Страница 51 из 80
Еще одна из характеристик нынешней Америки - это «зауживание» человека. Превращение его в мох, у которого нет корней. Кустарник сломаешь — но корни все равно отростки пустят. А мох соскоблишь - и нет его. Для пиццы плоское тесто - хорошо, а для человека культурная тонкость отвратительна. Но кто-то хочет превратить человека в пиццу. Это, может, родилось из недр самого свободного человека, который вдруг решил: «Зачем мне задумываться? Зачем мне вся эта метафизика?»
— Как в этом всем обретается наша диаспора?
— В Чикаго огромная украинская диаспора. Кстати, они могут на тебя в суд подать, если скажешь что-то про Украину нехорошее. На радио был инцидент, кто-то что-то сказал о памятнике Бандере, так за десять минут вокруг здания выстроилась бригада местных националистов с транспарантами. Пришлось даже вызывать вооруженную полицию. Кстати, песню «У Львові дощ» на Чикагском русском радио заказывают ежедневно! Такой же хит, как «Мурка» на Таганке. И в Чикаго, и в Сан-Франциско я, ради интереса, заходил в украинские рестораны. Карикатура редкая. Эта игра в Украину под небом Иллинойса — такая пошлость, слов нет! Зашел туда, а потом с горя пошел пить пиво в китайский ресторан. Чтоб смыть послевкусие. А их украинский язык с американским акцентом — это что-то нездоровое! Вначале они за твоей спиной гнут жуткие маты по-русски, а потом поворачиваются к тебе и с улыбкой говорят: «Кен ай хелп ю?» И тут твоя задача — не выдать, что ты все понял. Вообще эмиграция — это грустное явление. Мышление эмигранта заключается в одном: «Сейчас, немножко посижу еще и уеду. Еще немножко. Еще немножко» И в итоге, пока жил «еще немножко» — ничего не сделал, а жизнь прошла. Никакой идеологии в пребывании в Америке нет. Есть привычка. Эмигрант — это обидное, позорное, и самое страшное — бесплодное явление.
Кстати, наоборот, американцы стали уезжать в другие страны. В Сан-Франциско один из церковнослужителей рассказал о своем сыне, который познакомился с девушкой из Беларуси и поехал туда на Пасху. Вернувшись, этот американский парень, выросший на гамбургерах, баскетболе и других американских благах, сказал родителям: «Я здесь больше жить не хочу. Хочу в Беларусь, потому что там все только начинается. А здесь скучно. Здесь все заканчивается». Мама была в шоке, а папа сказал: «Ну, если хочет, пусть потрудится». Но эта история уже из Сан-Франциско, а это другая сторона Атлантики.
— Чем запомнился Сан-Франциско?
— Там часто можно встретить такие немного апокалиптичные таблички «The end of land» (конец земли). Там резкие обрывы без ограждения, с которых можно упасть прямо в океан. Вообще, Калифорния— самый свободолюбивый штат, мать всем мерзостям земным. Альма Матер всех свинств. И там тоже было довольно грустно. Город в своей старой части низенький, ничего захватывающего там нет. Много китайцев. Я всегда считал их трезвой нацией, а там они пьют по-черному, из кафе просто выползают, причем часто один на другом. Дикое зрелище. Зато там есть и места паломничества — к мощам святого Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, монаха из СССР. О нем можно рассказывать часами. Его мощи — место паломничества.
— А что вас по-хорошему удивило в Америке?
— Удивил Форт Росс — крайняя западная точка русского пребывания на континенте. Когда наши осваивали Аляску, то спустились вниз по тихоокеанскому побережью до испанской границы. Там есть место с русскими топонимами, например, Русская ривер (Русская речка). И сейчас там много русских церквей, правда уже не действующих, потому что умерли старые эмигранты. Одно из немногих мест, где русских любят. Местное индейское племя кишайя и алеуты всегда говорили: американцы нас насиловали, испанцы пытали, а русские нам платили. Потому русских любили. Это такая рекреационная зона. Но ЮБК лучше, чем Калифорния. У нас гораздо красивее природа, мягче климат, а по смеси теплоты, природных запахов и растительных красот Крым однозначно лучше. И это непредвзято.
— Так уж мы сильно отличаемся от американцев?
— У нас есть свои яркие черты, которые делают нас уникально свободным народом. Мы находимся в области науки, культуры, мышления, ценностей христианского мира на более благоприятном полюсе. У нас меньше гражданских свобод и материальных благ, но сохранился нравственный код. Мы все еще «хордовые». Путь к медузе без нравственного позвоночника, которую несет по течению, у нас еще затруднен наличием хорды.
— Хотя многие мечтают вытащить из себя эту хорду, чтоб побыстрее стать медузой.
— Хотят, не спорю. Тем полезнее нам опыт этого «оплота демократии», который внутри совершенно проеден червями. Нам просто нужно более по-хозяйски относиться к своему месту работы, к месту жительства и людям, которые рядом с нами живут. Не нужно ни от кого ничего ждать. Ждать — не повод ничего не делать. Нельзя быть эмигрантами в своей стране. И не стоит обезьянничать или копировать. Нужно создавать свое.
1879 Рукоположение в христианство
Возложение руки (рук) - очень яркая черта христианской богослужебной практики. При Крещении, то есть при вхождении человека в Церковь, иерей говорит:«О имени Твоем, Господи Боже наш, возлагаю руку мою на раба Твоего (имярек), сподобившегося под кровом крыл Твоих сохраниться». И потом, уже в конце чинопоследования, священник возлагает руку свою на главу крещаемого с молитвой, чтобы, как на Давида царя через Самуила пришла благодать, так и на крещаемого пришла она через возложение руки. Таким образом, не имея власти и права поставлять в чины и степени, священник, по крайней мере, дважды возлагает руку на крещаемого в ходе Таинства.
Под рукоположением мы традиционно разумеем преподавание благодати, возводящей человека на высшие степени. Называется это «хиротония». Это правильно. Можно сколько угодно отцу возлагать руку на сына, но сын так и останется сыном, если отец - не епископ. Божественная благодать, немощных врачующая, должна сопутствовать самому факту возложения рук.
И вот, возвращаясь к Крещению, хочется сказать, что возложение священнической руки на крещаемого есть некий след древнего рукоположения. Раньше ведь крестили преимущественно епископы. А возложение епископских рук давало человеку причастность Духу Святому. Потом, со временем, помазание освященным миром заменило по форме то, что раньше давали руки епископа. Священники стали преподавать Духа через помазание, а возложение рук, оставшееся в Таинстве, словно напоминает нам о том древнем чине, который идет от апостолов.
И вот, что думается мне, в связи со сказанным. Думается, что не только возведение на степени служения, - дьяконство, священство, архиерейство, - связано с возложением рук. Сам приход в Церковь, само вхождение в христианство связано с рукоположением. Можно сказать, что в корнях своих (если вспомнить о связи миропомазания с возложением рук) всякий верующий и крещеный человек рукоположен в христианство. Теперь становится гораздо более отчетливой мысль апостола Петра о царственном священстве. «Вы - род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1 Пет. 1:9) Священник поставляется для служения. Он уже не «работает» и не просто «живет», но служит. Таково свойство поставленного, возведенного в степень. И таковы все христиане без различия. Великой язвой христианского сознания является рифмование Церкви только с ее освященными служителями, и, соответственно, исключение из деятельного числа членов церкви простых мирян. Так вот! Все миряне рукоположены в христианство, то бишь, - в служение Богу и людям!
Если бы епископы и ныне совершали большинство Таинств, в том числе - Крещение, то они могли бы смело не пользоваться миром, но, возлагая руки, низводить Вседержителя Духа на крещаемых.
Апостольская идея царского и всеобщего священства стала бы очевидна. Но то, что епископы ныне крестят не всех, а только некоторых, не их вина. Это - наследство, с которым следует тщательно и мудро разбираться. Долгими столетиями жизненная рутина превращала попа только в требоисполнителя и поедателя панихидных хлебов, а епископа, соответственно, из евхаристического предстоятеля и вождя молитвы - по преимуществу в чиновника или барина. Соответственно, совершение Таинств делегировалось иерейству (не барское, мол, это дело), и смысл их (Таинств) неизбежно с течением веков профанировался и затемнялся. О «царственном священстве» теперь только от протестантов и услышишь, хотя сама идея - библейская, церковная, апостольская. Это наша идея, украденная у нас же по причине нашей лени и невнимательности.