Страница 56 из 77
Не так ли вразумляли наших предков юродивые? Так.
Кратко и жестко, поскольку все увязли в обряде и вещах внешних, а «внутренняя благообразная скиния» у всех загажена, при том, что никому до этого и дела особого нет. И вот получается так, что если множество полюбило обряд и наружность, полюбило внешность без внутренности, то необходимо появиться кому-то, кто пренебрегает внешними привычками, но зато фору даст по теме вещей внутренних.
Это — диалектика. Это - необходимость. Эпатажные праведники, юродивые, блаженненькие вызываются к жизни самим фактом повального лицемерия, повального увлечения второстепенными и временными формами религиозной жизни.
Для нас это вопрос номер один, поскольку нам ведь возрождаться предназначено. Что и как возрождать будем? Если только форму будем копировать, то это путь к новой революции. А если будем стремиться дух стяжать, то придется потерпеть тех, кто не сразу вписывается в привычный образ благочестия.
photosight.ru Фото: aivolie
У меня один молодой человек просил Исповеди и Причастия, поскольку согласился быть крестным отцом. Видно было, что он исколот весь аж до шеи (из-под ворота рубахи наколки выглядывали), но когда он рот открыл перед Чашей, я ахнул. У него язык оказался разрезанным до середины, то есть раздвоенным, как у змеи! Ну и что его, выгнать? Не знаю. Я причастил, поскольку каялся он искренне.
А ведь сколько таких еще, которые ни в какие привычные представления не вписываются?!
Штаны можно на юбку быстро сменить, и голову можно покрыть, и изобразить можно из себя Васнецовскую Алёнушку, но только дело ведь не во внешности. Нутро свое куда денешь? Оно, как однажды разрезанный язык, не хочет заживать в один день. А лицемерить не хочется. Русскому, может быть, и особенно. Вот поэтому и будут еще долго в наших храмах появляться люди разных возрастов, изжеванные и потрепанные внутри, однако верующие. Они не пожелают «ничего такого» из себя изображать и будут некоторое время оскорблять взор верующих непривычным видом. Но все это - явления временные. Это - болезни роста и обновления. Потом все станет на свои места. Надо потерпеть.
Надо подождать того времени, когда внутренние перемены победят внешнюю жизнь и подчинят ее себе, не ради внешнего благообразия, а ради целостности.
При этом останется всегда ничтожно малый процент подлинных юродивых, которые будут внутри святы, а снаружи — странны и неблагообразны. Но это уже отдельная тема. Что же до большинства, то я решительно выступаю за примат внутреннего над внешним, и за то, чтобы в строительстве дома начинать с фундамента, а не с фикуса на подоконнике.
1085 Вопрос об интеллигенции
Термин «интеллигенция» расплывчат, как чернильная клякса. Неясно до конца, что это: социальная группа или внутреннее душевное качество? Или и то и другое вместе? А может, это некий тайный орден, имеющий свои цели и скрытно их реализующий?
Думаю, не далек тот час, когда слово «интеллигенция» превратится в технический термин, предназначенный для описания отечественной истории XIX-XX веков.
За пределами этого временного среза и за границей российской географии термин этот нежизнен и бесполезен. У нас же ему придано слишком большое значение.
Как указывает латинский корень, термин касается познавательных способностей. Очевидно, интеллигентом должен называться тот, кто умеет накапливать коллективные знания и опыт, умеет систематизировать и анализировать накопленное. Вот и все. Никаких шансов для самолюбования.
Можно предположить, что человек, отмеченный способностью к подобной деятельности, станет заниматься в жизни тем, что у него получается лучше, чем у других, и, соответственно, займет свое место в обществе.
Но наш народ в указанное время (XIX-XX века) настырно присоединял к умственным способностям некие возвышенные нравственные качества и получал в результате «виртуальное элитное существо», отмеченное умом и святостью. По сути - аналог ангела. Теперь на этого «ангела» можно возложить задачу благого переустройства мира, а в случае неудачи - повесить на «несправившегося ангела» всех собак.
Эти мысли не могли прийти когда угодно, но пришли в период возникновения веры в науку и в неизбежное счастье, достигаемое в результате прогресса. Очень примитивная цепочка размышлений, но крепка, как корабельный канат.
«Прогресс - это благо. Наука принесет счастье. Люди умные, вооруженные знаниями и передовыми идеями, двигают человечество к цели. Принадлежать к этим людям почетно и вожделенно». И вот, усвоив новый символ веры, полезли в духовную элиту все, кто боится физического труда, непомерно страдает от неутоленного тщеславия, ну и, вестимо, желает счастья всему ч ел о веч ест ву.
Марево это рассеялось, отшумев сначала газетными спорами, затем залпом с «Авроры», затем такой свистопляской, что отдельно взятый ум осознать ее не способен. Это дела важные, но минувшие. Там, в минувшем, осталась интеллигенция разночинная, то есть семинаристы со злыми глазами, пишущие статейки в левые газеты. Осталась интеллигенция советская (термин насколько зловещ, настолько запутан). В парижских кофейнях память о себе оставила интеллигенция эмигрировавшая, поспособствовавшая гибели родной страны собственной ленью, позерством и ограниченностью. А еще была «вшивая интеллигенция», чем-то по привычке гордившаяся, но не умевшая себя ни прокормить, ни защитить. И были те, кого А.И. Солженицын называл «образованцы», то есть, по толкованию Д.С. Лихачева, помесь самозванца и оборванца.
Теперь, когда веры в науку поубавилось, скепсис увеличился, счастье удалилось за горизонт, а взгляды потухли, мы продолжаем пользоваться термином «интеллигенция» по инерции, постоянно путаясь в трех смысловых соснах.
Вот люди строят мост. Инженеры работают головой, рабочие - руками. Кто здесь интеллигенция? Я, честно сказать, не знаю. Если главный инженер пьян с утра на всяк день, а прораб матом не ругается, а разговаривает, то интеллигентом может оказаться экскаваторщик, читающий за работой Иисусову молитву, а дома перед сном - Шекспира. Именно он и будет аристократом духа, тем более истинным по той причине, что ни медали, ни добавки к зарплате за красоту своего внутреннего мира ни у кого никогда не попросит.
Интеллигенции либо нет вообще, либо (если это невидимое братство благородных душ) принадлежность к ней от рода деятельности не зависит. И уж что действительно правда, так это то, что работники умственного труда ни привилегий, ни почета, ни особого статуса за один только факт умственного труда не заслуживают.
И не надо Церкви расшаркиваться перед каждым актеришкой и режиссеришкой на том основании, что они якобы к истине вплотную подошли. Подавляющее их большинство никуда не подошло и подходить не собирается, а мы к ним - на цыпочках да с микрофончиком.
Жизнь наша такова, что даже беседа с профессором философии в девяти случаях из десяти обещает быть скучной и бесполезной. И это потому, что профессорами философии часто становятся не от любви к истине, а как раз наоборот.
Приносить реальную общественную пользу силой своего интеллекта может тот, кто осознает действительность, снимает с нее смысловые слои и вскрывает скрытые пружины и механизмы.
Непонятый мир хаотичен, и жизнь в нем настолько абсурдна, что самоубийство может стать эпидемией. Тот, кто осмыслил мир и преодолел хаос, кто дал событиям и явлениям правильные имена, тот умничка. На латыни - интеллигент. Им может быть и актер, и режиссер, но не всякий актер по необходимости.
Интеллигент - это тот дворник из анекдота, который был похож на Карла Маркса, но бороду не брил, потому что все равно «умище девать некуда».
В советское время как раз среди дворников количество более менее вменяемых людей было в процентном отношении больше, чем среди представителей других профессий. Были люди, которые не хотели подниматься вверх по карьерной лестнице, оставляя внизу совесть, и потому занимали скромные жизненные ниши, что-то осознавая и о чем-то Богу молясь. По мне, так это и есть умственно-нравственная элита.
Не надо также забывать, что существует еще анти-интеллигенция. Это очень неглупые люди, харизматичные и не без амбиций, но пойманные бесом за губу; люди, которые не распутывают, а запутывают мир. Их ум обладает каким-то бесовским качеством, какой-то инфернальной особенностью сбивать с пути, делать простое сложным, менять уродство и красоту местами, короче - превращать мир в бесовскую грезу. И эта категория людей представлена писателями, драматургами, критиками, художниками, философами, политологами, борцами за всевозможные права etc.