Стаpец Иосиф Афонский

Поэтому я вам говорю, что это не по Богу, а вражья ловушка справа.

Я не прошу у вас ничего вещественного, ни в чем вещественном от вас не нуждаюсь, чтобы вы не сказали, что люблю вас ради выгоды. А для души вашей говорю это и ее искренно люблю. Но я и всех люблю. Ко всем я расположен настолько, что, хотя каждый мыслит по-своему, всякий, с кем доведется поговорить, считает, что я на его стороне. Я никого не лишаю надежды, даже если вижу, что он заблуждается. Раз уж знаю, что он не послушается, если и скажу, зачем я буду его смущать и печалить?

Пожалуйста, не говорите это никому, чтобы это не дошло до него. Иначе это не только не принесет ему пользы, но он согрешит еще хуже. Ибо окружающие скажут ему все, на что способен их язык. И на ком тогда будет грех, если мы дадим повод, чтобы нас злословили и осуждали? Мне-то ничего, что бы ни говорили, сколько бы ни хвалили! Но для них это большое зло, так как они отягощают свою совесть.

Поэтому будем внимательны, чтобы не стали мы виновниками зла для другого. Если мы и не можем вернуть его, то самих себя можем уберечь, чтобы не прельститься.

Итак, достаточно о духовном. Прошу вас, молитесь с любовью о братьях, чтобы покаялись. И есть надежда, что однажды они исцелятся и, здоровые душой, войдут в рай, чтобы лопнули бесы, которые всех всячески искушают.

30

Говорит мудрый Соломон: "Страх Господень — начало премудрости", — и соглашаются отцы. И я говорю вам: блажен и триблажен муж, боящийся Господа.

Из этого Божия страха рождается доверие к Богу. И верует человек всей душой, что поскольку совершенно посвятил себя Богу, так и Бог всецело промышляет о нем. И кроме пищи и крова, о которых побуждает человека заботиться опять же Бог, другой заботы у человека нет. А следуя воле Господа, он со всей простотой ей подчиняется.

Так вот, когда укоренится эта вера, совершенно упраздняется то знание, которое рождает сомнение во всем, и уменьшает веру, и часто ее отнимает. Ибо знание, поскольку мы воспитаны на нем, обладает силой естества.

Однако когда после многих испытаний победит вера, тогда знание преображается и рождает, или, скорее, ему дается дар знания духовного, которое не противостоит вере, а на ее крыльях летит и исследует глубины таинств. И впредь они — вера и знание, знание и вера — неразлучные сестры.

Так вот, давайте испытаем себя мы, посвятившие себя Богу, есть ли в нас такая вера или господствует знание. И если, постигнув веру, все оставляешь на Бога, то, безусловно, без всякого сомнения обретешь Его своим помощником. Поэтому даже если ты будешь испытан тысячекратно и тебя будет искушать сатана, чтобы притупить твою веру, ты тысячекратно предпочти смерть и не послушайся знания. И тем самым откроется дверь таинств. И будешь удивляться, что прежде был связан цепями знания. И теперь ты летишь на божественных крыльях над землей. И дышишь иным воздухом свободы, которого другие лишены.

А если ты видишь, что знание царствует, и при мельчайшей опасности ты теряешься и отчаиваешься, знай, что ты пока еще лишен веры. И, следовательно, ты пока еще не возлагаешь на Бога всю свою надежду, что Он может тебя спасти от всякого зла. Поэтому позаботься исправиться, как мы говорим, чтобы не лишиться такого великого блага.

И ныне послушай, что я скажу.

Пришел однажды к нам некто, уже много лет монах, живший в Швейцарии, ибо были у него три серьезные, страшные и к тому же еще неисцелимые болезни. И на лекарства он истратил целое состояние. Ибо он был богатым человеком. И поскольку кто-то посоветовал ему прийти ко мне, он открыл мне свой помысл, и я его очень пожалел. Так вот, я ему сказал, что он сразу выздоровеет, как только поверит, что Бог может его исцелить. В конце концов если я напишу всю историю, сколько я промучился, чтобы его убедить, мне придется исписать восемь листов. Ибо он не оставлял меня и не уходил, но и не хотел поверить. До тех пор, пока не посодействовал Бог и не услышал он чувственно голос: "Почему ты не слушаешься, чтобы выздороветь?" И так он был спасен. Ибо я потребовал, чтобы он ел противоположное, то есть то, о чем он говорил, что если съест, то умрет. Я потребовал от него возложить всю надежду па Бога и, оставив знание, последовать вере. И есть вместо десяти раз в день, как он ел, один раз. Богу было достаточно только трех дней, чтобы его испытать. А я усердно о нем молился. И ночью видел во сне двух страшных птиц, которые схватили его, чтобы съесть. И змей крепко обвил его горло. И он звал меня диким голосом, чтобы я спас его. Тогда я, сразившись со всеми этими чудовищами, умертвил их и проснулся. Так вот, он приходит и говорит мне: "Я совершенно выздоровел, как будто заново родился".

И действительно, его плоть стала здоровой, как у младенца. Так вот, были у него лекарства и два ящика для уколов. И я сказал ему, и он выбросил все это вниз на скалы. И впредь стал он жить здоровым и есть один раз в день.

Итак, видите, что делает вера? Не думайте, что я это сделал. Нет. Я не дошел до такого состояния. Это вера, у которой есть сила совершать такое.

Послушайте еще.

Одна монахиня мне написала, что страдает и если не сделает операции, то умрет. Я отвечаю ей, говоря совершенно противоположное. Та опять пишет, что врач ей сказал, что, если она не сделает операции, через несколько дней случится прободение и в конце концов смерть. Я повторяю: "Имей веру, возложи все на Бога, предпочти смерть". Она присылает мне ответ, что болезнь повернула вспять.

Видите? Тысячи раз я испытал это. Когда полагаешь перед собой смерть и ожидаешь ее каждое мгновение, она убегает далеко от тебя. Когда боишься смерти, она постоянно тебя преследует. Я похоронил трех туберкулезников, питая надежду, что заражусь и сам. Надел ту одежду, которую снял с умершего, но смерть убежала, идя к боящимся ее. Я болею всю свою жизнь. И не лечился никогда. Настойчиво ем противопоказанное. И где смерть?

Пишу вам это, потому что любите совершенство. Ибо мирские не согрешают, поступая по знанию, потому что не ищут другого пути.

А хочу я сказать всем этим, что без воли Господней мы не заболеваем и не умираем. Итак, убирайся от нас подальше, маловерие.

И когда вначале познаем Бога как Творца всяческого блага, Отца, Промыслителя и нашего Покровителя, тогда должны уверовать в Него от всей души и сердца. И только на Него надеяться. И затем мы возлюбим Его, испытывая на себе Его благодеяния. И когда возлюбим Бога от всего сердца как Создателя, тогда и ближнего возлюбим как самого себя, зная, что все мы — братья Адамовы по естеству и Христовы по благодати. И посему духовный человек должен признавать не родство плоти, а родство духа, так как он посвятил себя Богу. Ибо плоть, муж и жена, существуют для продолжения рода, от чего мы отреклись и поднялись выше. Так вот, поскольку мы духовные, то должны и видеть духовно. Нет души мужчины или женщины, молодой или старой, но над всем благодать Христова.

Поэтому прошу: позвольте вашему уму свободно созерцать то великое таинство, которое скрывается в словах, что я вам говорю, не заточайте ваш ум под законом, поскольку мы под благодатью, чтобы он вкусил чистую любовь и чтобы возлетел к созерцанию Единого Бога, нашего Благого Отца.

Поскольку все мы братья, дыхание Божие, Божественное дуновение, и наш Жизнеподатель Отец посреди нас, все наши дела, движения и мысли открыты Его суду и прозрачны для Его взгляда.

И прежде чем ты шевельнешься или помыслишь что-нибудь доброе или злое, сразу дыхание, душа как дуновение Божие извещает Бога. Успей осознать, что ты сделаешь, а затем уже будешь совершать движения души или тела.

Теперь вникни в слова пророка: "Предзрех Господа моего предо мною выну" 38). Так вот, всегда ли открыты глаза твоей души или ты считаешь, что так как ты не видишь Бога близ себя, то не видит тебя и Он? Или, поскольку ум твой закрыт, считаешь, что можешь делать что-нибудь втайне от Него? Однако Он тебя видит, печалится и не принимает во внимание [твои немощи], порицает твое маловерие и помрачение твоего ума.

Разве не знаешь, что Иисус является каждый раз подателем при всякой нужде? То есть: пищи голодному, воды жаждущему, здоровья больному, одежды нагому, голоса поющим, молящемуся извещения, всем всего во спасение.