение неотъемлемо, навсегда образует связь человека со Христом. Смыть Крещение с себя невозможно. А значит, человек, пусть проживший жизнь нерадиво, пусть закопавший талант в землю, не выросший в меру призвания, всё же до конца Богу не чужд. Не все нити порваны. И он может быть спасён, хотя бы так, как выхваченный из огня. На это направлены и для этого существуют предсмертные исповедь и причастие. Мы ведь помним разбойника, малыми словами умолившего Господа. Помним и о том, что спасение совершается не от дел, но по милости. И в этой предсмертной Чаше могут уже под занавес жизни омыться все неправды и беззакония человека, ставшего в одночасье маленьким и боязливым, чувствующим, что его ожидает Суд.
У этого последнего, «благоразумно-разбойнического» способа спастись есть немало врагов. Например, обычаи мира. Мир до жути безбожен, это проявляется даже среди христиан. Стоит священнику в рясе прийти к кому-то домой — и уже могут звонить соседи с вопросом: кто у вас умер? Реальность будущей жизни и иллюзорность нынешней поменялись местами в головах людей. Мы так цепляемся за эту скучную землю. «Почему вы не причастили отца (мать, бабушку) перед смертью?» — спрашивают то и дело священники. «Мы боялись, что он (она) будет думать, что пора умирать. Мы хотели, чтобы он ещё пожил. Мы думали, что ещё есть время».
Мы хотели, мы думали. И в результате — или зовут к холодному трупу на панихиду, или зовут, когда человек не говорит, не ест, не пьёт, а только хрипло дышит, готовый с каждым хрипом распрощаться с телом. В соответствии со словами Христа «приимите, ядите» нужно добровольно принимать и есть. А значит, нужно заранее думать об этом торжественном часе, от которого как ни от одного другого зависит вечность. Ведь последнее слово здесь — это первое слово там.
Конечно, многое зависит от того, как прожита жизнь, от того, в каком состоянии сердце. Сердце — самая прочная крепость: если в нём нет веры и нет огонька покаяния, то все труды напрасны. «Я верю в Христа как в историческую Личность, но причастие принимать не буду», — говорила одна гордая старушка. С тем и ушла, хотя родственники её были набожны и молились усердно о её покаянии.
Напротив, другой человек — офицер, полковник, проживший всю жизнь по видимости без Бога, перед смертью позвал священника. Позвал, написав записку, поскольку болел раком горла и уже не говорил. В записке попросил крещения. Священник его и крестил, и причастил (маленькой крошечкой Святых Даров). Новокрещённый заплакал и, ко всеобщему удивлению, заговорил. Он тихо сказал «спасибо» и тихо отошёл на следующий день, омытый и очищенный, готовый к Встрече.
Таких историй неисчислимое множество, и любой священник может рассказывать их десятками. Особенно ценны те из них, в которых люди смотрят на смерть в упор и без трусливой дрожи. Ведь нам часто приходится видеть, как взрослые причащают плачущих и капризных детей. Взрослые уговаривают их, говорят, что батюшка «вкусное даст», и надо же — перед смертью людей всё так же надо уговаривать причаститься. Дескать, не бойся, ты выздоровеешь, всё будет хорошо, и т.д.
Но есть люди, смотрящие на жизнь, как орёл на солнце, — не мигая. «Я очень давно больна и должна была бы умереть гораздо раньше», — говорила одна женщина своим сюсюкающим о её выздоровлении детям. Она причащалась так, как солдат берёт в руки оружие перед атакой, и было видно, что она к Переходу готова. Без дерзости, без самоуверенности, но со спокойной надеждой и твёрдой решимостью. После таких причащений священнику надо уединяться на несколько часов, чтобы обдумать и прочувствовать полученный опыт. Этому не научат в семинарии, это стоит многих лет сидения над книгами.
Иногда приходится брать ответственность на себя и причащать тех, кто не исповедовался ни разу, а теперь хочет, но уже не может. «Дайте какой-то знак, что вы хотите принять Тело Христово», — просит тогда пастырь умирающего. Последний может слабо кивнуть или моргнуть глазами, может с трудом открыть спёкшийся рот, из угла глаза может выкатиться слеза. И тогда священник обязан горячо за него молиться. Недолго, потому что времени нет, но очень горячо, потому что речь идёт о бесценной душе человека. И потом — причащать. И эти случаи многочисленны. О них вам расскажут многие. Стоит только догадываться, как опечален в эти секунды диавол и как ликует ангельское воинство. Стоит помолиться, чтобы священники всегда успевали и чтобы Бог их хранил от бесовской злобы, потому что дело их великое.