Страница 4 из 78
Для евреев главными критериями являются родство с Авраамом, закон о пище (кашрут), обрезание и суббота. Именно на основании специфического понимания этих законов они осуждали Христа: не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы (Ин. 9, 16). Есть основные положения ислама, которых следует придерживаться: молитва, милостыня, пост в месяце Рамадан, хадж в Мекку.
А что у нас? Что является критерием принадлежности к Христовой Церкви?
Наибольшая опасность, подстерегающая нас при желании ответить на этот вопрос, — это возможность спутать общее и частное, всегдашнее и сиюминутное, обязательное и случайное. Марину Мнишек московиты в смутные годы не признали своей потому, что она не мылась в бане по субботам и не соблюдала посты. Этого было достаточно, чтобы на человека легло клеймо изменника или шпиона. И слава Богу, но — для тех времен. Для нашей эпохи эти критерии недостаточны. В сказке «Конёк-Горбунок» есть такие строки:
...что он с бесом хлеб-соль водит,
В церковь Божию не ходит,
Католицкий держит крест И постами мясо ест.
Как видим, налицо строгая оценочная система. Следуя многовековой традиции в различении своих и чужих, наши сегодняшние христиане нередко склонны к упрощённым подходам. Даже в первый раз идущему на причастие человеку они норовят дать полное правило, состоящее из трёх канонов и последования. Невдомёк им, что это неподъёмный труд для человека, лишь начавшего воцерковление, плохо знакомого со славянским текстом и ещё не умеющего молиться подолгу. Такая же категоричность бывает в отношении среды и пятницы, брюк и юбок, косметики и табака.
Для христиан всегда и везде существенным отличием является неопустительное участие в воскресной литургии, частое причащение Христовых Тайн, понимание богослужения и любовь к нему, т.е. евхаристическое измерение жизни. Природа Церкви евхаристична и литургична, и вот это — то, что должно быть у всех, везде и всегда.
«Они собираются в день солнца вместе и поют песни своему Христу как Богу», — говорили в донесениях о «секте» христиан римские чиновники.
Мы собираемся в первый день недели в храмы и празднуем малую Пасху, воспеваем Воскресшего Христа и насыщаемся Святыми Тайнами — можем сказать о себе так. Это главное.
В литургии мы живо ощущаем своё братство. Братства нет там, где нет общего Отца. А Христос именно как Первородный между братьями приводит нас к Отцу и делает нас семьёй. Это чувство семейности — также вечный спутник истинной Церкви. Если в храме совершаются различные таинства, то за пределами храма также совершается одно, а именно «таинство брата». Так называется умение смотреть на человека как на близкого родственника и способность к жертвенной любви по отношению к этому человеку. Добродетельная жизнь, жизнь по заповедям, всё многообразие которых вместилось в заповедь о любви, составляет второй критерий истинного христианина.
Было время, когда в храмах не пели женщины. Было время, когда крестились двумя перстами. Было время, когда всенощное бдение соответствовало своему имени, потому что служилось ночью.
Было время, когда не было электричества, и храм освещался только свечами и лампадами. Этих различий тысячи, так же как тысячи их при сравнении маленького ребёнка с ним же по прошествии тридцати лет. Но главное неизменно. Человек — ребёнок он или старик — тот же. И Церковь живёт ощущением внутреннего единства. Она та же не потому, что у неё незыблемы обряды и неизменны внешние формы. Она та же потому, что в недрах её таинственно созерцается воскресший Христос — вчера и днесь Той же, и во веки (Евр. 13, 8).
Господь запрещает нам судить и осуждать, но не запрещает думать. Суждение или вынесение оценки есть неизбежное свойство мышления. Разбираясь в пестроте и спутанности окружающей действительности, думая о Церкви и судьбе её, боясь ошибиться в вопросах, связанных с истиной, нам и следует руководствоваться главными критериями. Христова правда (она же — правда Церкви) евхаристична и добродетельна.
248 День восьмой
Церковь бережно охраняет свою идентичность. Две тысячи лет не состарили Евангелие — оно остаётся всё той же свежей новостью и радостным посланием Бога человекам. Иногда нам кажется, что обряд закрыл собою веру, что мы запутались в «преданьях старины глубокой», что жизнь Церкви потемнела, как лик на чудотворной иконе, да ещё и покрылась сверху тяжёлым окладом. Но приходит Пасха и выгоняет вон сомнения и страхи. Как вурдалаки от пения петуха и от первых утренних лучей спешат в свои норы и подземелья, так и всякая раздвоенность души и всякая хула на Истину исчезают в пасхальном трезвоне и победном «Христос Воскресе!».
Пасхальной радостью нужно жить не одну неделю в году. Её нужно ловить и удерживать, как поймал и удержал упавшую милоть* Илии его ученик Елисей. Для того чтобы мы были способны исполнить завет апостола Павла «всегда радуйтесь», Церковь протягивает пасхальную нить сквозь целый год обычной жизни, и узелками на этой нити завязан воскресный день. Это — малая Пасха, антипасха, не в смысле «против», а в смысле «вместо». Когда были живы Пётр и Павел, у Церкви, конечно, не было праздника Первоверховных Апостолов. Пока была жива Богородица, не было грустного и величественного успенского торжества. А что же было у Церкви, когда не было Успения и Покрова, Введения и памяти Апостолов? У Церкви был воскресный день. Это первый праздник нового человечества, благодаря которому наша связь с первенствующей Церковью и с колыбелью благодати сохраняется и не рвётся.
I * Милоть — верхняя одежда из овечьей кожи.
В основе мира лежит седмица. Число шесть указывает на сотворённый мир, а число семь — напоминает о том, что сотворённое покрыто благословением. Здесь — ключ к пониманию празднования субботы. В седьмой день, т.е. в субботу, Бог благословил то, что создал, и, отдыхая в субботу от ежедневных дел, человек должен был размышлять о делах Творца, славить Его за то, что Он всё дивно устроил. В субботу человек не должен был проявлять власти над творением — копать, рубить, разжигать огонь. Молитва, отдых и богомыслие должны были наполнять субботу.
Но поскольку человек согрешил и попал под власть соблазнителя, его нужно было спасать, а вместе с ним и всю Вселенную. Суббота не исцеляла человека, но лишь поддерживала в нём духовную жизнь. Христос исцелил человека и сделал это в первый день недели — в воскресенье.
Искупление мира — дело большей любви, нежели сотворение мира. То, что Бог, не утомляясь, создал чудный мир, говорит о Его всемогуществе и разуме. А то, что Он послал Единородного Сына, чтобы в Нём спасся мир, говорит о Его любви. Что же нам делать? За что нам больше Бога благодарить? За всемогущество — или за любовь к нам, падшим? Церковь говорит: за любовь. Церковь не отменяет субботу, называет её праздником, наполняет молитвой. Но выше субботы Церковь поставляет первый день — воскресенье. Его мы празднуем больше, и оно для нас — вечное напоминание о Полюбившем нас и Отдавшем Себя за нас.
Воскресенье — одновременно день первый и день восьмой. Первый — внутри седмеричного цикла, восьмой — как разрыв кольца и выход за пределы. В тот первый день, день творения, Господь сотворил свет и отделил свет от тьмы. Как радостно заметить сходство с днём воскресным. Ведь и Воскресший Христос победил тьму, сделал её явной и дал возможность человеку выйти из неё на свет. Что касается дня восьмого, то литургическое празднование воскресного дня делает нас общниками блаженной вечности, того вечно длящегося брачного пира, о котором говорит Евангелие. Именно днём восьмым называют будущий век Отцы. Седьмой день творения, в который Бог ничего нового не создаёт, но управляет уже созданным, длится до сих пор. С пришествием Христа и Его праведным Судом начнётся новый день — восьмой — и Царство Христово, ему же не будет конца. Так в праздновании воскресного дня соединяются оба конца истории — её творческое начало и её грандиозное завершение. И вся роскошь этой богословской трапезы доступна всякому человеку, участвующему в воскресной молитве.
Кстати, и Воскресение Христово — восьмое по счёту в Библии и первое по смыслу. До него было три в Ветхом Завете: воскрешали отроков Илия и Елисей, и один мертвец воскрес, упавши на кости Елисея. В Новом Завете Господь воскресил сына Наинской вдовицы, дочь Иаира и Лазаря. Седьмое было воскресение многих святых в Иерусалиме во время Крестного страдания Спасителя (Мф. 27, 52-53). А Сам Господь воскрес восьмым по счёту. Но как воскрес? Воскрес для непрестающей вечной жизни, над которой смерть не имеет власти. Все воскрешённые ранее затем всё-таки умерли, т.к. природа их не преобразилась. Лишь Господь открыл нам ворота Вечности, до конца победив смерть. Вот и получается: Его Воскресение — восьмое по счёту и первое по смыслу. Таков же и Его день, День Господний, воскресенье.