Страница 98 из 123
Духъ «числимъ вт блаженной и Св. Троице, причастенъ Божеству, соединенъ съ Отцомъ и Сыномъ во всемъ, въ славе и вечности, въ силе и царстве, во владычестве и Божестве; во всемъ не отлученъ и не отделимъ отъ Отца». «Сынъ Божий, —говоритъ Григорий Богословъ, —безначаленъ въ отношении къ времени, вечно раждаемый отъ Отца, истинный и равночестный Отцу, равный Ему по природе, слава Отца и присносущный Сынъ Его, Слово Божие, живая печать Отчая, во всемъ равный Отцу и сила и мысль Отца. Сынъ тожествененъ съ Отцомъ по сущности (οτι ταντόν έστι κατ ονσίαν) единосущный, чистая печать и нелживейший образъ Отца». Духъ–Богъ отъ благого Бога, всемогущъ, сила Божия, равночестенъ Отцу, единосущенъ Отцу и Богъ, спрославяяется съ Отцомь и Сыномъ, какъ равночестный, соестествененъ, сопрестоленъ, единославенъ и равночестенъ. Во всехъ ипостаеяхъ одно и то же движение (κίνημα) воли и тожество сущности (ταντότης της ονσίας), равночестность единства и единодушие воли. Они не раздельны ни въ славе, ни въ чести, ни въ сущности и одинаково вечны; все, что имеетъ Отецъ, принадлежитъ Сыну и Духу и кроме различия по ипостасямъ ничего у нихъ нетъ собственнаго или особеннаго. Григорий нисский проповедуетъ тоже самое: Сынъ вечная премудрость и сила Отца, вечно раждается отъ Него и безначаленъ по вечному пребыванию съ Отцомъ.
Сынъ одно съ Отцомъ по существу, по достоинству, по разуму, по мудрости и есть сущий (ον) Богь. Духъ равночестенъ съ Отцомъ и имеетъ равенство съ Нимъ во всемъ, кроме ипостаснаго свойства. Онъ непреложенъ, неизменяемъ, всегда благъ, святъ, владычествененъ, праведенъ, истиненъ и находится въ непрерывномъ единении съ Отцомъ и Сыномъ. И какъ бы заключая мощнымъ аккордомъ это единодушное воспевание единства и равенства трехъ Ипостасей въ Божестве, Григорий Богословъ въ поэтическомъ восторге восклицаетъ:«все три суть одно, Единица въ Троице покланяемая и Троица въ Единице возглавляемая, вся достопокланяемая, вся царственная, единопрестольная, равнославная, премирная и превысшая времени, несозданная, невидимая, непостижимая».
Темъ не менее слово: όμοούσιος у каппадокийцевъ получило другое значение, чемъ у Афанасия. Анализируя теологию Афанасия, мы уже видели, что вследствие отожествления всей сущности Божией съ однимъ Отцомъ, этотъ терминъ получилъ у него одностороннее толкование, более соответствующимъ выражениемъ для котораго было бы: μονοΰσιος или: ταυτουσιος. Установивъточное различие между понятиями; сущность и ипостаси, каппадокийцы первымъ обозначали единое Божество, проявляющееся въ трехъ Лицахъ, вторымъ те личныя отличительныя свойства, благодаря которымъ они получаютъ самостоятельное бытие и становятся ипостасями, и этимъ внесли необходимую и существенную поправку въ терминологию Афанасия. Сущность Божия принадлежитъ въ равной степени всемъ тремъ Лицамъ Божества, а не выражается только въ одномъ Отце, и въ одинаковой мере и полноте находится въ обладании каждой ипостаси. Слово „ όμοούσιος " получило у нихъ, поэтому, свое истинное и надлежащее значение, соответствующее филологическому составу его. Вместе съ темъ для ново–никейцевъ стало невозможнымъ и употребление другого термина Афанасия, быть можетъ, более всего характеризующее его богословскую систему: εκ της ουσίας του πατρός. Разъ признано, что ούσία есть обозначение Божескаго существа, присущаго въ равной степени всемъ тремъ ипостасямъ, то все они одинаково происходятъ, έκ της ουσίας, но не του πατρός, а του θεοϋ.
Однако и этимъ последнимъ терминомъ они никогда не пользовались, такъ какъ это могло бы внести разделение между существующей конкретно и единично сущностью Божией и ипостасями, въ которыхъ она проявляется. Изложенная сейчасъ въ своихъ главныхъ чертахъ теология каппадокийцевъ должна быть разсматриваема какъ завершительный результатъ не только тринитарныхъ споровъ IV века, но и всехъ опытовъ решения этого вопроса за первыя три столетия христианства. Въ первый разъ въ истории догматическаго развития богословской мысли проведя точную логическую грань между понятиями : ουσια и υποστασις, и положивъ темъ решительный конецъ долговековымъ недоразумениямъ, они получили возможность изложить учение ο Троице въ такихъ точныхъ и исчерпывающихъ дело тезисахъ, въ какихъ доселе еще никому не удавалось. Элементы для своихъ построений они заимствовали изъ богатой сокровищницы богословскаго знания, скопленной веками. Оригенъ, Афанасий, савеллианство, арианство, восточный консерватизмъ и омиусианство—все это разнообразие лицъ и явлений послужило для нихъ лишь обильной жатвой, въ которой они срезали лучшие колосья, создавъ изъ нихъ одно гармоническое целое.
Три ипостаси восточныхъ и единую сущность Афанасия и западныхъ—эти два полюса, на которые распадалось догматическое поле IV века, — они соединили въ одну неразрывную связь, понявъ Троицу, какъ единство (ταυτότης εν ετερότητι) въ различии, а различие (έτερότης εν ταυτότητι) въ единстве. Въ основу своей системы они поставили учение ο Боге въ Самомъ Себе, ο существе Его и основныхъ свойствахъ, создавъ совершенно новый отделъ богословия и этимъ не только внесли существенную поправку въ прежния воззрения, но и сделали крупный шагъ впередъ, освободивший навсегда богословскую мысль отъ техъ терминологическихъ и философскихъ трудностей, какия она испытывала ранее въ этомъ пункте. Разсматриваемыя въ своей сущности, все три Лица Божества составляютъ одно абсолютное бытие, наделенное всеми высочайшими свойствами, и обладаютъ ими въ нераздельной полноте и совершенстве. И три ипостаси не отделены ничемъ отъ этого существа: оне только τρόποι υπαρξεως, вечные и неизменные способы или формы самооткровения или реальнаго проявления этого существа, разумные, обладающие личнымъ бытиемъ и совершенные. «Каждая изъ нихъ, — говоритъ Григорий Богословъ, — созерцаемая особо (χαθ' εκαστον) есть Богъ и все три созерцаемыя вместе, есть также одинъ Богъ», — вотъ точная формула ихъ учений ο Боге единомъ по существу и троичномъ проявлении Его въ ипостасяхъ, не оставляющая никакого места субординационизму.
Богъ Отецъ у нихъ есть только одинъ изъ τρόποι υπάρξεως обладающий со всеми другими Лицами общими абсолютными свойствами, хотя Онъ и остается πηγή и αρχή (началомъ, источникомъ) для личнаго бытия Сына и Отца. Извлекши все лучшие соки изъ савеллианства и афанасиевскаго богословия, они такъ же блестяще воспользовались и чистыми элементами консервативнаго, опиравшагося на Оригена, богословия въ его различныхъ проявленияхъ. Восточную раздельность ипостасей при реальномъ единстве ихъ сущности они не только сохранили неприкосновенной, но и своей точной формулировкой личныхъ свойствъ (το ιδιον, ιδιότητες) обезпечили ей успехъ навсегда. Изъ термина: όμοιούσιος они выжали все его богословское содержание, отвергнувъ въ то же время его догматическую и филологическую неточность. Определивъ личныя свойства Отца и Сына, какъ нерожденность (άγεννησία) и рожденность (γεννησία), они заплатили некоторую дань Евномию, но и здесь остались оригинальны. Они удовлетворили потребностямъ всехъ богословскихъ партий прежняго времени, но ничемъ не поступались изъ своего и лучшимъ показателемъ всехъ достоинствъ, соединившихся въ построенной имъ системе учения ο Троице, является свидетельство истории, оставившей победу въ этой области за ними.
„ Раскрывъ теоретическую сторону учения ο Св. Троице, каппадокийцы не отказались и отъ попытокъ научнаго объяснения его. Твердая установка этого основного догмата христианства дала имъ полную возможность воспользоваться лучшими результатами современной имъ философской мысли, выражавшейся въ неоплатонизме, не сходя съ церковной почвы, и въ обсуждшии вопроса ο томъ, какъ единое Божество проявляетъ себя въ трехъ лицахъ, они пользуются, вообще говоря, неоплатоническими аналогиями. Василий Великий въ этихъ целяхъ обращается къ определению, данному Плотиномъ о Божестве, какъ, πρώτη δύναμις (первая сила). «По простоте и несложности — (τό άπλοϋν καί άδύνθετον) Божеской природы, — разсуждаетъ онъ, — можно допустить, что сущность Божия совпадаетъсъ силой ». Но эта сила не есть нечто самодовлеющее; по своей преизбыточествующей доброте (άγαθότητος), она носитъ въ себе залогъ дальнейшаго саморазвития. Вследствие этого преизбытка добра, всецелая (ολην) сила Отца подвиглась (κεκινήσθαι) къ рождению Сына, и опять вся сила Единороднаго подвиглась къ ипостаси Св. Духа, такъ что въ Духе созерцается вся сила и вместе сущность Единороднаго, а въ Единородномъ опять постигается и сила и сущность Отца. Полнее и глубже определяетъ свои отношения къ неоплатонизму Григорий Богословъ. Въ одномъ случае онъ просто повторяетъ мысли Плотина.