Страница 60 из 77
До Пушкина нужно дорасти. Он кажется простым и вездесущим. Он с детства воркует над нами то сказкой, то кусочком текста из школьной хрестоматии. И он же закрыт от нашего понимания иллюзией близкого знакомства.
Но это поистине взрослое чтение, услаждающее красотой и питающее полезностью. Это та умная красота, которая доступна всякому человеку, умеющему читать по-русски.
Дальше нужно замолкать нам и давать слово самому Александру Сергеевичу. Затрёпанный томик его «Онегина» может быть найден на большинстве пыльных книжных полок.
Возьмём эту книгу, братья, возьмём эту, по слову Ахматовой, «воздушную громаду». Это есть та часть накопленных Европой сокровищ сердца, которая всё ещё понятна простому человеку, понятна до тех пор, пока человек остаётся человеком. И пока не прикоснётся к этому сокровищу человек, ему самому не понятно, до чего же он, бедный, в этих сокровищах нуждается.
1089 Горе от ума
Св. Косма Этолийский
В далеком 18-м веке, среди стонущих под турками греков, проповедовал Христа и принял смерть за про по ведь Св. Ко сма Эт о л ийский.
Это был человек чрезвычайных дарований. До 20-ти лет не знавший алфавита, он выучился в зрелых летах, постригся в монахи и, пройдя искус, пошел проповедовать Евангелие своим соплеменникам. В своих поучениях святой возвышался умом до пророчеств и говорил много такого, что никак не могло быть понято современниками. Однако нами это не просто понимается, но видится на каждом шагу.
«Вот, — говорил он, — будет бежать по дороге быстрее зайца повозка без лошадей».
Современники лишь пожимали плечами, а мы видим вокруг обилие машин и понимаем смысл сказанного.
«Вы уедете жить на другое место, а на ваше приедут чужаки». Мы и видим волны миграций, спровоцированных то войной, то бедностью, то еще чем.
Воры, говорил Косма, будут жить не в горах и лесах, а в городах. Будут одеваться богато и жить на широкую ногу. Ну да, говорим мы, тысяча карманников в год не наворует того, что хапнет за раз финансовый спекулянт в очках с золотой оправой.
Много говорил святой об образовании. Во множестве бедных сел Греции и Албании не было ни храмов, ни школ. Святой способствовал возникновению того и другого. При этом на школу смотрел как на помощницу Церкви. Сама грамота виделась как способ постичь знания полезные, стряхнуть с плеч унизительное рабство, познать глубины веры.
Но, содействуя народному образованию всемерно, Косма говорил: «Беды к вам придут от грамотных». И еще: «В школах будут учить такому, что вам в ум не влезет».
Очевидно, внушенное Духом и сказанное человеком касается не противоречий в словах Космы, а разных типов образования. Есть знания, облагораживающие человека, но есть и знания, придающие греху видимость законности. Ложное направление ума санкционирует извращение жизни, и оно едва ли не страшнее полной безграмотности.
У народа нашего (как и у народа греческого) в крови - уважение к слову написанному. Это потому, что место главной книги и занимала и продолжает занимать еще Библия. О чем бы ни пошел спор, можно и сегодня услышать: «А где об этом написано?»
Естественно было при этом простым людям смотреть на городских грамотеев, как на небожителей. От них ожидалась вместе с грамотностью и чистота намерений, и бытовая опрятность, и высокая нравственность поступков. Но, действительно, всенародное горе, если приходит, то — от образованных.
В житии Силуана Афонского описывается случай с книгоношей. Отец Силуана был человек чудесного сердца, но неграмотный. А грамотных, как положено, очень уважал. И однажды принял в дом разносчика книг, надеясь вечером послушать того о «вещах Божественных». Тот же, на удивление и возмущение отца, оказался атеистом и понес свою околесицу про земной рай и всемирное счастье. Огорченный крестьянин после говорил: «Я думал, он умный. А он дурак».
Образованный человек не просто способен быть дураком, и нет в этом никакого оксюморона. Образованный человек умножает риск стать дураком ровно настолько, насколько он образован. Это мысль тяжелая и парадоксальная, но народ наш ее понял (понимал раньше), чем показал свою внутреннюю глубину.
Простак если и согрешит, то грех грехом назовет, а значит, рано или поздно покается. А «образованец», умный в своих глазах, столько пыли вокруг себя поднимет, что пыль эта станет настоящей дымовой завесой и для его грязных делишек, и для других людей, соблазненных его теориями.
В «Братьях Карамазовых» все подлинные негодяи и с образованием, и с претензией. Вот как ловко отец семейства Федор Карамазов расправляется на словах с идеей ада.
Федор Павлович Карамазов в исполнении Марка Прудкина
Меня, говорит, бесы в ад крючьями потащат и не могут не потащить. Кого же и тащить, если не меня? Но я думаю: «А откуда у них крючья? Фабрика, что ли, в аду есть?» Потом он развивает мысль о том, есть ли в аду потолок. Должен ведь быть. Потом, доведя все до путаницы и абсурда, сам ад высмеивает как явление абсурдное и несуществующее. А напоследок возвышает оскорбленный глас: «Так где же правда? Ведь я первый достоин ада, а его нет!»
Действительно, с такими мыслителями из низов революции было из какого яйца вылупиться. Нынешние срамники не так изобретательны. А этот и обосновал нравственную необходимость ада, и «доказал» его отсутствие, и выдал сам себе санкцию на прочее греховное житие, сопровождаемое муками благородного сердца. Каково?!
Ум человеческий без молитвы есть второй сатана. Изворотливый и хитрый, он вьется кольцами, как змей, и в это время он одновременно и гадок, и страшен.
Итак, Федор Павлович обсмеял ад, как бы говоря: «Я такого ада не боюсь. Впрочем, и не верю в него вовсе». Значит - гуляй, душа. Теперь остается с Раем расправиться, опровергнуть его существование или высмеять. Иначе рай на земле строить нельзя. Иначе - противоречие, а сатана - великий любитель логики.
Для этой работы тоже нашлись мастеровые. Вот, хотя бы, Бальмонт.
Мне ненавистен был бы Рай Среди теней с улыбкой кроткою,
Где вечный праздник, вечный май Идет размеренной походкою.
Можно кричать: «Хозяин, готово!»
Сами придумали нечто скучное и бестелесное, сами же отворотились от него, скривившись, и сказали: «Я в рай не хочу. Там скучно. Да я и не верю в него вовсе».
Вывод тот же: гуляй, душа! Если сам поэт такого вывода не сделает, то за него этот вывод сделают заинтересованные лица и толкователи творчества. Но вывод таки будет произнесен, и даже провозглашен, уже неважно - кем.
Поэты и прозаики - это несомненные грамотеи. Говоря о том, чего не знают, и смеясь над тем, чего не понимают, грамотеи сии наслаждались гражданским миром и защитой законов. Многие также пользовались дворянскими привилегиями и выгодами высших сословий, и при этом непрестанно будили лихо в своем, «без руля и без ветрил» носившемся по волнам воображения, творчестве.
Лихо, наконец, проснулось. Пришла беда от образованных. «Только вот жить в эту пору прекрасную» пришлось не восторженным фантазерам и не идейным разрушителям основ, а следующим поколениям, к которым принадлежим и мы.
Выбираться из идейного дурмана, доставшегося нам по наследству, есть наш жизненный подвиг. Подвиг не в смысле того, что мы - отчаянные храбрецы. А в смысле того, что нам сдвигать с места и дальше двигать телегу, всеми четырьмя колесами увязшую в мысленной каше, оставленной образованными атеистами. Для современности картины можно заменить телегу на «Жигули», но суть остается прежней.
И подходы не поменялись.
Любитель греха должен и нынче сначала выписать себе справку, разрешающую грешить и облегчающую муки совести, и лишь затем грешить с удовольствием. И здесь срабатывает тот же механизм.
- Попы плохие. Церковь «не такая». Значит, верить и молиться не буду. Совсем не буду и никогда. Разве у заезжего сектанта проповедь послушаю или с буддистом помедитирую. И, значит, никто мне не указ. Значит, живу, как хочу, и в душу мне не лезьте.
Это очень часто встречающийся монолог оскорбленного сердца. Он же - санкция на полное самоуправство и мелкое пакостничество. И все это - наследие «образованщины». Обсмеяли то, чего не узнали и не поняли, и - гуляй душа.
Автор: Антэ Дорих
Народ наш долго был неграмотным, но беда эта касалась в основном неумения читать Библию. И борцы за народное просвещение, даже из неверующих, имели всегда за цель только одно -поднять нравственный уровень народа с помощью света наук. Они по наивности и подумать не могли, что знания без веры не только не исцелят, а окончательно добьют несчастный народ. Для них это предположение было бы сильной фантазией, а для нас - очевидный факт.
Беды пришли к нам через образованных. Веря в исцеление подобного подобным, стоит ждать теперь и врачевства от правильного образования, связанного с Богом, а не враждующего против Него. И если есть уже немало храмов в местах скорбей и временных тягот, как то в больницах, тюрьмах, на кладбищах, то необходимо появиться большему числу храмов и в ВУЗах, в школах и лицеях.