Страница 6 из 80
Там вложены принципиальные, фундаментальные мысли, зерна, которые могут со временем воспитать общество, относящееся к жизни с точки зрения справедливости как Божественного принципа.
И это искание справедливости должно найти свой выход в наших практических делах. Делах милосердия, делах ухода за беспомощными — тех делах, до которых не дотягиваются руки государства.
Приход как основа гражданского общества
Это — дела прихода. Если приход сконцентрирует всю свою силу на выявлении беспомощных стариков и посильную помощь им, и у вас не останется времени на демонстрации — то никакого ущерба для общества в этом не будет. Если вы найдете какую-то другую полезную нишу в обществе и будете восполнять недостаток справедливости в этой части жизни своими силами — я думаю, это будет самый лучший способ социальной активности.
Все остальные ее виды, честно говоря, меня пугают.
Меня пугают современные монархисты, потому что по большей части это карикатурное движение. Меня вообще пугают всякие ряженые.
У меня вызывают отвращение националисты и бритоголовые. Всякое выдвижение своего этноса и своего цвета кожи в пику другому этносу вызывает у меня рвотный рефлекс — это совершенно гибельные движения.
У меня вызывает массу отторжений некритичное преклонение перед Западом и попытка моментального перенесения на русскую почву всех культурных и социальных норм, которые есть на Западе. Это невозможно, это педагогическая глупость, это обличение отсутствия мудрости в человеке. Нельзя этого делать, надо вынашивать свои формы социального устройства.
И самой живой ячейкой вынашивания форм социального устройства должен быть приход.
Общины создали западный мир
Все, что есть в западном мире хорошего (например, небезразличие, моральный пафос, умение организоваться: повесил хозяин собаку — люди вышли на демонстрацию и требуют от власти привлечь к суду этого варвара, который издевается над животными; случилась у кого-то беда — они строчат письма, протесты устраивают, начинают двигать общественное мнение, чтобы пресечь негативное явление; показали гадость про Христа в кинотеатре — они взяли, собрались, побили витрины, никто ничего не будет им делать, потому что они воодушевлены верой) — внимание! — выросло из приходской деятельности западных общин.
Америка как политическое и государственное явление выросла вокруг маленьких разрозненных общин, в центре которых стоял белый человек с Библией в руках — первый переселенец. Менониты, квакеры, анабаптисты, баптисты, пуритане — готовая религиозная община со своим психологическим складом, со своей привязанностью к Писанию, со своей трудовой этикой — приезжали на новую необжитую землю, строили свою маленькую общину, входили в общение с другими общинами, составляли свои законы, выбирали шерифа, воевали с индейцами, наказывали своих преступников — и разрастались в политическое явление.
Все строилось вокруг общинной — приходской по сути — жизни.
Точно так же было в Европе: Швейцария, Англия, Италия — отдельные города, отдельные приходы, отдельные кантоны, отдельные религиозные движения — все это строилось приходской активностью.
Вся политическая острота и вся успешность Европы — Германии, Франции, Северной Европы: Дании и Швеции — это все трансформированная успешная историческая деятельность христианских общин.
Она разная, но эта пестрота является залогом баланса системы. Система тем устойчивее, чем она пестрее. В одной общине больше думают о милосердии, в другой — о строительстве храмов, жилья или чего-то еще, в третьей — думают о проповеди и образовании, в четвертой — об искусстве, в пятой — об экологии. Это местные традиции приходских видов активности.
Хороший европейский мир
Пока наши приходы не начнут активно осваивать территорию, на которой они живут — в части социальной, экологической, трудовой, воспитательной, образовательной, информативной — ну какого мы хотим в этой монархической вертикали от самого верха до низа наполнения жизни смыслом? Эта система уже не работает.
На доброго царя надеяться — бесполезное занятие. Необходимо самим осваивать те кусочки территории, которые Бог отдал в руки конкретным православным общинам.
Вот тогда наш природный хаос будет преобразовываться в европейский мир в хорошем смысле. Потому что в хорошем смысле европейский мир — это эффективно освоенная земля, преобразившаяся под действием рук молящегося человека. Под действием рук общины молящихся людей.
Антихристианские тенденции — голубые браки, наркомания и прочий бытовой сатанизм — это уже постхристианские явления, полипы на дереве, раковая опухоль на бывшем здоровом теле. А изначально был реализовавшийся принцип христианской деятельности.
Это дело наших приходов. Даже не епархий. Даже не регионов и не больших образований. Это низовое движение. Если мы не будем этим заниматься, а будем всю свою энергию выхлопывать в эти бесноватые беганья по площадям — будет ерунда. Васька слушает да ест. Все эти ваши крики на площадях — коту под хвост. Я бы на месте не имеющей совести власть предержащей персоны плевал с высокой башни на все эти демонстрации. Так, кажется, они и делают — и, между прочим, правильно. Потому что не туда вы выхлопываете энергию.
По-своему заблуждаются православные активисты, по-своему заблуждаются либеральные активисты. Мне же кажется, энергия, которая у нас есть, должна быть направлена на самоорганизацию и оживление наших приходских общин в преображении повседневной жизни. Отсюда может вырасти что-то хорошее. Без этого — ничего не вырастет.
1761 Израиль. Чуть-чуть.
XX век многими событиями запомнится. Не загибайте пальцы, их все равно не хватит. Крушение колониальной системы, избирательное равенство полов, две Мировые войны. Полет Гагарина в космос, атомная энергия, сверхзвуковые скорости. Всего много, и всё рядом. И наука, и людоедство. Геном исследуем, концлагеря строим.
XX век ужасен. XX век восхитителен. Гордость, низость, взлеты, крушения, открытия, и все же то там, то здесь - незатихающая? смиренная Богу молитва. Не было б её, как миру устоять при таких переменах?
Но думается мне, что все же главное событие XX века лежит не в плоскости научных открытий, кровопролитий и глобальных преобразований. В XX веке рассеянный по миру со времен Воскресения Христова еврейский народ обрел свое государство на исторической земле Израиля. Это, конечно, не локальное событие. Оно плотно связано со всем, что происходило в мире: в России, Германии, Англии, Штатах. Но если смотреть на мир библейскими глазами, то нельзя не согласиться: возвращение евреев в Эрец Исраэль, - это эпохальный сдвиг, равный Вавилонскому пленению, только наизнанку.
Бен-Гурион был первым премьер-министром Израиля (первый премьер-министр - явное «масло масляное»), а аэропорт его имени - первый в мире по удобству для пассажиров. Так, по крайней мере, говорят международные справочники. Отсюда рукой подать до Лиды или Георгиополя -небольшого города, где был погребен Георгий Победоносец. А можно сразу во Святой Град. Тоже недалеко. Но мы едем в Тель-Авив, чтоб дотемна расположиться на ночлег.
Меховые шапки, бороды, шнурки на поясе (цицит называются), туфли без шнурков, чтоб в шаббат можно было обуться, белые чулки... Все это не древнееврейская одежда. Это одежда евреев Идиш-Ленда, в основном Восточной Польши, откуда была самая массовая миграция для освоения и заселения Земли Обетования. Сложился этот фасон в веках 18-м -19-м. И звучат имена этих деталей одежды скорее по-немецки, чем по-еврейски. Фликер теллер - черная шляпа с широкими полями, гиртл - пояс, зокн - чулки.
Специалисты быстро определят по особенностям одежды, к какому движению или секте принадлежит человек. А сект, движений и направлений здесь ой, как много! Это для нас при взгляде со стороны (взгляде, добавлю, предвзятом и презрительно-поверхностном) евреи представляются неким монолитом и чуть ли не тайным орденом. Глупости. Так для нас и все китайцы на одно лицо. А между тем есть евреи в шапках из лисьих хвостов, которые ненавидят современное государство Израиль. И есть светские евреи, которые согласятся выдать дочку замуж скорее за христианина или мусульманина, чем за религиозного еврея. Ой, доложу я вам: здесь столько пестроты и неожиданностей, что все привычные схемы должны показаться вам плоскими и безжизненными. Итак, в Тель-Авив.