Страница 33 из 67
Конечно, темп жизни ускорился, и мы ничего не успеваем. Конечно, подобное молитвенное служение предполагает жизнь на одном месте, а мы ежедневно преодолеваем огромные расстояния на работу и обратно. Конечно, минувшие исторические события так много в нас перепахали и выжгли, что диву даешься, как мы живы вообще. Но это не все.
В монастырях люди никуда не ездят, живут ради Бога в молитве, но и там суточный круг читается как попало, как до революции привыкли, лишь бы «вычитать». Значит, дело не только в темпе жизни. Дело в невнимательности нашей к смыслу молитв. В третий час Дух Святой сошел на апостолов. Молитвы третьего часа напоминают об этом. В шестой час Христос был ко кресту пригвожден. Молитвы шестого часа напоминают об этом. В девятый час Христос сказал: «Совершилось», - и, преклонив главу, отдал душу. Молитвы девятого часа об этом напоминают. Время суток, таким образом, освящается воспоминаниями спасительных событий евангельской истории. Солью Евангелия осаливается время. Попробуйте сказать, что это не важно!
Почему бы не освящать день краткими, но частыми службами часов? Да какое там! Село пьет и вымирает. Оно в христианских делах неученое. А на базарах люди стоят весь день. Почему бы там не читать часы? Что вы! До часов ли ваших на базаре? Там если и молятся, то только об успехе в торговле. Вот и я говорю, что есть хрустальные воды, сохраненные в книгах, а есть хлорированная бурда, которую мы пьем. А кто виноват, не ясно.
Часы составлены по очень важному принципу: молиться понемногу, но часто. Мы же исторически склонны к полной противоположности: выстаивать изредка длинные службы, а потом вовсе не молиться некоторое время. Это чередование больших усилий с длительными расслаблениями способно кого хочешь искалечить.
Благоприятный режим может быть таков: в праздничные и воскресные дни молиться долго и торжественно, но в будни молиться часто по чуть-чуть. Эти частые, но краткие моления не дают остыть духу, но и не утомляют его. Часослов для этих нужд подходит как нельзя лучше.
Впрочем, начинали мы не с этого. Начинали мы с того, что неплохо было бы пожертвовать один день жизни на то, чтобы провести его в молитвах по Часослову; в молитвах, произносимых в то самое время, для которого эти молитвы предназначены. Плод стоит того, чтобы этот опыт произвести.
1395 Вера — личная или народная?
Вера требует личных усилий. Лишь относительно можно называть веру «народной», имея в виду некую погрешность определения. Заповеди даны в расчете на предстояние человека к Богу лицом к лицу. Не сказано «чтите отца и матерь», но «чти», как одному. «Не прелюбодействуй» сказано, а вовсе не «не прелюбодействуйте».Исполнение заповедей — это «мое» дело, а не «наше». Вне личностного отношения вера, как таковая, умирает. Хотя бы потому, что молитва умирает (ведь она есть разговор с Богом один на один).
Как распространялась вера в греко-римском мире до Константина? Через проповедь и личный пример. То есть средствами воздействия личности на личность. И вся многомиллионная паства древней Церкви была сформирована людьми, пережившими личное обращение. Процент людей, принявших веру «за компанию», случайно, без глубокого переживания личного обновления, если и был, то был минимален. Совсем иначе дела обстояли у нас.
Русь крещена массово и без всякой проповеди и катехизации. Это - не произвол равноапостольного князя, а его чуткость к дыханию Промысла. Бог велел, и князь отозвался. Иначе время было бы упущено, и кто знает, как дальше бы сложилась история.
Фото: nataganich, photosight.ru
Но бессловесный приход в веру означал не иное что, как необходимость затем, задним числом, восполнить бреши и пробелы. Если не удалось вначале научить, а потом крестить, значит, нужно было (и сейчас схема та же) учить уже крещеных. В противном случае евангельская вера, обращенная к глубинам личности в первую очередь, насильно превращается в некий фактор коллективного сознания и атрибут, по преимуществу, народной (а не личной) жизни.
В истории нашей было время массового отхода от веры. Миллионы остались Христу верны. Но ведь не меньшие миллионы крещеных людей от Христа отказались с устрашающей легкостью. Одежки обрядов сменились на одежки нового мировоззрения с той же легкостью, с какой переодевается вспотевший человек. Это возможно лишь тогда, когда для человека вера есть нечто прилагаемое снаружи, как кепка - на голову, или цепочка - на шею. Мода сменилась, и кепку сняли.
Между тем, нужно, чтобы вера была аналогом кожи, которую нельзя снять, не убив тем самым человека. Вера должна быть кожей, а не пиджаком.
Покаяние - личный труд. Всенародное покаяние вряд ли возможно, и не стоит сердце рвать по этому сомнительному поводу. Лишь когда число покаявшихся людей из капли в море превратится хотя бы в «ведро - в колодце», лишь тогда качество жизни в обществе (воды в колодце) изменится заметно и существенно. Остальное подобно блажи и религиозному фантазерству. Сомневающийся Фома современности должен именно воскликнуть «Господь мой и Бог мой», и только тогда он имеет внутреннее право говорить о «Боге отцов моих», поскольку приобщился сердцем к их личной вере.
Человек поистине одинок. В своем одиночестве ему и холодно, и страшно. У него есть соблазн окунуться в теплую атмосферу множества, массы. Но не дадим себя обмануть. Интуиции рода и племени — это вовсе не то, что называется кафоличность. Кафоличность складывается из единства проснувшихся личностей. Она не стихийна и не этнична. Поскольку плоть и кровь Царствия Божия наследовать не могут, кровяные связи расы и племени здесь не помогут. А значит нужно, к примеру, не покаяние всех вообще в нарушении клятвы 1613 года, о которой большинство слухом не слыхивало, а назидание в вере и приобретение опыта молитвы, как личной, так и литургической.
Владимир не сделал всего, но только положил начало. Никто вообще из людей не сделал всего, но продолжил кем-то начатое и передал эстафету. Только в пространстве приложения внутренних усилий появляется нечто доброе и существует. С прекращением усилий оно затухает и исчезает.
Историю Церкви нужно активно «длить», продолжать, иначе сама собой она не «длится» и не летит, как брошенный в вакууме мячик. Историю народа нужно продлевать и творить, иначе, вне зоны сознательного действия, исчезают народы.
В любом случае для плодотворного и творческого существования нужно ввести в активное действие категорию активно-мыслящей, верующей и ответственной личности. Все остальные категории, будь то анонимный демократический избиратель или «великий народ», или что-то еще по степени КПД с сознательной личностью рядом не стоят. К тому же и Евангелие именно к ней последней обращается.
Сын Божий сказал, что когда во второй раз придет, то «найдет ли веру?» Очевидно, исчезновение веры при сохранении всякого рода оболочек веры есть реальная угроза любого христианского сообщества. И борьба за веру есть, отсюда главная и благороднейшая задача — чтобы не был похож человек на манекена, у которого все, как у людей, только сердце не бьется. Все же остальные процессы, массовые и масштабные, оперирующие большими числами и наводящие тень на плетень, да смущают нас, потому что категория личности - самая важная категория мира. И верующим личностям, собранным воедино, сказал Господь: «Не бойся, малое стадо»
1396 Преображение: о самом главном
Вере противостоит не столько не-верие, сколько ино-верие. И христианству со всей серьезностью в перспективе будет противостоять не подыхающий атеизм исчезающего европейца, а мощные вероучительные системы ислама и иудаизма.
Это - монотеистические религии, знающие Творца и очень много о Нем, несущие в генетической памяти и в знаках своих преданий большой багаж накопленного опыта.
Мы не спорим с этими верами о том, есть ли Бог, один ли Он, управляет ли Он миром. И они, и мы знаем, что есть, что один, что управляет. Аминь.
Но мы расходимся с ними в вопросе отношения ко Христу.
Еврей Мессию пришедшего не признает, хулит и ждет иного.
Мусульманин Мессию признает пророком, родившимся от Девы, но не Сыном Благословенного.
Христианин верит в «Единородного, иже от Отца рожденного прежде всех век»
Верить в Иисуса, как в «просто пророка», пусть даже безгрешного, христианину не пристало. Вникать же в иудейские хулы — тем паче. Нужно исповедовать Сына Тем, Кто Он есть и как мы научены -Светом от Света, Богом истинным от Бога истинного, рожденным, несотворенным. Единосущным Отцу, через Которого все сотворено. И помощь нам в утверждении на камне веры оказывает праздник Преображения.