Страница 55 из 80
Это уже детали. Надо, чтобы мы задумались, а чем мы занимаемся? Мы что продаём, вообще? Мы назначаем цену, и в ряд товаров переводим, что? Вот это?! Так это же не товар. А как можно идти дальше, если такие важные вещи не сделаны? А если мы уже со всем согласились в обществе потребления — продавать религиозные услуги, и себя уровняли с духовными парикмахерами, тогда что мы от себя хотим? Человек приходит и у него только один вопрос: я заплачу деньги, которые вы укажете в прейскуранте, и буду требовать от вас правильного исполнения вашей работы.
Вы говорите о будущем или элементы этого уже наблюдаются?
Это уже сегодня есть. Уже могут сказать: «Ты меня не учи, — когда ты ему скажешь вы должны ... — Я тебе ничего не должен. Я уже заплатил. Я тебе дал деньги — твоя работа крестить. Сколько стоит Крещение? Ты сказал, что столько? Вот тебе деньги — крести. Я не просил меня учить. Я уже купил товар религиозный. Ты продал Духа Святого. Ты назвал цену, я тебе заплатил, что ты от меня хочешь? Ты будешь меня учить? Если я захочу учиться, я скажу научи меня, и спрошу, сколько это стоит».
Это — очевидные вещи, которые не бьют по мозгам «продавцов» только потому, что они и не собирались никого учить. Они спокойно себя чувствуют в атмосфере продажи Духа Святого. Они Его просто продают, как им кажется, хотя Он непродаваем, и действует, как Он Сам хочет. Кого-то посещает, кого-то не посещает. Это уже великие тайны, касающиеся Его. Но мы должны выйти из этой ниши. Потому что мы не продавцы религиозных услуг, мы не можем быть «комбинатом по оказанию религиозных услуг». Есть узкие точки продажи религиозных услуг, только «освящаем машины и офисы». Есть комбинат религиозных услуг — всё делаем, освящаем всё. Ножи и вилки точим, и цену называем.
Конечно, любая проблема цепляет вереницу других. Кто рукоположил, кто учил? Откуда ты взялся такой? Почему на тебя управы нет? Если мы спокойно к этому относимся — со временем всё это вырастает в опухоли раковые. Но нужно понимать, что эти раковые опухоли и породили кровопускания советской власти. Эти масакры, эти кровопускания массовые, они же были спровоцированы как раз этими раковыми образованиями, в том числе. Не только ими, но в том числе. Поэтому, если мы никаких уроков из истории не выводим, то кто мы тогда? Тогда Бог перестаёт нас учить, потому что мы не способны к благим переменам.
Русь прожила великий период времени, когда, находясь под покровом государства, мы молчали о Христе. Что-то о нём рассказывали на уроках Закона Божьего и ставили оценки за это. А потом выяснилось, что люди не знают «Отче наш», не знают Символ Веры. Но нужно ведь извлечь из этого уроки. Может быть, пора табуировать ругань на советскую власть. Всё уже прошло. О мёртвых ничего или хорошо. Ушло. Давайте заново с нуля. Это очень тяжёлая задача с цоколя поднимать вверх. Нам хочется сказать, что мы стоим на плечах гигантов. Нам хочется понять себя как жёлудь, висящий на ветке великого дуба. Бытийно мы такие и есть. Но в плане практических трудов жёлудь должен нести в себе всю информацию дуба. И он должен начинать с нуля свою работу. Буде упасть ему в землю, оторвавшись от ветки, он там, в земле должен расти как новый дуб с нуля. Пока ты висишь где-то там, в высоте, ты питаешься корнями великого дерева, но как только ты закончился как оформленный жёлудь и оторвался и упал, и свинья тебя не сожрала, — вырастай в настоящий дуб с нуля. С соответствующими проблемами. Катехизация, общение имуществ — вспомоществование, литургическая жизнь, привлечение всех здоровых сил, которые попадают в поле нашего зрения, смиренная молитва Господу Богу о том, что мы не можем ничего, мы находимся, если угодно, при смерти, как в Апокалипсисе говорится. «Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти».
Есть такие слова в Откровении ангелу Сардийской Церкви. То есть, я знаю, что у тебя не много силы. Но держи, что имеешь, и прочее близкое к смерти утверждай. В принципе, это называется трезвостью. Трезвая оценка ситуации. Потому что хвалиться, что-то рассказывать, надувая щёки, про своё великое прошлое, которое не тобой построено — это позорное занятие, вообще-то. Это занятие предосудительное для сегодняшнего времени, требующего трудов. И нужно выйти из этой ниши — продажи религиозных услуг и показать своё лицо. Лицо людей, которые знают Господа, любят Господа — Иисуса Христа, воскресшего из мёртвых. Которые не причисляют себя к лику святых прежде смерти. Знают о своих грехах. Трезвы в оценке себя самих.
«Я знаю, кто я, но я знаю, кто Господь». И, находясь в состоянии трезвости в отношении к себе и любви в отношении к Господу, говорят о Господе тем, кто не слыхал никогда благовестия, хотя ему и случилось родиться под небом тысячелетней крещёной Руси.
А если мы из этой ниши комбината по оказанию религиозных услуг не выходим, то нужно принимать все последствия нашего выбора.
Нас схлопнет какая-то новая беда. Никто до революции не думал о масштабе репрессий, которые ожидают Церковь. Никто не представлял масштабы катастрофы.
Пик строительства храмов — 1913 год. Максимальное число за всю тысячелетнюю историю Руси.
Всё строили и храмы тоже. Притом, что храмы возводили не в первую очередь. Строили железные дороги, дворцы и замки, институты горной добычи, виноградарства и виноделия, заводы и пароходы. Огромное количество было построено церковных зданий. И никто же не думал, что всех возьмут и за некой ненадобностью в распыл пустят. За исторической ненадобностью.
Дали возможность спастись, по сути. Надо же понимать, что расстреливали разных людей. К одним дополняли меру святости, то есть, страданием дополняли меру уже наличной святости. А большинству давали возможность спастись. Если бы не эта ситуация, человек жил бы себе как жил, а инерция двигала бы его не в сторону святости. А так, последний критический шаг.
«— Ты за Христа, долгогривый, или против Христа?
— Я. однако, за Христа.
— Стреляйте, товарищ Лацис».
Если ты сам не хочешь освятить свою жизнь, то Бог тебя спасёт через что-нибудь очень неприятное.
Любящий нас Господь спасёт нас, я надеюсь. Если мы совсем не упрёмся, и от Него не откажемся, спасёт нас, но сделает это чередой очень неприятных событий. То есть, Он просто измелет нас в муку и выпечет хлеб чистый для Царствия Небесного из этой муки, которую буквально смелет на жерновах. Потому что сами мы ничего не делали, чтобы стать мукой из пшеницы Божией.
Может ли Церковь, представляющая 1,5-2% общества, задавать нравственные ориентиры всему обществу? Давать оценку актуальным событиям?
Легко! Капля море освящает. Можно посмотреть на научный мир, который, кстати, весь вышел из монастырских келий. Или на композиторов. Сколько нужно Шнитке или Бахов, чтобы в музыке произошла революция, чтобы дать тоновую настройку поколениям музыкантов? Один. Один человек нужен.
Закон жизни таков: Бог ищет одного человека, чтобы через него спасти всех. Он ищет Авраама, чтобы через него родить народ. Он ищет Давида, чтобы всем дать Псалтирь. Он ищет Владимира Великого, чтобы через него крестить Русь бедную и тёмную. Ищет Серафима Саровского, чтобы всем сказать новое слово о спасении. Он ищет Силуана Афонского, чтобы дать понять, как жить в конце времён. Он ищет одного, чтобы спасти всех. Поэтому много нас быть не должно. Но мы должны быть теми, кем должны быть. Самые большие враги Церкви — это ряженые. Это переодетые. Это те, кто составляет фон Церкви или её тень. Её массовку. Которые играют в Церковь шесть часов в день, а остальные восемнадцать часов в Церковь не играют.
Надо потрудиться, ради того, чтобы Церковь стала тем, чем она должна быть. Церковь прирастает живой кровью. Не потомственными христианами, не самоуверенными христианами, не теми, кто уверен о себе, что он хранитель там чего-то. Однако сел на сундук и не встаёт с него и не знает, что там находится. Церковь живёт живой кровью, и ей нужны живые души, которые должны услышать слово о Господе. Нужны Савлы, которые услышат о Господе от самого Господа, благодаря молитве Стефана. У блаженного Августина есть такая интересная мысль. Когда Стефана били камнями, он молился, чтобы Бог не поставил греха сего в вину убивавшим его. А юноша по имени Савл стерёг одежду убивавших. И вот Августин говорит, что если бы не молитва Стефана, то не нашёл бы, возможно, Савла Христос. То есть, сложными путями, не в простой прямой передаче обретаются души.