Страница 87 из 123
Выборъ Валента палъ на омиевъ. Отчасти на эту сторону влекли Валента уже его личныя симпатии.
Но оглядываясь на тогдашния события съ высоты XX столетия, можно видеть, что въ данномъ случае собственныя расположения императора вполне совпадали съ наличнымъ положениемъ церковныхъ отношений.
Поворотъ въ сторону никейцевъ, начавшийся въ рядахъ восточныхъ деятелей еще въ последние годы царствования Констанция, совершался въ глубине церковной жизни и мало чемъ давалъ знать ο себе на поверхности ея. Изъ восточныхъ областей никейское учение безраздельно господствовало только въ Египте, но править империей, центръ населения которой сосредоточивался въ азиатскихъ провинцияхъ, было невозможно при помощи одного Еги–пта. Новоникейская же партия, возникавшая въ малоазийскихъ церквахъ, была еще слаба и пока еще не имела своего вождя, около котораго могла бы соединиться. Две другия партии, удерживавшия за собой значение на Востоке, — аномэйство и омиусианство, — также не да–вали въ себе гарантий за то, чтобы на нихъ основать миръ церкви. Объ аномэйстве не могло быть и речи: со времени Юлиана и Иовиана аномэи составляли собой малочисленный и замкнутый кружокъ, лишенный всякаго влияния въ церковныхъ делахъ. Что же касается до омиусианъ, этой все еще самой сильной партии на Востоке, — то дескредитировавъ себе при Констанции въ глазахъ лучшихъ людей своею податливостью, они въ царствование иовиана значительно сократились и въ своей численности, при чемъ наиболее влиятельные представители ихъ или умерли или присоединились къ никейцамъ. Оставались, такимъ образомъ, одни омии.
Занявъ еще при Констанции все видныя кафедры на Востоке, омии сохраняли за собой это господствующее положение въ восточной церкви, какъ при Юлиане, такъ и при его преемнике Иовиане, и когда Валентъ прибылъ на Востокъ въ качестве императора, онъ увиделъ на верху церковной жизни омиевъ. Въ столице империи, Константинополе, властвовалъ Евдоксий, человекъ опытный въ политике и скоро достигший влияния на царя. Къ омиямъ же склонялся и дворъ, и самъ Валенть, — и судьба догматическихъ партий на Востоке на все время царствования Валента была решена.
Гегемония омиевъ не ложилась тяжелымъ ярмомъ на судьбу другихъ партий. По самому существу своихъ примирительныхъ воззрений омии не расположены были крутыми и насильственными мерами поддерживать свое исключительное преобладание въ церкви, довольствуясь темъ влияниемъ, какое предоставлено было имъ дворомъ на первыхъ порахъ. Возникнувъ какъ компромиссъ между разрозненными партиями Востока и опираясь въ своей власти на людей, дорожившихъ установившимся миромъ, омии по необходимости должны были править путемъ уступокъ и молчаливаго соглашения съ требованиями жизни, потому что всякая другая политика могла бы подорвать ихъ собственную позицию. Самая формула ихъ, допускавшая всевозможныя толкования, позволяла имъ мириться со многими по существу противными имъ явлениями церковной жизни, лишь бы только по форме они не выходили за пределы терпимаго. Наконецъ, и по своему составу эта партия была не многочисленная, державшаяся на верху лишь благодаря соперничеству прочихъ партий, и потому обязанная вести себя такъ, чтобы это соперничество не перешло въ единодушный союзъ, направленный противъ ея гегемонии. — Съ другой стороны, и императоръ Валентъ не принадлежалъ къ числу государей, для которыхъ возможна была бы решительная церковная политика въ духе Констанция. Его царствование было не изъ спокойныхъ.
Обязанный трономъ близкому родству съ Валентинианомъ, Валентъ, не обладавший ни однимъ изъ техъ достоинствъ, какия возвели его брата на престолъ, прежде всего долженъ былъ заботиться объ упрочении своего собственнаго положения. Уже при избрании его въ соправители на совете военачальниковъ раздавались голоса, протестовавшие противъ пренебрежения интересами государства ради родственныхъ чувствъ. Вскоре после его возвращения на Востокъ, когда дела империи побудили его на время отбыть въ Антиохию, чтобы наблюдать за персидской границей, въ самой столице его, Константинополе, вспыхнулъ открытый бунтъ, поднягый Прокопиемъ, дальнимъ родственникомъ Юлиана. Къ этимъ внутреннимъ неурядицамъ присоединились еще и внешния неудачи: готы напирали на империю съ Дуная и грозили ей серьезной опасностью, а императоръ, вместо того, чтобы дать имъ отпоръ, устраивалъ унизительныя для римскаго имени полюбовныя сделки съ варварами, вызывая еще большее неудовольствие среди населения. При такихъусловияхъ всякия решительныя и строгия меры касательно церковныхъ споровъ были способны только увеличить сумму общихъ нестроений. Это понималъ даже такой недальновидный политикъ, какъ Валенть. Къ тому же отрезвляющимъ образомъ долженъ былъ влиять на него и примеръ западнаго императора Валентиниана, воздерживавшагося отъ всякаго вмешательства въ дела церкви.
При всехъ своихъ недостаткахъ Валентъ имелъ то не–сомненное достоинство, что онъ благоговелъ предъ авторитетомъ своего старшаго брата, выведшаго его изъ неизвестности. Эта черта настолько была знакома его современникамъ, что даже придворные Валента пользовались ей, когда хотели сказать царю комплиментъ.
Церковные историки V века, излагая события царствования Валента, изображаютъ его, какъ сплошное непрерывное гонение на лицъ никейскаго образа мыслей, при чемъ преследованиямъ и казнямъ подвергались не только епископы, но клирики и миряне. Изъ всего только что сказаннаго нами видно, что къ этимъ сообщениямъ древнихъ историковъ нужно относиться съ осторожностью. Время правления Валента было эпохой, когда одна уже нерасположенность двора къ известной догматической партии разсматривалась ею, какъ своего рода гонение. Между темъ, оцениваемая съ строго исторической точки зрения, религиозная попытка Валента развивалась въ томъ же направлении, въ какомъ действовалъ и его западный соправитель, и руководилась серьезными государственными потребностями. Если Валентинианъ, въ виду преобладания никейцевъ на Западе, предоставлялъ имъ сво–бодно занимать все освобождающияся епископския кафедры, то Валентъ, убежденный, что миръ государства и церкви можетъ быть обезпеченъ только гегемонией омиевъ, остественно старался замещать вакантныя места представителями господствующей партии.
При фанатической настроенности тогдашняго городского населения, раздираемаго догматическими спорами, вполне понятно, что насильственное назначение епископа, нежелательнаго для одной его части, вызывало въ недисциплинированной массе необычайный взрывъ страстей, кончавшийся иногда междоусобными драками и убийствами, которыя потерпевшей партией ставились въ вину императору. Разсказы историковъ объ ужасахъ правления Валента характеризуютъ не личность его, а лишь нравы тогдашняго времени. Къ тому же всякая односторонняя политика, особенно въ области религии, всегда заключаетъ въ себе опасность для общественнаго спокойствия; возможно, что опираясь на расположение Валента къ омиямъ, епископы и миряне, а также и представители государственной власти часто не стеснялись въ применении насильственныхъ меръ въ отношении къ своимъ противникамъ, — въ надежде угодить императору. Замечательно, однако, что тамъ, где Валентъ лично вмешивался въ религиозные споры своего времени, онъ показывалъ такую умеренность, что сами враги его удивлялись ей. Вотъ несколько характерныхъ фактовъ.
Во время войны съ готами императоръ остановился въ Томисе, главномъ городе малой Скифии, и когда онъ, окруженный свитой, направился въ храмъ для присутствия на богослужении, местный епископъ Ветранионъ, подвергнувъ его суровому обличению въ речи, со всемъ народомъ удалился въ другую церковь, вызвавъ темъ всеобщее осмеяние императора. Это неслыханное оскорбление величества повлекло за собой только легкую и не–продолжительную ссылку. Въ Кесарии каппадокийской его встретилъ Василий Великий со всемъ величиемъ популярнаго епископа, известнаго проповедника и правоверующаго христианина. Валентъ не только смиренно присутствовалъ при богослужении его, слушалъ проповедь, но и подарилъ богатыя, принадлежащия ему въ Кесарии земли для бедныхъ и больныхъ, находившихся подъ попечениемъ Василия. Находясь въ Едессе, онъ пожелалъ приобрести для омиевъ знаменитую здесь церковь ап. Фомы, но собравшийся сюда во множестве народъ не хотелъ уступить силе войска; даже женщины съ грудными детьми спешили въ храмъ въ надежде получить мученический венецъ. Лично чуждавшийся всякихъ насилий, Валентъ отказался отъ своего желания.