Стаpец Иосиф Афонский

Теперь, если приходит благодать прежде очищения и тому подобное, прошу внимания и чистого разума.

На три чина разделяется благодать: очистительная, просветительная и благодать совершенства. На три — и житие: по естеству, сверх естества, против естества. По этим трем чинам [человек] поднимается и опускается. Три и великих дара, которые получает человек: созерцание, любовь, бесстрастие.

Так вот, деланию содействует благодать очистительная, которая помогает в очищении. И всякого, кто покаялся, это благодать побудила к покаянию. И все, что человек делает, — это дело благодати, даже если этого и не знает тот, который ее имеет. Однако она его воспитывает и его наставляет. И соответственно успеху, который к нему приходит, он поднимается, или опускается, или остается в том же состоянии. Если у него есть ревность и самоотречение, тогда он восходит в созерцание, за которым следует просвещение Божественного знания и в некоей мере — бесстрастие. Если охладеет ревность и готовность — сокращается и действие благодати.

Касательно молящегося со знанием, о котором ты говоришь, — это тот, который знает, о чем молится и что просит у Бога. Молящийся со знанием не говорит лишнего, не просит ненужного, а знает место, способ и время и просит подходящее и полезное для его души, сообщается умно со Христом, улавливает Его и обладает Им: "Не оставлю Тебя, — говорит, — вовек".

Так вот, тот, кто молится, просит оставления грехов, просит милости Господней. И если он просит слишком многого прежде времени, Господь этого ему не дает. Ибо Бог это дает по чину. И если ты, прося, надоедаешь Ему, Он позволяет духу прелести притворяться благодатью и прельщать тебя, показывая тебе одно вместо другого. Поэтому неполезно просить чрезмерности. Но если и будешь услышан прежде очищения, когда еще не по чину, эти чрезмерности становятся змеями и вредят. Ты же имей чистое покаяние, оказывай всем послушание, и благодать придет сама, без того, чтобы ты просил.

Человек, как лепечущий младенец, просит у Бога Его святую волю. Бог как преблагой Отец дает ему благодать, но дает ему и искушения. Если он безропотно вытерпит искушения, получает прибавление благодати. Насколько больше он получает благодати, настолько и прибавление искушений.

Бесы, когда приближаются и трубят о сражении, не идут туда, где ты их победишь без сетований, а проверяют, где у тебя слабость. Там, где ты их нисколько не ожидаешь, они пробивают стены крепости. И когда они найдут душу немощной и участок слабым, всегда там его и побеждают и делают его виновным.

Просишь благодать у Бога? Вместо благодати Он попускает тебе искушение. Не выносишь войну, падаешь? Не дается тебе прибавление благодати. Снова просишь? Снова искушение. Снова поражение? Снова лишение до конца дней. Так вот, ты должен выйти победителем. Стой против искушения насмерть. Упади трупом в битве и кричи снизу, изнуренный: "Не упущу тебя, Сладчайший Иисусе! И не оставлю Тебя! Неразлучным с Тобой пребуду вовек и ради любви Твоей помру на поприще". И внезапно Он предстает на поприще и кричит через бурю: "Я рядом! Препояши, как муж, пояс свой и следуй за Мной!" Ты же весь -свет и радость: "Увы мне, окаянному! Увы мне, лукавому и бесполезному! Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя: темже укорих себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел" 10).

Тогда исполняешься ты Божественной любовью. И горит душа твоя, как у Клеопы 11). И в час искушения ты не оставишь впредь покрывало и не убежишь нагой 12), а терпеливо переносишь скорби, размышляя: как миновало одно искушение и другое, минует и это.

Однако когда унываешь, и ропщешь, и не терпишь искушений, тогда, вместо побед, ты должен постоянно каяться: об ошибках дня, о нерадении ночи. И вместо того чтобы получать благодать на благодать, увеличиваешь свои скорби.

Поэтому не робей, не бойся искушений. И если и много раз упадешь — вставай. Не теряй своего хладнокровия, не отчаивайся. Это тучи, и они пройдут.

И когда с помощью благодати, которая очищает тебя от всех страстей, ты пройдешь все то, что есть "делание", тогда вкушает твой ум просвещение и движется к созерцанию.

А первое созерцание касается всех существующих вещей: как все-все Бог сотворил для человека, и самих Ангелов вдобавок для услужения ему. Какое достоинство, какое величие, какое великое предназначение у человека — этого дыхания Божьего! Не для того, чтобы он прожил здесь короткие дни своего изгнания, а чтобы стал жить вечно со своим Создателем. Чтобы он видел Божиих Ангелов, слышал неизреченное их пение. Что за радость! Что за величие! Только наступает конец этой нашей жизни, и закрываются эти глаза, сразу открываются другие, и начинается новая жизнь. Воистину радость, у которой более нет конца.

Думая это, погружается ум в некий мир и полнейшую тишину, которая распространяется по всему телу и забывает совершенно, что он существует в этой жизни.

Такие созерцания сменяются одно другим. Не то чтобы мы создавали представления в своем уме, но такое состояние — действие благодати, которая приносит мысль, и ум неутомимо занимается созерцанием. Не создает этого человек — само собой это приходит и захватывает ум в созерцание. И тогда расширяется ум и становится другим. Просвещается. Все для него открыто. Он наполняется мудростью и, как сын, обладает тем же, что и его Отец. Он знает, что он — ничто, глина, но и сын Царя. Ничего не имеет, но всем обладает. Наполняется богословием. Возглашает ненасытно, с полным сознанием исповедуя, что существо его — ничто. Происхождение его — глина. А его жизненная сила? Дыхание Бога — его душа. Летит душа прямо в небо! "Я дуновение, дыхание Божие! Все растворилось, осталось в земле, из которой и было взято! Я сын вечного Царя! Я бог по благодати! Я бессмертен и вечен! Я через одно мгновение — рядом с моим Небесным Отцом!"

Это поистине предназначение человека: для этого он был создан и должен прийти туда, откуда вышел. Таковы созерцания, которые неутомимо исследует духовный человек. И ожидает часа, когда оставит землю и возлетит душа к небесам.

Итак, дерзай, чадо мое, и с этой надеждой терпи всякую боль и скорбь, поскольку вскоре мы удостоимся всего этого. Для всех нас — равное. Все мы — чада Божий. К Нему взываем день и ночь. И к сладкой нашей Маме, Владычице всего, Которая просящих не оставляет никогда.

11

Когда любовь нашего Господа зажжет душу человека, мера более не имеет над ним власти, и он уходит из-под ее ограничения. Поэтому он "вон изгоняет страх" и, если что пишет, если что говорит, склоняется к безмерности. Но в это благодатное мгновение если он что-то и говорит, то перед пламенным сиянием Божественной любви всего, что он говорит, — мало. Затем, когда соберется сердце и отойдет облако восвояси, тогда выходит на середину мерка и требует меры для различения.

Так вот, все то, что я вам написал, было сказано с одной целью: чтобы согреть теплоту вашей души, чтобы побудить вас к ревности и вожделению нашего Сладчайшего Иисуса. Как и в войсках делают полководцы, которые рассказывают о подвигах доблестных воинов. И так их понуждают воевать мужественно.

Но и у Житий, и Слов святых, которые для нас написаны и оставлены, цель та же самая. Подобно и душа, которую создал Бог таким образом, что если часто [она] не слышит о таком высоком и чудесном, то впадает в сонливость и нерадение. И только так: чтением и достойными рассказами она прогоняет забвение и обновляет старую постройку.

Я, когда пришел на Святую Гору, нашел многих из отцов в делании и созерцании. Старых и святых людей.

Был старец Каллиник. Прекрасный подвижник. Сорок лет затворник. Упражняющийся в умном делании и вкушающий мед Божественной любви. Ставший и для других полезным. Ему было дано вкусить восхищение ума.

Пониже его жил другой старец, Герасим. Крайний безмолвник. По происхождению с острова Хиос. Чудесный подвижник, упражняющийся в умной молитве. Девяноста лет. Жил на вершине пророка Илии 13) семнадцать лет; борясь с бесами и побиваемый переменами погоды, остался непоколебимым столпом терпения. У него были непрекращающиеся слезы. Услаждаемый помышлением Иисуса, совершил он свою беспечальную жизнь.