Страница 68 из 123
«Оказалось несомненнымъ, — говорилось въ формуле, — что существуфтъ одинъ Богъ Отецъ и одинъ единородный Сынъ Его, Господь нашъ Иисусъ Христосъ, рожденный отъ Heгo прежде вековъ… Все прочее согласно и не заключаетъ никакого сомнения. — Но поелику некоторыхъ и притомъ многихъ смущаетъ вопросъ о томъ, что по–римски называется субстанцией, а по–гречески ουσια или, выражаясь яснее, вопросъ объ όμοουσιος и такъ называемомъ όμοιουσιος, тο ο нихъ не должно ни упоминать, ни проповедывать въ церкви по той причине и основанию, что всехъ этихъ выражений нетъ въ священныхъ Писанияхъ, и что разсуждения ο нихъ выше человеческаго ума, ибо кто можетъ изъяснить рождение Сына, ο которомъ написано: родъ Его кто исповесть? Ясно, что только Отецъ знаетъ то, какъ Онъ родилъ Сына, и только Сынъ знаетъ то, какъ Онъ родился отъ Отца. Нетъ никакого разногласия и въ томъ, что Отецъ боле Сына, и никто не усумнится, что Отецъ боле честью, достоинствомъ, божествомъ и самымъ именемъ Отца. И всякому известно сие вселенское верование, что (есть) два лица (persona)—Отецъ и Сынъ; Отецъ боле, а Сынъ покоренъ Отцу». Формула оканчивается, затемъ, несколькими общими тезисами ο воплощении и Духе Святомъ. Изложенная сейчасъ формула справедливо считается заключительнымъ моментомъ въ прогрессивномъ развитии антиникейской реакции.
И действительно, въ борьбе съ никейскимъ символомъ дальше второй сирмийской формулы итти было некуда. Эта формула оффициально уни–чтожала никейский символъ, открыто отвергала веру въ единосущие, принятую некогда всеми епископами, находя его лишеннымъ богодухновеннаго авторитета, осуждая его, какъ превышающую человеческий разумъ попытку проникнуть въ тайны Божественной жизни. Взаменъ учения ο единосущии, т. — е. ο полномъ равенстве, тожестве существа Отца и Сына, она ставила какъ разъ противоположный тезисъ—учение ο подчинении Сына Отцу по божеству и чести, провозглашая старый, пережитый уже богословиемъ, субординационизмъ. Но отказавшись отъ изследования вопроса ο существе Сына Божия сиирмийская формула и этотъ субординационизмъ развивала въ голыхъ и общихъ фразахъ, предоставляя каждому определять ихъ точный смыслъ по своему усмотрению. Въ этомъ отношении она являлась не изследованиемъ веры, за какое выдавала себя, а дипломатической сделкой, расчитанной на то, чтобы общностью фразъ и отсутствиемъ содержания привлечь къ себе все борющиеся элементы. Поэтому, она задавалась задачей по существу дела невозможной; запрещая не только проповедывание въ церкви, но даже упоминание по вопросамъ ο сущноети Втораго Лица Св.
Троицы, она хотела насильственно наложить оковы на богословскую пытливость, искусственяо задержать догматическую мысль, возвративъ ее къ тому моменту, который она переросла. Спорныхъ вопросовъ она не решала, a только замалчивала ихъ. Естественно, что она не удовлетворила собой не только изгнанныхъ защитниковъ никейскаго собора, которые назвали ее богохульствомъ Потамия, но и людей, боровшихся противъ никейскаго символа, значившихся въ рядахъ его противниковъ. Этой именно формулой и данъ былъ толчекъ, повлекший за собой разложение оппозиционной партии и постепенное возстановление въ церкви учения никейскаго.
Новыя догматичекия партии, возникшия изъ распадения антиникейекой коалиции, и постепенное объединение ихъ подъ главенствомъ омиевъ
Составные элементы антиникейской коалиции. — Возрождение строгаго арианства. — Аэций и Евномий; догматическая система Евномия —Омиусианство; значение основныхъ терминовъ его: όμοιος κατ' ούσίαν и όμοιουσιος. — Анкирский соборъ: анализъ его постановлений. — Торжество омиусианъ. — Перемена политики Констанция в причины ея. — Планъ вселенскаго собора и попытки осуществить его. — Придворныя совещания 359 г. и датированная вера. — История соборовъ въ Аримине и Селевкии. — Colloquium при дворе Констанция 360 г. — Омийская партия: характеристика ея и окончательное торжество на константинопольскомъ соборе 361 года.
Распадение антиникейской коалиции, начавшееся после издания второй сирмийской формулы, было естественнымъ и неизбежнымъ результатомъ всей ея предшествующей истории. По своему составу партия противниковъ никейскаго собора не представляла собой однородной массы, связанной единствомъ внутреннихъ убеждений; въ ряды ея входили весьма разнообразные элементы, у которыхъ не было одной точно формулированной программы, которые на деле держались далеко не одинаковыхъ воззрений. Какъ показали последующия события, среди противниковъ никейскаго собора, — помимо людей индифферентныхъ, всегда готовыхъ следовать за господствующимъ настроениемъ, — можно было различать три главныя группы съ более или менее определенными догматическими наклонностями. — Основное ядро реакции, ея моральную силу и численный перевесъ составляли консервативно настроенные епископы Востока, державшиеся совершенно церковнаго учения ο Сыне Божиемъ, искренно осуждавшие арианство, но въ то же время уклонявшиеся и отъ никейскаго вероопределения, такъ какъ оно казалось имъ со–мнительнымъ по форме, благоприятствующимъ савеллианскому слиянию Лицъ Св. Троицы. По большей части это были люди безхитростные, чуждавшиеся всякихъ интригъ и искательства, сознательно отказывавшиеся отъ тонкихъ изследований въ области веры и заботившиеся только ο томъ, чтобы хранитъ въ полной неприкосновенности веру, полученную отъ предковъ.
Весь ихъ протестъ противъ никейскаго символа состоялъ въ томъ, что они не хотели употреблять введенныхъ имъ формулъ, хотя прямо и не осуждали ихъ и со времени падения Маркелла смотрели на никейцевъ, какъ на людей подозрительныхъ, способныхъ именемъ собора прикрывать опаснейшия заблуждения. Отъ никейскаго учения ихъ отделяли одни только историческия недоразумения, и они ждали какого–нибудь внешняго толчка, чтобы безпристрастно всмотреться въ него и понять его значение для ихъ собственной веры. — Въ богатой яркими эпизодами истории IV века можно указать одинъ характерный документъ, хорошо обрисовывающий догматическое положение лицъ, входившихъ въ составъ этой лучшей части оппозиции никейскому собору. Безъ сомнения, къ числу самыхъ скромныхъ людей своего времени, стоявшихъ вдали отъ всехъ житейских треволнений, принадлежалъ Кириллъ иерусалимский. Около 348 года онъ въ сане пресвитера, готовый уже стать епископомъ, говорилъ свои огласительныя поучения, сохранившияся до нашего времени. Конечно, это трудъ небольшой оригинальности; человекъ не теории, а практики, Кириллъ хочетъ изложить въ своихъ поученияхъ лишь то, что характеризуетъ общее благочестие. Но злоба дня и его преодолеваетъ, и онъ не можетъ обойтись безъ намековъ на современныя события. Съ Ариемъ онъ при случае полемизируетъ, но не называетъ его по имени (cat. VI, 6; VII, 5; XI, 8).
He безъ некоторой тонкой тенденциозности онъ внушаетъ своимъ слушателямъ, что въ то время, какъ прежде еретики выступили открыто, теперь церковь полна тайныхъ ересей, и подробно опровергаетъ Савеллия и Маркелла (cat. XV). Никейскаго символа онъ не знаетъ и не хочетъ знать, въ основу своихъ поучений онъ полагаетъ символъ своей иерусалимской церкви, предупреждая слушателей, что онъ не есть дело рукъ человеческихъ, и что каждое его слово можетъ быть подтверждено св. Писаниемъ (cat. V, 12), и даже когда термино–логия его символа оказывается недостаточной, онъ пользуется или известнымъ намъ «εκτεσις μακροστιχος или такъ называемой датированной верой. Ho самое скрупулезное изследование, приложенное къ его катехизическимъ поучениямъ, не нашло бы въ немъ ни малейшаго следа влияния какой–либо философской школы; онъ везде и повсюду остается чисто церковнымъ писателемъ. Люди, подобные Кириллу, Мелетий антиохийский или Пелагий лаодикийский, вносили чистую струю въ антиникейский протестъ, придавали ему внутреннюю силу и высокий смыслъ, и рано или поздно, но неизбежно должны были примкнуть къ никейскому символу.
Но въ общемъ составе противниковъ никейскаго собора эти консервативно настроенные епископы представляли собой только численно преобладающий элементъ.Въ одномъ съ ними направлении действовала другая группа епископовъ, стоявшая тоже отчасти на традиционной почве, но значительно уклонявшаяся отъ чистоты церковнаго учения. Въ эту вторую группу входили люди, воспитанные большею частию на Оригене, сознательно удерживавшие старый субординационизмъ и въ никейскомъ символе видевшие прямое осуждение привычныхъ имъ воззрений. Въ ходе антиникейскихъ движений члены этой группы, отличавшиеся широкимъ образованиемъ, энергией и уменьемъ изобретать средства для своихъ целей, естественно являлись главными руководителями ея, шли на верху протеста и держали въ своихъ рукахъ все нити борьбы. Определение никейскаго собора казалось имъ крайней мерой, налагающей узду на богословскую мысль тамъ, где должна быть сохранена ей полная свобода изследования, и они стремились замолчать вопросы, поднятые въ Никее, обойти ихъ общими фразами, предоставляющими точное решение ихъ усмотрению каждаго, Наконецъ, въ борьбе противъ никейскаго собора охотное участие приняли и те, — правда, немногочисленныя, — лица, которыя хотя и не осмеливались открыто проповедывать арианство, но и не отрешались отъ тайныхъ симпатий къ нему и ждали только удобнаго момента, чтобы снова пустить въ ходъ первоначальное учение Ария.