Старец-утешитель

Старец-утешитель

Публикуется по материалам, взятых из номеров альманаха "Духовный собеседник" 4(40) • 2004 г.и 1(41) • 2005 г. http://www.sobesednik.orthodoxy.ru/

ru

Your

Name

FictionBook Editor Release 2.6

12 July 2012

28BECC73-D62E-4941-B115-388776006F30

1.0

1.0 — создание файла

Благодаря чудом сохранившейся рукописи мы имеем редкую возможность почувствовать великую преображающую силу оптинского старчества. Более ста лет в личных архивах хранились эти сокровенные и глубокие свидетельства духовного облика преп. Амвросия, его опыта душепопечения и духовничества.

Вопреки своей отрывочности и некоторой хаотичности, записки представляют целостный и как бы непрерывный (растянутый на многие годы и достигающий нашего времени) исповедальный разговор. В нем участвуют и те, кто непосредственно каялся старцу, и те, кто впоследствии читал и перечитывал эти воспоминания и письма. И сегодня, когда "оскуде преподобный", мы особенно нуждаемся в истинном старческом окормлении, отеческой мудрости и утешении.

Несмотря на обилие литературы о преп. Амвросии Оптинском, данная публикация занимает исключительное место. Неповторимый, вмещавший библейские речения и простонародные выражения язык старца; особенности пастырской практики, включавшей нарочитые обличения, ласковые увещания и ободрения, всеобъемлющую и всепрощающую любовь к пасомым, непоколебимую веру в благой Промысл Божий, — все это и многое другое в совокупности навеки соединилось в дорогом и бесконечно близком образе старца-утешителя, "душевного доктора", как называл себя сам преподобный.

Ныне русская душа как никогда нуждается в покаянии и святом спасительном врачевании. Слыша наши прошения и вопли, старец Амвросий вновь приходит к нам на помощь.

священник Михаил Мальцев

Воспоминания монахинь об исповеди у старца преподобного Амвросия Оптинского

Эти воспоминания получены от Лидии Евгеньевны Межековой (монахини Анфусы) и, видимо, нигде не были изданы. Владыка Иоанн (Снычев) сказал, что о них не знает. Мы [С. С. и Н. С. Самуиловы] поняли так, что он сомневается в истинности воспоминаний. Тогда мы запросили у Лидии Евгеньевны, как они к ней попали. Она ответила вот что: "…когда я жила в Коз[ельске] у м[атушки] Амвросии [Оберучевой], я увидела у нее мешочек с записочками, там были просто отрывки бумаги... когда матушки приходили от б[атюшки] Ам[вросия] после исповеди, они по свежей памяти записывали исповедь. Я, конечно, просила м. Амвр[осию] дать мне переписать, а переписывая, ничего не изменяла, ничего не добавляла сама и ничего не уничтожала. А в общем получилась целая книга. Глаф[ире] Орест[овне], по-моему, отдельно писал б. Ам[вросий], ее исповеди здесь нет. Вот все, что я могу написать про исповедь у б. Амвр[осия]. А сколько там полезного и нужного для всех. <…> Гр[ешная] Л[идия]".

Только Лидия Евгеньевна все-таки ошибается: есть в "Воспоминаниях… об исповеди…" и о Глафире.

Исповедь 24 апр[еля] [18]86 г[ода]

Готовься уж к субботе, завтра ведь пятница, вечерню пропустила, приобщаться-то уж нельзя. Делать нечего, в субботу-то уж разрешим на вся. Будь покойна. Ступай полежи на диванчике, пока я напьюсь чаю, тогда я исповедую тебя к субботе.

Ну, пожалуй, говори наперед. Когда бы только ни захотела, для меня все равно. Хорошо бы вас свесить — в ком больше потянет. Это от тщеславия: врагу хочется как-нибудь да воспрепятствовать доброму делу. Каллиста Антиликуди[1] — это ведь очень высокая книга, да ты там едва ли и что поймешь; это обычное дело у врага — мажет и размазывает возношением, а потом и дурные помыслы нашлет: возношусь до небес, — а дальше как?.. знаешь? — так: и ниспадешь до бездн.

Пожалуй, разок прочитай, только ты там ничего не поймешь. Это за тщеславие. Вот и выйдет: прыг, прыг, прыг. Не идет человек, а прыгает: прыг, прыг, прыг; так и ты, понимаешь сладость и возносишься, значит не идешь, а прыгаешь.

Ну, теперь читай, после доскажешь. За грехи болезнь Господь посылает. Терпи. Ты послушай: много очищаются грехи болезнями. Можно помазать чем только найдешь удобным.

Конечно, можешь не осуждать. Не осуждай, не осуждай, не осуждай. Говори: "Не соизволяю, не хочу, не желаю, не могу, сама я хуже всех. Не соизволяю, не хочу, не желаю, сама я хуже всех, как могу я осуждать?".

Этого теперь уже не будет: м. Х. уже оставила мысль о переходе, м[атушка] иг[умения] и арх. на то не соизволяют, и я по этому случаю ее не буду трогать с места. Ведь хорошо бы было перейти ей тогда, если бы все было мирно да тихо, а как все восстали, что же тут хорошего; да и она мне пишет, что помыслы о переходе у нее отстали и больше желает теперь остаться в Б. Я говорю тебе, что нужно вас обеих свесить, тогда и будет видно, кто из вас лучше. Ну, м. А.-то в чем же? Хоть тебе ложью и кажется, а ты отвечай помыслам: "Тогда посмотрим". Да для меня решительно все равно, когда бы вы ни приехали. Это от слабости и от болезни, а ни от чего другого. Читай. Кончай скорей исповедь, я отсырел.

Ступай теперь отдыхай, а что есть еще на совести, завтра приготовь записку, я прочитаю.

Подле забора мы заберем тесом сарайчик, накроем его и будем собирать туда щепки. Хоть и для себя, да будем собирать. Это ничего, в твоей келлье будут жить и служить для обители. Зоя[2] будет назойлива, ну вот мы ее поместим сюда.

14 марта. Как можно старайся ближних не испытывать, жить и говорить проще. Никогда, никогда не испытывай.

24 апреля. Вот выстроим тебе келлью? Смотри, вот как будет: вот эта келлья будет твоя, это м. А., здесь будет общая прихожая, тут будет жить келейница м. Ан., вот здесь твоя. Тут будет кухня, это другая келлья твоя будет: здесь будешь спать, а тут секретные вещи твои лежат, это твоя прихожая.

28 апреля. Не ты ли говорила мне, что расходиться не желаешь? потому я и устраивал вас вместе. Да теперь и неловко поместить ее вот в этот корпус, а прежде-то можно было и было бы удобно… Ступай.

29 апр[еля]. Для чего тебе коридор? Ведь я тебе для этого назначаю целую келлью.

Исповедь 10 янв[аря] 1881 г[ода]

Клади три поклона, читай! Что же не называешь себя? Этого мало, говори: монахиня… ведь ты монахиня?.. Подай, вон висит мантия, надень.

Я тогда только отвечу за тебя, если не буду тебя учить, а если учить буду, да ты не послушаешь, тогда ты ответ сама отдавать будешь. Бог на суде с тебя взыщет. Не отвертишься. Во сне ли или наяву, но пострижение было, и теперь уже никаким способом его не снимешь.

Это все помыслы… от нерадения происходящие, оттого, что "выну во уме, во устнех и в сердце" не имеешь Иисусовой молитвы. Всегда произноси: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешную", — тогда дурные помыслы и не будут в тебе иметь места. Выну [всегда] твори Иисусову молитву. Когда придут помыслы, говори: "Опоздали, пострижена"…

Помиловал тебя Господь, что не вышла замуж. Покарал бы он тебя, и потерпела бы ты от него — много… Выну твори Иисусову молитву. Читай. На каждом стихе говори: "Виновата". Вот ты Евд. осуждала, а когда о. Ан. взял в руки ножницы, так и назад попятилась?.. Никого никогда не осуждай. Говори: "Виновата осуждением, досаждением, самомнением, непослушанием, тщеславием, укорением, гневом".

[Исповедь] 10 ноября 1884 г[ода]

Читал! Еще есть, давай сюда, читай. Разумеется, если оставаться, так нужно переписать другую. Тогда видно будет. Если спросит — скажи, что желаешь присоединиться к числу сестер, а как видно, без просьбы тебя принимают. Ты только кланяйся да помалкивай, тогда видно будет, что делать. Ведь в больнице келлью тебе дают… ту, которую я тебе назначил, или нет? ты помнишь, как я тебе показывал?.. Ты только больше кланяйся да молчи.

Ну, читай, какие грехи есть еще, говори. Простит Господь, да еще как простит-то!.. Ты помнишь в Евангелии, как простил Господь: одному пятьсот рублей, а другому сто копеек?.. А?.. Что больше? Сто копеек или пятьсот рублей?.. Господа благодари, не меня… Ты вспомни: как в Евангелии пришла к Господу грешница, Господь принял ее и простил множество грехов ее, а фарисеи стали осуждать и роптать на нее; как Господь сказал: "Симоне! имам ти нечто рещи. Два должника были должны одному человеку: один был должен сто копеек, а другой пятьсот рублей. Он им долг простил обоим. Который же больше его за то полюбит?.. Тот ли, которому простил сто копеек, или тот, которому простил пятьсот рублей?.."[3].